А с другой стороны, понять было можно. Если половина курсантов припёрлись вооружённые до зубов, то меры принять следовало. Ну или прежде случались инциденты, поэтому командиры перестраховывались.
Когда из моего рюкзака сержант извлёк завёрнутый в ткань артефакт, я напрягся. Ну уж нет, «убийцу тьмы» я кому попало не отдам.
— Так, что тут у нас? — Шаховской взял камень и развернул его. — Хм, очень интересно. Это ваше, курсант? — обратился он ко мне.
— Моё, господин лейтенант.
— Откуда у вас это?
— А это не ваше дело.
— А вы не хамите старшему по званию! Тут вам не детский лагерь. В общем, так, хранить в казарме артефакты запрещено. На склад.
— Нет, господин лейтенант, но артефакт останется при мне, — с этими словами я направил потоки воздуха к камню и вырвали его из рук ничего не ожидавшего офицера.
Глава 15
Капитан Румянцев оказался невысоким господином лет тридцати с совершенно неприметной внешностью. Воротник его кителя был расстёгнут, на нагрудном кармане красовался княжеский герб. В отличие от Шаховского капитан разговаривал спокойным и вежливым тоном, хотя в голосе чувствовалось раздражение. Когда мы чуть не подрались с лейтенантом, Румянцев быстро прибежал решать вопрос, и вот я уже стоял перед ним, а он сидел в рабочем кресле, сложив руки на столе, и пристально глядел на меня.
— Господин Озёров, существуют правила, которые обязаны соблюдать все, — объяснял он. — В шкафчике для личных вещей артефакты хранить нельзя. Таков установленный порядок. Мера предосторожности, если хотите. Покажите, кстати, что у вас за артефакт.
— Он не представляет ни для кого опасности, — я развернул ткань, демонстрируя «убийцу тьмы». — Это рассеивающий артефакт. Кому он повредит?
— Какой крупный. Редко такие встретишь. Понимаю, что артефакт безвреден, но и вы поймите, не по-ло-же-но! — произнёс по слогам капитан. — Тем более, вещь эта очень дорогая. Шкафчики и двери не запираются. Пропадёт — кто будет отвечать? На складе имущество курсантов находится под охраной. Ценные вещи сдаются под расписку, под мою личную ответственность. Всё равно в ближайшее время он вам не понадобится. А поедете на границу — заберёте. В фортах запретов на хранение артефактов и оружия нет. А здесь — учебное заведение. У нас такой порядок.
Если подумать, капитан был прав. За шкафчиком я не смогу присматривать круглосуточно. Кто знает, какая сволочь вздумает пошариться в личных вещах аристократов? И ведь не найдёшь потом. Если склад охраняется, лучше оставить там.
— Хорошо, я сдам артефакт, — согласился я. — Надо было сразу объяснить. А то нас, как заключённых, стали обыскивать. Мы — не в тюрьме.
— По приезде это было озвучено. Вы когда прибыли? Вчера вечером? Вот поэтому и не слышали. Понимаю, все вы храбрецы-удальцы, приехали геройствовать, подвиги совершать, монстров истреблять. Только вначале надо научиться приказам подчиняться. Иначе в первой вылазке все и поляжете. А драться с офицером — дело подсудное, если вы не знаете. На первый раз — вам выговор, но обычно за такое отправляют в штрафбат, как и за прочие злостные нарушения дисциплины. А в штрафбате с вами и подавно никто сюсюкаться не будет. Поэтому, господин Озёров, чтобы это было в первый и последний раз.
— Так точно, — улыбнулся я. — В следующий раз буду осторожнее.
На самом деле драки никакой не было, если не брать во внимание вопли Шаховского, когда я отобрал у него свою вещь.
— Кстати, это же вы у нас — старший мастер третьей ступени?
— Я.
— С таким рангом легко покалечить или убить человека, порой даже не желая этого, поэтому я вам настоятельно рекомендую не применять магию в стенах учебного центра за исключением тренировок. Пока просто рекомендую. Приберегите силы, чтобы с тёмными бороться. Вот там покажете себя.
— Жду не дождусь.
— Да знаю я, в бой все рвётесь… Ладно, сейчас рота завтракать отправилась, поэтому идите в столовую, затем — на склад на первом этаже, сдавайте ценные вещи и получайте форму. По всем вопросам обращаться к фельдфебелю Сивцеву. Свободны.
Капитан мне показался человеком адекватным, уравновешенным. Чувствовалось, что он — не какая-то штабная крыса, а боевой офицер и много дерьма повидал за свою службу. Те, кто часто бывал в тёмных областях, какими-то другими становятся. Непонятно только, почему он здесь оказался.
Не понимал я и то, что делать в учебке следующие три месяца. Про тёмных тварей всё знаю, про магию — тоже. Меня не нужно учить, я и сам могу обучить кого угодно чему угодно. Хоть в штрафбат напрашивайся. Там, по крайней мере, можно попасть в тёмную область, где продолжу истреблять существ и поглощать их силу. Ну или ещё вариант: попробовать договориться с командованием, сдать экзамены досрочно и отправиться на службу. Вряд ли кто-то заинтересован в том, чтобы столь сильного бойца держать в учебке.
В коридоре я столкнулся лицом к лицу с Шаховским.
— Ну что, курсант Озёров, вам в доходчивой форме объяснили, почему не нужно пререкаться со старшим по званию? — вызывающе уставил на меня лейтенант.
— Я бы посоветовал вам самому научиться доходчиво доносить мысль до подчинённых, иначе однажды под горячую руку можете попасть. У кого-то гордость взыграет, кого-то даже штрафбат не испугает. В общем, это может обернуться для вас печальными последствиями, господин лейтенант.
— Вы меня ещё учить будете? Сколько лет вы служите, курсант? Сколько времени провели на границе? — Шаховской подошёл почти вплотную, гневно глядя на меня из-под козырька фуражки. — Тогда кого вы возомнили из себя? И угроз не надо! А то печальные последствия будут для вас.
— На границе-то? Да у меня имение на границе, я этих тёмных тварей перестреляли побольше вашего, — произнёс я спокойно, — но, должен признаться, по отобранным у новобранцев ножикам вы меня обогнали.
Ну не смог я сдержаться. Слишком уж смешной был этот лейтенатник.
— Что вы сказали? Да как… — он сжал зубы и, не найдя, чем парировать мою издёвку, рявкнул. — Смирно!
Я вытянулся по стойке смирно, продолжая спокойно глядеть в глаза Шаховскому, и тот совсем растерялся. Хотел ещё что-то сказать, но не нашёл слов.
— Вольно! Бегом в столовую, потом на склад, сдавайте запрещённые вещи, получайте форму. А будете пререкаться — пойдёте на «губу». Я с вами шутки шутить не намерен.
— Есть, — проговорил я с улыбкой. — Где столовая, не подскажете?
— Рядом со штабом длинное одноэтажное здание, — кинул Шаховской и зашагал прочь.
В столовой было шумно. Повсюду мелькали тёмно-зелёные кители, курсанты рассаживались за столы, гремели посудой и ложками. Но и здесь существовало разделение между простолюдинами и аристократами. Благородные сидели за столиками по четыре человека, простолюдины — за несколькими длинными столами. Аристократов была примерно треть, остальные — мещане. Девушки кучковались отдельно. Офицеры завтракали в соседнем зале.
Я взял поднос с едой и устроился рядом со своими соседями по комнате. Все трое тут же уставились на меня.
— Что, разрешили камень оставить? — поинтересовался Рюмин.
— Не, придётся сдать на склад. Капитан говорит, там надёжнее хранить.
— Они здесь слишком много себе позволяют, — возмутился Рома, у которого отжали гитару. — Они не имеют права обыскивать дворян, словно какую-то чернь.
— Это армия, — сказал я. — Пойдёшь на границу — тенебрисы с тобой разговаривать не будут. Поэтому — дисциплина нужна. Всё, парни, мы не дома. И дело нам предстоит очень ответственное. Только мы сможем сдержать тьму, больше некому.
— Да пошло оно всё, — буркнул Рома, насупился и уткнулся в тарелку. — Из-за этой шаболды я теперь должен два года тут торчать и тупорылых лейтенантов слушаться. Мне оно надо?
— Надо было вытаскивать вовремя или резинкой пользоваться, — усмехнулся Дима. — Сам виноват.
— Знаешь, что, любитель мультиков, — нахмурился Рома. — Ещё слово — и я тебя на дуэль вызову.