Я бежал, спотыкаясь чуть ли ни на каждом шагу. Дорога пошла в гору — бежать стало тяжелее. Я свернул на узкую улочку, кое-как втиснутую между двумя рядами серых домов и каменных оград. Улочка была извилистой и настолько тесной, что два человека с трудом бы тут разошлись. Я выдохся, и жадно хватал ртом воздух. Здоровой рукой я опирался о стены, и только так удавалось держаться на ногах. Впереди — лестница. Я взбежал по ней и вскоре оказался на ещё одной площади, только поменьше.
Дома тут выглядели богаче: фасады были оштукатурены, кое-где виднелась лепнина и прочие декоративные элементы. Но рассматривать местную архитектуру мне сейчас было некогда: я искал убежище. Взгляд почти сразу упал на небольшую часовню с колокольней. Дверь оказалась приоткрыта. Спасение! Я ринулся к зданию. Внутри могла поджидать очередная опасность, но я не думал об этом. Только одна мысль владела мной: спрятаться от тварей, что шли попятам.
Влетев пулей внутрь, я запер за собой дверь на задвижку и без сил сполз на холодный каменный пол, переводя дыхание. Теперь монстрам не добраться до меня, я в безопасности. Может быть, я погибну, но точно не от зубов лютых тварей — и одно это уже радовало.
В здании царил полумрак. Свет проникал через «розу» над входом и через узкие окошки под потолком, но его было явно недостаточно, чтобы осветить даже столь небольшой зал. Почти всё помещение занимали скамьи, как в католическом храме, а у стены напротив входа находился алтарь. Подсознательно я ожидал увидеть тут христианскую символику, но её здесь не оказалось.
Вместо креста с распятьем за алтарём возвышалась огромная статуя могучего бородатого воина с закрытым капюшоном лицом. В руках он сжимал массивную палицу, его плечи и предплечья были обвиты выползающими из-за спины каменными змеями, а на груди красовалась десятиконечная звезда.
Я прислушался. Только сейчас пришла в голову мысль, что в святилище может кто-то находиться, кроме меня. Но тишину нарушали лишь звуки, доносящиеся с улицы. Я поднялся и проковылял вглубь храма. Устроился за алтарём, откинувшись на каменную плиту. Силы покидали меня, перед глазами всё плыло, а за дверью рычали звери. Они знали, что я — здесь, и уходить без добычи не собирались.
Я откинул голову и, кажется, отключился на какое-то время. Очнулся, когда почувствовал боль. Я и до этого её чувствовал, но сейчас она стала другой. Она походила на ту, которую я испытал, попав в ледяную воду, но теперь боль локализовались в покалеченной руке и в раненой голове. Я стянул с себя накидку и кафтан и остался в камзоле и рубахе, рукав которой, а точнее лохмотья, в которые он превратился, насквозь пропитался кровью. Предплечье покрыла отливающая чернотой бугристая ледяная корка — такая же, как и во время приступа, случившегося со мной в доме несколько часов назад. А боль становилась всё сильнее. Я не выдержал и снова потерял сознание.
Когда очнулся во второй раз, ран больше не было, рука под окровавленной рубахой выглядела вполне здоровой. Я сжал ладонь в кулак и не испытал никаких болевых ощущений, хотя раньше и пальцем не мог пошевелить. Не веря самому себе, я ощупал кость — она оказалась цела. Странно… Я же помню, что рука чуть ли ни на мышцах висела. Только шрамы напоминали о страшных ранах от зубов монстра. Раны не голове тоже зажили. И произошло это за какой-нибудь час или даже меньше, пока я валялся без сознания.
Чёрная ледяная корка исцелила меня. Теперь понятно, каким образом за ночь зажила рана в груди. Не похоже, что у юноши, в которого я вселился, раньше имелась эта способность. Скорее она появилась после того, как девица вколола мне то вещество. Как она его называла? Кровь Чёрного Бога, кажется… Странно это звучит, конечно, но то, что со мной произошло за последние часы, было ещё более странным.
Я прислушался: на улице тихо. Монстры либо ушли, либо ждали, притаившись за дверью. Я встал. Слабость по-прежнему наполняла тело, но не столь сильная, как раньше, да и та — скорее от голода. Есть хотелось ужасно, да ещё и во рту пересохло. Во фляге оставалось вино, и я утолил жажду, а заодно сгрыз несколько сухарей.
Свежим взглядом осмотрел храм. Теперь тут стало ещё темнее: на улице смеркалось, и зал погружался во мрак. Вдоль стен стояли полуколонны, капители которых были украшены пучками каменных змей. Больше никакого декора я не обнаружил. Кажется, тут поклонялись какому-то змеиному богу. Подробностей я не знал, да и плевать мне сейчас было на богов, только если они, конечно, не решат помочь мне выбраться отсюда.
Поднявшись на колокольню, куда можно было попасть прямо из храма, я обозрел местность. Во все стороны, насколько хватает глаз, раскинулся город, и крыши домов чернели в сгущающихся сумерках. Кое-где торчали серые монолиты храмов. Вокруг — ни одного огонька. Улицы тонули во тьме. Вдали на горе виднелись очертания огромного то ли замка, то ли дворца, смутно вырисовывающегося на фоне пасмурного неба. Подумалось, что неплохо было бы туда попасть. С горы я хотя бы смогу лучше осмотреть местность. Да и мало ли что полезного там отыщется? Но посмотрев вниз, я понял, что мне даже из часовни будет выбраться непросто. Перед входом толпились существа, похожие на больших облезлых собак. Я насчитал восемь. Некоторые просто замерли на месте, уставившись куда-то вдаль. Другие медленно бродили кругами. И мне это совсем не нравилось.
Я вернулся в зал, сел на скамью, достал мешок с сухарями и принялся грызть их, запивая вином. Горстку оставил на следующий приём пищи. Больше кушать было нечего. Да и вино заканчивалось. Если я не придумаю способа выбраться отсюда и не найду съестное, придётся туго. На горизонте замаячил призрак голодной смерти. Выжить в зубах монстров и подохнуть от голода — что может быть досаднее и нелепее… Значит, надо что-то придумывать. На улице совсем стемнело и я, дабы не сидеть во мраке, зажёг фонарь. От его света стало тепло на душе, даже уверенность появилось. «Всё будет хорошо, — подумал я. — Я ещё жив и, каким-то чудом, здоров, а значит, выкарабкаюсь. Сегодня мне повезло. Глядишь, повезёт и завтра».
На улице грохнул выстрел. Существа за дверью завыли и зарычали. Тут я вспомнил, что один из пистолетов у меня так и лежал незаряженным, и принялся спешно заталкивать в ствол бумажный патрон, предварительно отсыпав из него на затравочную полку немного пороха.
Грохнул ещё один выстрел. На некоторое время всё смолкло, а потом входная дверь задёргалась — кто-то ломился внутрь.
Глава 3
Грохот трясущейся двери эхом разносился под сводами святилища. Неизвестный пытался попасть внутрь и что есть мочи дёргал ручку, не понимая, кажется, что дверь заперта на засов. Я замер. Фонарь направил в сторону входа, в обеих руках я сжимал по пистолету.
Логика подсказывала, что если ломится тот тип, который стрелял, значит это — человек. Не может звероподобное существо владеть огнестрельным оружием. Но пугала тупая настойчивость, с которой неизвестный пытался попасть в моё убежище. Не похоже на человека. Да и после всего происшедшего я больше не хотел иметь никаких дел с обитателями этого мира. Чревато, так сказать, плохими последствиями. Пусть мой организм и умеет самоисцеляться, но попадать в зубы тварей всё равно не хочется. А пулю словить — тем более. И поэтому я просто сидел и ждал, что будет.
Наконец, дверь перестала трястись. Я подождал ещё некоторое время, а потом прицепил фонарик на пуговицу, встал и, стараясь не греметь сапогами и амуницией, подкрался к двери и прислушался.
Снаружи было тихо. Сколько бы я ни слушал, ни одного звука так и не донеслось до моих ушей. Тогда я погасил фонарь, осторожно отодвинул засов и приоткрыл дверь, выставив вперёд пистолет.
Никого. Ни один звук не нарушал ночную тишину. Я окончательно осмелел, вышел и осмотрелся. Было темно, дома напротив казались сплошной чёрной стеной, и я не мог разглядеть, есть ли там кто-нибудь.