Перед Михаилом появилась россыпь магических искр, у двух его охранников вокруг рук образовалось пламя, ещё у двух — энергетические ножи. Остальные трое выхватили из-за пазухи компактные пистолеты.
Глава 12
Михаил, очевидно, не опасался применять боевую магию среди бела дня. Он был здесь уважаемым человеком, возглавлял крупный, влиятельный род. Наверное, местные власти не увидят ничего ужасного в том, что один из его сыновей «случайно» помрёт. Дети — почти собственность родителей, никто из-за моей гибели не станет устраивать переполох.
Мне же следовало действовать крайне осторожно. Устраивать расправу над собственным отцом у всех на виду — плохая идея. Хотя руки чесались.
Среди людей Михаила только один имел более-менее внушительную силу, остальные — обычные мастера. Нам они не опасны, да и папашу обратить в прах мне ничего не стоит. Но не здесь и не сейчас.
Прохожие, увидев магию в руках владеющих, стали торопливо расходиться подальше от места предстоящей стычки. Никому не хотелось случайно попасть под раздачу.
Я моментально создал воздушный кокон вокруг себя и минивэна. Энергетические и огненные атаки посыпались на меня с двух сторон, вот только моя защита была столь плотной, что пробить её не мог никто, а мне не стоило больших трудов удерживать её.
— Господин Караулов, Света, Захар, выходите через эту дверь и держитесь ближе ко мне, — приказал я. — Нам они ничего не сделают.
Все трое выбрались из минивэна, и мы спокойным шагом направились к воротам, ведущим на территорию гостиницы. Пятеро владеющих лупили по нам магией изо всех сил (правда, весьма скромных), трое стреляли из пистолетов, но нас достать не могли.
— Не торопитесь, — сказал я своим спутникам. — Пускай почувствуют свою немощь.
Но едва мы зашли в ворота, как атаки прекратились. Гостиница «Русь» считалось одной из самых престижных во всём Нижнем Новгороде. Обычно такие заведения находились во владении богатых аристократов или под их покровительством. Похоже, Михаил побоялся ссориться с каким-то своим влиятельным соседом. Значит, мы здесь будем в безопасности.
Служащий за административной стойкой попросил наши паспорта.
— Возможно, вы хотите вызвать полицию, ваше сиятельство? — предложил он.
— Благодарю, но давайте обойдёмся без этого, — ответил я. — Просто мелкая семейная ссора, ничего серьёзного.
— Как вам будет угодно, — проговорил администратор. — Гостиница находится под надёжной охраной. Заведение принадлежит князю Салтыкову, и он лично гарантирует безопасность каждого постояльца.
Служащий сверил наши паспорта с данными в компьютере и выдал нам ключи. У меня, Светы и Караулова комнаты находились на последнем, седьмом этаже, где располагались люксовые апартаменты, Захар ночевал на втором.
Оставшись, наконец, в одиночестве в своих роскошных двухкомнатных апартаментах я проверил телефон. Пока я торчал в зале суда, мне несколько раз кто-то звонил, но звук был выключен, и я не слышал. Сейчас посмотрел пропущенные и обнаружил номер Сергея Любецкого.
Я перезвонил.
— Алло, здравствуйте. Увидел только что от вас пропущенный. Прошу прощения, был занят.
— Алло, Алексей Михайлович, добрый день! — поздоровался Сергей. — Верно, звонил вам. Я хотел про рудники Елагиных сообщить. Мой человек сегодня из Барнаула прибыл. Говорит, что бухгалтерия, которою нам присылают на проверку — «чёрная». Какой-то конторщик за тысячу рублей нам несколько снимков отправил с реальными цифрами. Елагины сбывают раза в два больше золота, чем по документам. Мои подозрения были верны.
— Значит, обманывает нас Елагин. Вот же гад, — усмехнулся я.
— Да, обманывает и уже давно. И нас, и вас дурит. Надо бы с ним… побеседовать ещё раз.
Речь шла о всё той же компании «Золотой путь», которую я своими стараниями в прошлом году вернул под контроль клана «Коготь». А недавно выяснилось одно обстоятельство. Полторы недели назад Сергей Любецкий в телефонном разговоре (в этот раз мы лично не встречались) сообщил мне, что подозревает, будто Елагины занижают показатели, чтобы забирать себе часть выручки, не выплачивая с неё дивиденды.
Я велел ему проверить, Сергей отправил в Барнаул своего человека, который, видимо, подкупил какого-то сотрудника компании, и тот подтвердил обман. Выходит, Елагины нас действительно дурят, и это нельзя было оставлять безнаказанным.
— Уладьте этот вопрос сами. Я даже не в Первосибирске сейчас, — сказал я.
— Алексей Михайлович, я бы съездил, да только видите ли, мы с Елагиными — давние враги, и если я обвиню Юрия Всеславовича во лжи, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. А вас он боится, к вам сразу прислушается.
— Хотите, что бы я поехал?
— Можем поехать вместе. В конце концов, ваша личная доля тоже в компании есть.
С последним я не мог не согласиться. Сергей Любецкий по понятным причинами боялся связываться с Елагиным, да и в целом он — не великий храбрец. Зато — человек разумный, не то, что его папаша. Так или иначе, опять самому всё придётся разруливать. Прошлый раз я Елагина до смерти напугал демонстрацией собственной силы, значит, и в этот раз будет сговорчивым.
— Ладно, съездим, — согласился я. — Только на следующей неделе. Пока занят.
— На следующей, так наследующей. Как сможете, так и поедем. Тогда до связи.
— Да, созвонимся. До свидания.
Утром я ожидал нового нападения, но этого не случилось. Чёрный «Янтарь» сторожил нас возле ворот гостиницы, а затем пас до самого вокзала, который находился буквально в двух кварталах отсюда. Там мы спокойно сели на поезд и уехали.
Завтракали в вагоне ресторане втроём вместе с адвокатом.
Караулов был несколько разочарован тем, что я не вызвал полицию после нападения Михаила, ведь тогда можно было бы подать в суд и стрясти компенсацию (а Караулову — заработать на очередном процессе), но мне не захотелось. Даже эта спонтанная поездка в Нижний меня несколько утомила, а ведь ещё предстояло судиться по поводу моего «долга». Так и времени больше ни на что не хватит.
Что делать с Михаилом, я до сих пор раздумывал. Расправиться с ним тайно? Подождать год, надеясь, что после совершеннолетия Светы он отстанет? Мне война с собственным отцом и его родом, которые живут за тысячу вёрст от Первосибирска, тоже была без надобности. Тем более Михаил вроде как обещал Третьяковым больше к нам не лезть.
Когда мы пили чай, я рассказал Свете, о чём мы с Михаилом беседовали наедине.
— Так вот что он задумал! — возмутилась сестра, — Хотел меня замуж побыстрее отдать? Как хорошо, что я сбежала. У меня теперь ещё меньше желания возвращаться в Нижний.
— Он, в любом случае, не смог бы этого сделать, пока тебе не исполнится восемнадцать, — напомнил я.
— А куда бы я делась, если бы дома осталась? Меня бы посадили под замок — и всё. Его же вообще не волнует ничего, кроме своих дурацкий интересов.
— Справедливости ради надо сказать, что интересы у него не такие уж и дурацкие. Налаживание родственных связей с деловыми партнёрами — дело важное. Тебя же с детства готовили к тому, что брак твой определят родители. Тогда чего возмущаешься?
— Готовили, и что? Я не против нормальной партии с красивым, молодым княжичем. А могут отдать пятой-шестой женой к какому-нибудь старикану, как с Марией сделали. Нет уж, я так не хочу!
Память подсказывала, что речь идёт об одной из старших дочерей Михаила, которую уже давно выдали замуж. Правда, я не знал, за кого именно. Алексей почти не интересовался судьбой своих многочисленных сестёр.
— Ладно, так и быть, я тебя против воли замуж не отдам. Но ты должна понимать, что мы все, в первую очередь, обязаны заботиться об интересах нашей ветви, если ты, конечно, не уедешь обратно.
— Вот ещё! Зачем мне ехать обратно?
— А кто тебя знает?
— Нет-нет-нет, я обратно точно не поеду. А тебя ловлю на слове: если мне кандидатура не понравится, замуж ты меня идти не заставляешь. Да и вообще, в восемнадцать лет я стану самостоятельной и буду делать, что захочу.