— Алексей Михайлович, представьте ситуацию: кто-то из ваших людей поедет в тёмную область и столкнётся с другими добытчиками. Что будете делать? Стрелять друг в друга? А потом претензии взаимные появятся. Начнутся разбирательства, кто напал, кто защищался. Кому это надо, сами посудите? Поэтому и поделили территорию, чтобы меньше конфликтов было.
— Скажу прямо, — я оторвался от тарелки и уставился в глаза собеседника. — Мне плевать, что и с кем вы поделили. Я буду ездить туда, куда захочу, как и мои люди. И да, если им помешают, то разговаривать я с вами будут совсем по-другому.
Чувствовалось, тот Сергей был напряжён. Понимал, что я могу его в порошок стереть в буквальном смысле, и потому тщательно подбирал слова, пытаясь при этом продавливать позицию своего папаши. Однако, у сыночка, мягко говоря, это плохо получалось.
— Алексей Махайлович, есть давняя договорённость при участии губернатора…
— Мне плевать на ваши договорённости, ребят. Дядя мой, если не ошибаюсь, лет семь назад тоже был в игре, но его выдавили. Убивали его людей, пока он не вынужден был уйти. Почему-то вы с ними договариваться не пожелали. Но дяди вашими стараниями больше нет. Зато есть я. И я буду сам решать, куда мне ехать за добычей.
— Я просто озвучил нашу позицию. Если вы не согласны, вам придётся говорить с отцом.
— С вашим отцом говорить? Хорошая идея, между прочим. Поехали.
— Прямо сейчас?
— Да, прямо сейчас. Я как раз подкрепился, и до ночи ещё время есть. Не вижу смысла откладывать. Раз уж пришли, так давайте доведём дело до конца.
Сергей вытер вспотевший лоб платком. Это разговор давался ему тяжело. Наверное, сам не рад был, что приехал сюда.
— Что ж, это уже зависит не от меня. Я должен позвонить отцу, — проговорил Сергей.
— Пожалуйста.
Любецкий вышел на улицу и минут десять с кем-то разговаривал по мобильному, а когда вернулся, сказал:
— Отец готов вас принять.
— Тогда не будем терять время.
Мы вернулись в машину, которую я оставил возле крыльца, и вскоре колонна из трёх авто летела по ещё не опустевшим вечерним улицам к загородному особняку главы клана Когтя.
Снова предстояло столкнуться с этим человеком, и что-то мне подсказывало, губернатор в этот раз не прибежит нас мирить. Василий Любецкий предупреждён. Он знает, что я еду. Что он предпримет? Попытается сопротивляться? Возможно, он окажется не один. Плевать. Я был готов к любому развитию событий.
Домчались минут за сорок. Дом Любецкого (точнее, один из его домов) находился в северном пригороде Первосибирска. За коваными воротами воздвигался новенький кирпичный особняк с высоким крыльцом и большими окнами.
Я и Сергеей вместе зашли на территорию. Охране было приказано остаться за воротами. Мы шагали по мощёной дорожке, когда входные двери распахнулись и в них показался глава рода в сопровождении двоих мужчин в обычных чёрных костюмах. Они спустились с крыльца и остановились на освещённой площадке перед домом.
Плешивый старик Любецкий был одет в чёрный спортивный костюм, что говорило о его намерении драться. Тем лучше. Мне пустые разговоры тоже не по душе.
— О, как, сам Алексей Озёров пожаловал! — не скрывая своего недовольства, воскликнул Василий Любецкий, когда мы подошли. — Сказал бы, что рад нашей встрече, но не буду. Тот, кто сюда со злыми намерениями приходит, гостеприимства от меня не получит.
— Я пришёл, чтобы договориться, — сказал я.
— На землю мою посягаете? Помнится, с вашим дядей мы уже договаривались, а он наплевал на нас всех.
— Уговоры с моим дядей остались в прошлом. Вы сами расторгли их, убив его. Теперь со мной будет договариваться. Причём на моих условиях.
— С вами, господин Озёров? А кто вы такой, чтобы с вами договариваться? Вы здесь никто, юноша. Решили, что можете уважаемым господам место указывать? Больно много хотите.
— Вы слишком самонадеянны, господин Любецкий. И самонадеянность вас погубит.
— Нет! Это вы… вы лезете мне под руку, — старик Любецкий потряс передо мной указательным пальцем. — Дядюшка ваш слишком сильно возгордился, и племянник, смотрю, той же дорогой идёт. Но нет, господин Озёров, не позволю! Не на того нарвались. Напрасно заявились сюда. Но раз уж пришли, здесь и останетесь. Сын, отойди в сторону! Или дерись, как мужчина, — последние фразы были обращены уже к Сергею.
Тело Василия Любецкого и его одежда преобразились, превратившись в серебристую жидкость цвета ртути. Он поднял вверх руки, и над ними сформировались два крупных предмета, похожие на наконечники копий.
Глава 17
Первое, что я сделал — закрылся дымчатой защитной завесой. Она поглотила и кинутые в меня наконечники копий, и молнии, которыми стрелял крупный малый, стоявший слева от главы рода, и огненные шары второго владеющего.
Выдержав первые атаки, я принялся бить в ответ. Прежде всего швырнул два тёмных сгустка в Василия. Тот обратился в серебристую лужицу, стремительно перетёк шагов на двадцать влево и там обрёл человеческую форму. Мои же снаряды угодили в ступени крыльца.
Василий оказался чертовски быстрым. С ним придётся повозиться. Значит, останется на десерт. Вначале разберусь с теми, кто послабее.
Продолжая сдерживать магические удары, я создал над собой дымчатые шары и взглядом направил их в мага молний. Электрические разряды сверкали в ночи яркими ломаными линиями. Они были настолько сильными, что их остаточное действие ощущалось даже сквозь защиту. Вроде бы и не больно, но и приятного мало. Этот владеющий стал моей приоритетной целью.
Сгустки тьмы летели в него пулемётной очередью, и вскоре бугаю пришлось закрыться силовым полем, прекратив атаки. А в моих ладонях тем временем формировалось большое копьё тьмы, и не просто большое — великое: ещё крупнее и насыщеннее стандартных снарядов. Мне хватало концентрации на все три действия.
Маг огня тоже не успокаивался. Шары пламени становились всё больше, а потом меня стали обивать огненные плети, пытающиеся прожечь дымчатую защиту. Но всё это выглядело несерьёзно. Противнику было далеко до великого мастера, с которым недавно мне довелось сразиться, и если уж того я победил, то с этим тем более проблем не возникнет.
Великое копьё тьмы угодило в мага огня, но тот оказался слишком прочным, чтобы погибнуть от одного удара. Испепелило лишь его пиджак и рубашку на груди.
Тем временем тёмные сгустки, направляемые моей мыслью в электрического мага, делают своё дело. Они пробивают бреши в силовом поле, и бугай никак не может этому воспрепятствовать. Силёнок у него не хватает.
Над садом раздаётся душераздирающий вопль. Электрический маг валится с ног, держась за живот и истошно завывая. Теперь пришла очередь огневика. Три тёмные змеи летят к нему и крутятся вокруг, заставляя прекратить атаки и направить весь духовный огонь в силовые поля.
Ну вот, двое нейтрализованы. Теперь можно взяться и за Василия с его сыночком. Те перетекают с места на место и кидают в меня магические снаряды из загадочной серебристой материи, способной принимать, как жидкую, так и твёрдую форму.
Улавливаю момент, когда Василий останавливается, чтобы провести очередную атаку, и швыряю лезвие тьмы. Глава рода не успевает атаковать и опять перетекает на другое место. Второе лезвие летит в его сына.
Прежде всего пытаюсь подловить Василия, и мне это довольно быстро удаётся. Едва он останавливается, сосредотачиваясь на очередной атаке, как получает удар лезвием.
Так повторяется пять раз. Василий останавливается — бью лезвием, снова останавливается — снова бью. В шестой раз он подобрался ко мне совсем близко. В его руке — длинная острая пика. Она входит в окружающий меня чёрный туман и рассыпается пеплом. А в следующий момент плешивая голова старика отлетает прочь, срубленная лезвием тьмы.
Два больших дымчатых сгустка направляются в раненого владеющего, у которого из живота вываливаются внутренности, и в огневика, который до сих пор сражается с чёрными змеями. Тьма положила как мучениям первого, так и борьбе второго.