Побрёл дальше. «Если тут живут эти… существа, значит, в домах может быть съестное», — рассудил я. Осталось только проникнуть в дом, не привлекая к себе внимание. Иначе один такой завопит, и опять толпа сбежится.
Едва я так подумал, как тут же наткнулся на монстра. Мужик в лаптях и облезлой шубе стоял прямо за углом следующего дома. Я выхватил саблю, но было поздно. Существо разинуло свою огромную пасть с острыми зубами и завопило. А потом ринулось на меня. Я выставил саблю вперёд, и клинок по самую рукоять вошёл в глотку монстра. Из глотки потекла чёрная жидкость. Я выдернул клинок. Монстр плюхнулся мордой в снег. Я даже сам удивился, насколько легко в этот раз зарезал его.
Вот только радоваться пришлось недолго. Обернувшись, я увидел, как с другого конца улицы в мою сторону бодро ковыляют двое: мужи и баба в душегрейке. А совсем близко во дворах завопил монстр, его вопль подхватили ещё двое или трое. Кажется, я всё-таки влип…
И снова я мчал со всех ног. А позади — вой и истошные крики существ, что вылезали из своих убежищ, узнав, что на их территории — посторонний.
Я пробежал мимо небольшого каменного храма. Позади кто-то зарычал. Обернувшись, я увидел, как из дверей выскочил высокий бородатый человек в длинном чёрном одеянии. Он походил на католического священника. Из-за угла выбежал низенький мужичок в кафтане. Монстры были быстрее меня — не уйти.
Я вытащил пистолет, взвёл набегу курок и остановился…
Не знаю, как у меня выдержки хватило подпустить их к себе. Просто понял, что если сразу выстрелю — промахнусь. Священник находился уже совсем близко, он разинул зубастую пасть, а я нажал спуск.
Я еле успел отпрянуть. Священник шлёпнулся в снег рядом со мной. А на меня уже налетел мужик в кафтане. Я ушёл от удара его когтистой лапы, а потом развернулся и проткнул саблей.
Забежав за следующий дом, я оказался на окраине. Тут был овраг. Я стал спускаться, но споткнулся, шлёпнулся на пузо и съехал вниз, несколько раз больно ударившись о коряги и какие-то камни. Вскочил, поднял слетевшее с плеча ружьё.
Впереди журчал ручей. Продрался сквозь кустарник, я пересёк его и полез в гору. Позади кто-то верещал. Меня не покидало чувство, что за мной гонятся монстры. Но когда я выбрался из оврага и обернулся, никого не увидел. Не дожидаясь, пока существа найдут меня, я побежал дальше.
И вот передо мной оказалось поле, покрытое снегом. На горизонте виднелась лесополоса. Туда я и отправился прямиком по пашне. Постоянно оборачивался: нет ли погони. Не было. Даже завывания в деревне смолкли.
И вот я брёл один по белому простору в этой бессмысленной снежной пустоте, не зная, куда и зачем иду. Но всё же шёл. Больше ничего не оставалось, разве что просто лечь тут и помереть. Кажется, я даже существ перестал бояться. Резать этих тварей оказалось не так уж сложно. Главное, чтоб толпой не налетели.
Другого я сейчас боялся: неизвестности и бессмысленности. Было непонятно, куда идти, непонятно, приду ли вообще куда-нибудь. Да и зачем куда-то идти, если нет никаких идей, как попасть в нормальный человеческий мир?
Уж не знаю, то ли кто-то из местных божеств сжалился надо мной, то ли удача мне улыбнулась, но примерно к полудню, после долгого блуждания по заснеженным просторам, я заметил впереди каменные домики. К этому времени я уже и не надеялся попасть обратно в город. Но он не отпускал. Даже мысль пришла, что не я нашёл этот город, а он меня.
Я выбрался на дорогу, перешёл мост и очутился в городских кварталах, которые казались теперь родными и знакомыми, хотя тут я был впервые. Стены и узкие улицы давали иллюзию безопасности. За стенами можно укрыться, найти ночлег и еду.
И всё же, куда дальше? Вновь впереди маячил дворец на горе. Идти к нему? А смысл, если это всего лишь иллюзия? Весь вчерашний день я шёл, а гора ближе не стала. Бродить по городу, пока он не исчезнет? Ничего другого не оставалось.
На одной из улиц я увидел следы. Их было много, словно тут прошла целая группа людей: человек десять или больше. Я остановился и почесал затылок. Я уже понял, что людей тут нет. Значит, здесь были монстры. Или всё же люди? Стоило проверить. Вчера выпал снег, а следы были свежими — прошли недавно. Я решил попробовать догнать и разузнать, кто тут шастает.
И вскоре догнал. Тут был дом с подворотней, следы вели в арку. Со двора доносились голоса: кто-то с кем-то беседовал. За два дня, которые я провёл во Сне, ни разу не слышал, чтобы монстры разговаривали. Только вопили, как резаные. Значит, там точно люди! А люди — это шанс выбраться отсюда. Сердце забилось сильнее. Я подкрался к углу и осторожно заглянул во двор.
Глава 5
Посреди заросшего дворика вокруг костра сидели люди. Я насчитал десять человек: девять мужчин и одна женщина. Одежда их не отличалась богатством и изысканностью, она была тусклых цветов, и вид имела поношенный.
У всех мужчин было оружие: старые кремниевые пищали стояли «шалашом» рядом. На поясах виднелись сабли и пороховницы. При себе люди так же имели мешки с вещами. Многие сидели на них.
Но самое главное, на что я обратил внимание, и что меня несказанно обрадовало, так это глаза. Они были нормальными, человеческими, и в них не обитала тьма, как у монстров из Сна. Значит, передо мной люди — живые, настоящие, зачем-то прибывшие сюда из обычного мира. А если так, то они знали, как отсюда выбраться.
Компания обедала, до меня донёсся едва уловимый запах горячей похлёбки, и аж слюнки потекли. Разговаривали двое, они о чём-то жарко спорили, но делали это вполголоса, специально сдерживая свои порывы. Говорили они на том же языке, что и я, и я без труда понимал каждое их слово.
— Враки это, — говорил низкий мужичок с большой головой, глазами навыкате и щуплой бородёнкой. Он был в треуголке, сером жюстокоре, подпоясанном ремнём, из-за которого торчала рукоятка пистолета, и плаще. — Туда надо идти, дальше. Я-то помню. Чо ты тут городишь?
— А я тоже помню, что тута было святилище, на площади, — басил в ответ высокий мужик. Он сидел ко мне спиной, и лица его я не видел. Он был в плаще, а на голове его красовался заломленный назад бордовый, отороченный мехом колпак.
— Да нет же, дурья башка! — с жаром возражал мелкий мужичонка. — Кто тут путевод? Ты? Я тут уже раз десять бывал. Так что не гунди, Васютка, и не мути воду.
— А ты к святилищу хоть раз ходил? — не сдавался высокий.
— Видал, не гунди.
— Видал… — передразнил высокий. — Клянусь булавой Перкунаса, что оно тута было. На площади. Ну? Соображай. Если мы тут заплутаем по твоей воле, я с тобой больше не пойду.
— Да другое там святилище! — огрызнулся низкорослый. — Хорош всех с панталыку сбивать. На кой ляд я тебя взял? Не хотел же брать. Всегда ты, Васютка, воду мутишь. Сколько раз с тобой хожу, и всё упрямишься, как баран. Тьфу, — мужик сплюнул. — Идём, куда я сказал — и точка.
— Если был сдвиг, плохо, — произнёс размеренно мужик, сидевший рядом с низкорослым. Этот был уже старый, тоже бородатый, над глазами его нависали густые брови, закрытый левый глаз пересекали три уродливых шрама. «След когтей», — сразу подумалось мне. Одежда его — тёмно-зелёный кафтан с вышитыми полоскам на груди и шапка с мехом — выглядела аккуратнее и новее, чем у остальных.
— Сдвиги пока не начались, — буркнул недовольно низкорослый.
— Не скажи, Йозеф. Дней десять ведь осталось, — рассудил пожилой. — Стыдно не знать-то. А ещё сноходцы! Эх. А знать-то ничего не знаете. Я тебе говорил и ещё раз скажу: начинаются сдвиги за три недели. За три! Вот такая вот наука. Учись!
— Я уже пять лет хожу, — заворчал Йозеф. — Сам знаю. Но здесь не было сдвига. Мы просто ещё не дошли.
Я находился в замешательстве. С одной стороны, это были люди. Обычные живые люди, и они точно знали, как попасть в человеческий мир, а значит, во что бы то ни стало, следует выйти с ними на контакт. С другой стороны, все — с оружием, и неясно, как они воспримут моё внезапное появление. Примут ещё за монстра и пристрелят не глядя. Да и страшновато связываться, не ведая, что у них на уме. Пока я видел один вариант: проследить. Вдруг сами меня введут, куда надо?