Я лёг спать. Уснул быстро, но посреди ночи вскочил в холодном поту и паническом иррациональном страхе. Я сел на кровать. Перед взором стояло лицо Веры. Она тянула ко мне чёрные демонические щупальца, а глаза горели огнём. Я сидел с бешено колотящемся сердцем и не мог понять, где я и кто я. Комната выглядела совершенно незнакомой. Лишь минут через десять вернулись воспоминания о событиях последних дней, и стало немного спокойнее.
И всё же в квартире мне казалось слишком тесно: стены давили. Надев трико и футболку, я вышел в коридор. Закурить бы… Я бросил несколько лет назад, когда перестали преследовать призраки войны, но теперь захотелось вновь. Произошло то, что я боялся: кошмары вернулись, но уже в ином облике. Даже сейчас, когда я стоял в коридоре, чудилось, что чёрные щупальца тянутся за мной. Я оборачивался, но коридор был пуст. «Зря меня закинули сюда, зря, — подумал я. — Не предусмотрел ты, Денис, подобного. Много ли я сделаю, если крыша поедет?»
Вернулся в комнату. Брат спал безмятежным сном. Я лёг в кровать, тревога отступила.
Проснулись мы ранним утром от стука в дверь — громкого и настойчивого.
Глава 6
Я оделся и, зевая, вышел в прихожую, недоумевая, кто же может ломиться в такую рань?
— Кто там? — спросил я.
— Это я, — донёсся женский голос, подразумевая, что все должны быть в курсе, кто такая «я».
Я открыл. Вошла, а точнее, ворвалась бойкая светловолосая девушка с широким лицом и глазами навыкате, так напоминающие отцовские. Маша, сестра — сразу понял я. В руках она держала тряпичный мешок с продуктами.
— А ты чего это не позвонил даже, не сообщил? — набросилась она на меня с порога. — Хорошо, что вчера сама позвонила узнать насчёт оплаты. А тебя, оказывается, выписали.
— Да я… — начать я оправдываться, но Маша не стала меня слушать.
— Новость знаешь? Отец в тюрьме. А где младший-то? Что, Лёха дрыхнет ещё? В школу пора скоро.
— Я слышал про отца. Вчера полицейский приходил, — едва успел сказать я.
— Говорят, там что-то серьёзное, — снова затараторила Маша. — Вроде убийство. Так и знала, что чем-то подобным закончится. Сегодня поеду навестить. Так, вы чем тут питаетесь? — сестра разулась и проследовала на кухню. Найдя кастрюлю с перловкой, она поморщилась. — Сколько оно тут стоит? Неделю? Ладно, сейчас что-нибудь сообразим, — она начала извлекать из мешка продукты. — Как себя чувствуешь, кстати?
— Да нормально, — ответил я, протирая глаза.
— Ну и замечательно. Рада, что всё в порядке. Я беспокоилась. Отец обещал оплатить счета, а тут такое. Ну и ладно. Нечего в этих больницах делать. Не лечат, а только деньги дерут. Лучше дома посиди чуток.
Говоря это, она достала кастрюлю, доску и куриную грудинку. На кухню выполз заспанный Лёха.
— О, здорово, ты чего здесь? — спросил он.
— Чего-чего. Проследить пришла, чтоб с голодухи не опухли. Иди давай, умывайся и собирайся в школу, — сказала Маша. — А я пока завтрак приготовлю. А ты когда пойдёшь учиться? — спросила она меня.
— В понедельник.
— Ясно. А ты, Лёш, тоже знаешь про отца?
Брат кивнул:
— Ага.
— Плохо дело, в общем. Самое паршивое знаете, что? Что вас могут в приют отправить.
Мысль эта мне прежде не приходила в голову, а сейчас новость грянула как гром среди ясного неба. А я-то думал, что самая большая проблема (разумеется, после моего контракта) — это найти средства на дальнейшее существование. Не хватало ещё, чтобы меня в какой-то приют упекли. Тогда миссию точно можно считать проваленной.
— Но не переживайте, — успокоила нас Маша. — Если там всё так плохо, я на себя оформлю опеку. Не думаю, что проблемы будут.
— А Малик согласится? — спросил Лёха.
— А куда он денется?
— Да, надо бы оформить, — почесал я затылок. — Если что, я сам могу зарабатывать, так что обузой не буду.
— Какой зарабатывать? — с упрёком поглядела на меня сестра. — Тебе надо экзамены сдать и поступить на специальность. Хочешь на мусорный пойти работать? Или грузчиком, как наш отец?
— Я понимаю. Просто, чтоб вас с Маликом не напрягать. У меня же больничные счета ещё.
— За это не переживай, — Маша поставила воду и принялась разделывать курицу.
И всё-таки я переживал. Стать нахлебником у родни не очень-то хотелось. Мне нужна была полная независимость и свобода действий, иначе можно забыть о договоре и моей новой жизни.
— Послушай, — вдруг осенила меня мысль. — Мне надо с Маликом перетереть кое о чём.
— Зачем?
— Да это по поводу боёв.
— Какие бои? Из больницы только вышел.
— Не в том смысле. Я не собираюсь участвовать. Хочу узнать, что там вообще происходило без меня. Просто… В общем, надо.
— Ладно после завтрака съездим. Он на рынке уже. Он, когда узнал, что ты из комы вышел, тоже хотел с тобой потрындеть. Не знаю, какие у вас там дела, но чтоб больше никаких боёв, понял?
С Маликом потолковать я хотел не просто так. Внезапно вспомнилось, что именно через него я познакомился с Магометом Гамзатовым. Малик и Маша встречались уже давно, Дениса он знал хорошо, как знал и о его занятиях боевыми искусствами. Однажды, когда Денис нуждался в работе, Малик предложил свести его с людьми, которые организуют подпольные бои, сказал, что на драках можно хорошо поднять, и Денис, не долго думая, согласился, хоть сестра была категорически против. Но деньги зарабатывать надо, отца тогда в очередной раз выгнали с работы, и у Дениса просто не оставалось выбора. Или за копейки бегать разносчиком еды, или попробовать себя в боях. Ну а потом, когда прибыть попёрла, Денис даже слышать не хотел ни о чём другом.
Я подумал, что было бы неплохо связаться с Магометом и через него попробовать выйти на Вениамина Куракина, но соваться к Маге после нашей с ним ссоры было рискованно, и потому, первым делом я намеревался немного прощупать почву. Зайти, так сказать, издалека.
Малик с Машей жили в недалеко от больницы, а работал Малик на вещевом рынке возле станции «Измайлово». Туда-то мы с сестрой и отправились после завтрака. На автобусе добраться было быстрее всего, но когда подъезжали, попали на проспекте в пробку. Дошли пешком — оставалось недалеко.
Дядя Малика держал несколько точек на рынке, торговал палёным шмотьём и хозтоварами, и Малик сидел на одной из этих точек. Работал он много, всю неделю с утра и до вечера торчал за прилавком. Маша тоже работала — на текстильной фабрике. График был плавающий, три через один, и сегодня у неё как раз выдался выходной.
— О, приветствую, брат! — воскликнул молодой круглолицый джигит с узкими бакенбардами, переходящими в тонкую бородку, и полез обниматься. — Как жизнь? Как здоровье?
Это и был Малик. Мы стояли у его контейнера с одеждой посреди огромного базара, который в девять утра уже кишел людьми.
— Ладно, не буду вам мешать, — сказала Маша и отправилась по своим делам.
— Слышал, ты выздоровел. Хорошие новости. Рад за тебя, брат, — Малик говорил почти без акцента, что не мудрено: в Москве он жил с детства.
— Всё хорошо, — ответил я. — Сам-то как?
— Дела идут. Видишь — торгуем. Всё у нас хорошо.
— Поговорить с тобой хотел по поводу боёв, — перешёл я сразу к делу. — Только давай не здесь, где-нибудь, где потише.
— Как скажешь, брат, как скажешь. Я тоже поговорить хотел. Произошло кое-что, пока ты в больнице лежал. Пойдём ко мне в машину, там никто не подслушает.
Малик кликнул соседа, чтоб тот присмотрел за точкой, и мы отправились на стоянку, где среди малолитражек и ушатанных пикапов, стоял среднеразмерный универсал Малика — старая колымага, купленная им с рук два года назад. На хромированной, изрядно потёртой решётке радиатора красовалась эмблема «Нева», написанная курсивом — марка, выпускаемая одним из Петроградских автомобильных заводов. Универсал этот уже много повидал на своём веку, и теперь он равнодушно таращился четырьмя «глазами» на прохожих, кривясь им вслед помятым бампером.