— С одним кланом легче договориться, чем с двумя.
— Если война кланов возобновится, Третьяковым это не понравится. Нас ведь так просто не раздавят. Не забывай, кто теперь возглавляет Коготь. Если Горбуновы пойдут против меня, кровопролитие будет такое, что никому мало не покажется. И по башке достанется им же в первую очередь.
— Думаете? Хм, — Сергей покачал головой и отхлебнул вина. — Вот уже не думаю. Кто встанет на сторону слабых? Если начнётся война, Третьяковы поддержат Медведя, а не нас. У губернатора — местный особый отдел полиции и губернская гвардия. Понимаете, что это значит? Конфликт с ними автоматически сделает нас государственными преступниками.
— Так мы и не будем конфликтовать с Третьяковыми. В чём проблема-то?
— В том, что я не знаю, что они задумали! — взволнованно проговорил Сергей. — Мы слабы. А с теми, кто слаб, никто не считается. Вы знаете, что они хотят сделать? И я тоже не знаю! Но нас точно будут давить. Отец стольким людям дорогу перешёл. А отвечать я за всё, за все его выходки, придётся мне! Мне, понимаете?
Сергей выглядел каким-то нервным. Похоже, у него начался стресс на фоне всего происходящего.
— Успокойтесь. Пока я возглавляю клан, вы под надёжной защитой.
— Как бы не так. Нас уже обирают как липку. И всем плевать. Отец мёртв, половина клана разбежалась. Больше с нами никто не считается.
Я пристально посмотрел на Сергея:
— Что значит, нас обирают? Кто-то присвоил ваше имущество?
— Да.
Глава 14
Когда Эдуард Третьяков вошёл в просторный отцовский кабинет, глава рода сидел за небольшим круглым столиком у окна и изучал толстую книгу в кожаной обложке — один из тех старинных фолиантов, что хранились в библиотеке особняка с незапамятных времён и содержали, как считалось, знания древних волхвов. Эдуард никогда не читал эти книги и даже не заглядывал в них. Отец утверждал, что к ним может прикоснуться лишь тот, кто достоин и кто способен понять заключённую там мудрость, то есть только великие мастера.
От всего вокруг веяло древностью. Отделанные деревом стены, два старинных стола с изразцовым орнаментом, такие же шкафы и кресла, стилизованные под конец девятнадцатого века, два кремневых ружья и сабля на стене. Сидящий у окна старик с острой седой бородкой гармонично вписывался в этот интерьер, чего нельзя было сказать о компьютере на рабочем столе, который смотрелся здесь чужеродно, словно клякса на картине.
Отцу шёл уже девятый десяток. Это был крепкий старик и к тому же очень сильный, если говорить о магии, но вкусы его застряли где-то в середине прошлого века, когда пошла мода на псевдоклассический стиль.
И конечно же комнату наполнял запах проклятого отвара ромашки. На круглом столе стояла большая кружка с этим отвратительным зельем, которое Эдуард терпеть не мог.
— Отец, добрый день, — поздоровался Эдуард.
— Проходи, сын, присаживайся. Налей себе что-нибудь, — отец поднял на Эдуарда взгляд своих бульдожьих бесцветных глаз и кивнул на небольшой бар у стены с ружьями.
— Спасибо, отец, пожалуй, откажусь. Предпочитаю не пить днём, особенно перед важными встречами.
— Ну да, с этими пройдохами надо держать ухо востро, — прокряхтел старик и отхлебнул отвар ромашки. — Так что пришёл? Новости есть?
— Алексей Озёров вернулся, — Эдуард устроился на старинном кресле с деревянными подлокотниками.
— Уже? А почему так быстро? Наступление их хвалёное захлебнулось, поди?
— Нет, наступление продолжается, но я говорил с Юрьевским. Ситуация на фронте тяжёлая, потери огромны. Батальон, где служит Озёров, разгромлен. Их отправили в тыл на пополнение, а рекрутов распустили по домам. Когда численность личного состава восстановят, их снова бросят в бой.
— Эх, сколько же ещё народу собирается угробить этот чёртов идиот? — проворчал отец. — Что он там забыл в этой тёмной области? Тщеславие своё тешит? Хочет, чтобы его Великим Наместником признали? А нам и нашим детям погибать идти? Какая же несусветная глупость.
Отец почему-то утвердился в мысли, что Александр V возомнил себя Великим Наместником из священных пророчеств и лишь поэтому начал поход в область тьмы. Эдуард считал иначе: Сибирь следовало очистить от тенебрисов и бездн, и хорошо, что государь этим занялся. Вот только продвижение давалось очень дорогой ценой…
— Если границу получится отодвинуть, все ему скажут спасибо, — возразил Эдуард. — Кем бы там ни возомнил себя император, он делает хорошее дело.
— Спорить ещё будешь, сын? Умнее старика себя считаешь? Вот увидишь, как всё обернётся. Когда придут повелители тьмы, поход закончится. А жертвы будут такие, что вся русская земля возопит. Этот глупец разбудит истинное зло. И вот тогда вспомните мои слова. Только поздно будет.
Эдуард уже не первый раз слышал от отца предсказания о «повелителях тьмы», где он про них вычитал, не знал. Неужели в своих секретных книгах, которые никому не показывал? Всё это походило на сказки… по крайней мере, до недавних пор. То, что Эдуард услышал на днях от Юрьевского, заставило его усомниться в своих прежних взглядах.
— Информация кое-какая есть, отец. По-хорошему, я не должен был бы её разглашать, но… возможно, это то самое, о чём вы постоянно ведёте речь. Повелители тьмы. В общем, подразделение, где служит Озёров, продвинулось вёрст на сто вглубь области тьмы и столкнулось с неким могучим существом, каких никто никогда прежде не видел. Огромная тварь, способная бить тёмной магией. Поговаривают, что Озёров дрался с ним один на один и победил. Его даже в ставку вызывали из-за этого и «Никанора третьей степени» пожаловали.
Во взгляде отца сверкнул гнев:
— А я говорил, — тихо произнёс он. — Я говорил этим дуракам, что так и произойдёт. Они пробудили зло. Повелители тьмы придут, и кто тогда защитит вас? Кто будет с ними драться, если вы все слабаки? Говоришь, Озёров победил ту тварь?
— Юрьевский не видел сражения, но считает источник достоверным.
— Хм… Озёров — сильный воин. Быть может, он и вправду разобрался с этой тварью. Я знал, что он ещё сыграет свою роль. Знал. Лишь великие мастера могут противостоять злу.
По поводу Озёрова взгляды у Эдуарда с отцом расходились. Эдуард считал Алексея опасным человеком, от которого следует поскорее избавиться. Это юнец, свалившийся как снег на голову, разрушил зыбкое равновесие, установившееся в Первосибирске в последние годы, устроил кровопролитие, и город чуть было снова не погряз в хаосе, как и восемь лет назад.
Эдуард был в ярости. Они с Юрьевским даже хотели устранить парня, но ни одна из попыток успехом не увенчалась. Более того, Озёров начал что-то подозревать, и это могло иметь очень серьёзные последствия. Прямого столкновения Эдуард допускать не хотел, понимая чем оно обернётся.
Но вот отец… отец придерживался совсем другого мнения. Отец не боялся Озёрова — и в этом было самое главное отличие. Боялся старик лишь повелителей тьмы, в существовании которых Эдуард до последнего времени сомневался, и считал, что нельзя устранять того, кто сможет защитить город, когда придут эти сверхсильные твари. Поэтому в Озёрове он видел скорее будущиго союзника, нежели потенциального врага.
Когда Эдуард рассказал отцу, как пытался избавиться от Озёрова, то получил в свой адрес столько ругани, сколько уже давно не слышал. Пришлось оставить парня в покое, ведь главой рода и настоящим хозяином Первосибирска являлся отец, а Эдуард — всего лишь кем-то вроде управляющего.
— Озёров опасен, — сказал Эдуард. — Он пошёл против нас. Я обещал родам мир, а он принёс войну. И он не послушался моего повеления. Он ни во что нас не ставит, отец. Неужели вы готовы с этим мириться?
— Опять свою шарманку завёл. Что ты там наобещал, меня не волнует. На кой чёрт мне сдалась эта ваша мышиная возня? Сила — вот что важно. Если захочу, я завтра же все ваши кланы сотру в порошок.
— Охотно верю.
Отец глубоко не вникал в местные конфликты, считая это чем-то незначительным. С годами старик всё больше отстранялся от политики. Он поручил разбираться с этим своему «управляющему», а сам целыми днями тренировался и изучал древние книги, и достиг в магии таких высот, что, если бы захотел, и в самом деле мог бы с лёгкостью уничтожить оба клана.