— Алексей Озёров, я так понимаю? — произнёс мужчина. — Таубе Константин Владимирович, ваш адвокат.
— Очень приятно, — я поднялся с места и пожал ему руку. — Позвольте представить, княжна Полина Романова.
— Весьма приятно познакомиться, господин Таубе, — учтиво, но без особого энтузиазма проговорил Полли.
— Надеюсь, добрались без происшествий? — поинтересовался я.
— Благодарю. Никаких проблем в пути не возникло. И спасибо за предоставленное сопровождение, но я вынужден был отказать, поскольку пользуюсь только услугами собственной охраны.
— Как вам удобнее. Места здесь сами видите, какие, я лишь заботился о вашей безопасности. Но если у вас есть своя охрана, тем лучше.
— Человеку с моим родом занятий без охраны быть не полагается. Однако, ваша правда, места здесь просто кишат чёрными тварями.
— Недавно случился мощный прорыв. Несколько фортов было разрушено, поэтому не удивляйтесь. Тёмных в последние дни тут очень много.
— Жаль, что так произошло. Мы в Первосибирске находимся в неведении. О таком в газетах не пишут, — Таубе поставил на стол дипломат и извлёк оттуда пластиковую папку с документами, а из внутреннего кармана — перламутровую ручку. Чемодан отправился на соседний стул, адвокат открыл папку. — Давно здесь находитесь?
Началась долгая и обстоятельная беседа. Я в подробностях рассказал обо всём, что произошло с нами с момента нашего прибытия в учебный центр и до отправки в штрафное подразделение. Полина иногда тоже вставляла пару слов, но поскольку весь путь мы с ней проделали вместе, ничего существенного она добавить не могла.
Таубе постоянно что-то записывал, задавал уточняющие вопросы и вообще показался мне человеком крайне профессиональным, ну или старающимся таковым выглядеть.
Выслушав нашу историю, Таубе изложил своё видение ситуации. По его мнению, три месяца в штрафном подразделении — слишком суровое наказание для такого нарушения. Обычно за драку с офицером, если это случилось первый раз, не имело последствий для здоровья, а в конфликте участвовали лица благородного происхождения, в дисциплинарное подразделение отправляли на один месяц, а иногда и вовсе заменяли сорока сутками ареста. Поэтому обжаловать решение было вполне логичным шагом с нашей стороны.
Вот только апелляциям в подобных случаях обычно ход не давали — таково было указание свыше. Тратить время на разбирательство по поводу того, сколько кому времени проводить в штрафбате, один или три месяца, никто не хотел. И адвокатов редко кто для такого нанимал. Однако у нас с Полиной были преимущества: мы оба имели княжеский титул, я владел поместьем, а она носила фамилию императорского рода, хоть и не состояла в прямом родстве с представителями царского дома. Всё это повышало шанс того, что нашу апелляцию рассмотрят.
Но была и ещё одна проблема — Юрьевский. Я не знал, по чьей наводке он действует, но подозревал, что у стоящей за генералом загадочной персоны могут быть знакомые или родственники в военном суде. Пришлось рассказать Таубе про Юрьевского, про то, как я узнал, что он под меня копает, и про свои опасения.
— Генерал Юрьевский, говорите. Знаем-знаем, — произнёс адвокат. — Между прочим, не у вас одного на него жалобы. Но в данном случае судиться с ним не советую. Материалов почти нет, только слова подполковника Пыжова, дело развалят быстро. Но, если хотите, могу помочь вам перевестись в другую дивизию поближе к дому. Это вполне возможно. И не волнуйтесь по поводу родственников. У меня тоже есть и родственники и знакомые в соответствующих инстанциях.
— А вы, Константин Владимирович, не знаете, кто может стоять за Юрьевским? — спросил я. — Потому что я его знать не знаю, как и он меня. Значит, он действует по чьей-то просьбе.
— Сожалею, Алексей Васильевич, но ничем не могу помочь. Мне неизвестно, с кем вы конфликтовали в Первосибирске, и я предпочитаю не пускаться в голословные догадки. Здесь необходимы факты, а фактов у нас нет.
— Понимаю. Но видите ли, вам известно больше, чем мне, поскольку вы давно живёте в Первосибирске. Может ли Юрьевский водить знакомства с Люблинскими или Горбуновыми? Вы ведь знаете, кто это такие?
— С Люблинскими или Горбуновыми? — Таубе на пару секунд задумался. — Сказать по правде, сомневаюсь, что это так. Однако ещё раз должен напомнить, что я не привык оперировать догадками и домыслами, поэтому воздержусь от каких-либо суждений. Давайте лучше выработаем стратегию.
Мы ещё час разговаривали, Таубе рассказал, как он планирует защищать наши интересы, я и Полина написали заявления на пересмотр дела, после чего адвокат уехал. Мы с Полиной проводили его до ворот.
— Выглядит профессионалом, — отметил я, когда Таубе скрылся за КПП.
— Обычный адвокат, — пожала плечами Полли. — Может, он чем-то и поможет, я не знаю.
Вечерело, время близилось к ужину. Я проводил Полину до дверей её казармы.
— Ну вот, хотя бы отдохнула, — у Полли даже настроение как будто улучшилось. — Пойду поваляюсь пузом кверху. Ну почему у меня проигрывателя нет? Сейчас бы послушала что-нибудь.
— Вернёмся в учебку, будешь слушать, сколько захочешь, — подбодрил я подругу. — Думаю, у нас всё получится.
— Посмотрим.
Она отправилась к себе, а я побежал звонить Гаврилову. И тут меня ждала ещё одна хорошая новость. Сатир раскопал кое-какую информацию про командующего седьмой пограничной дивизией. Юрьевские являлись одним из сильных Первосибирских родов и, как и все сильные рода, ни в каких кланах не состояли и вряд ли имели с ними дело.
Однако всплыл весьма занимательный факт. Оказывается, генерал-лейтенант Павел Юрьевский по молодости служил в одном форте с Эдуардом Третьяковым, нашим губернатором. Ни Сатир, ни Гаврилов не знали, в каких отношениях находятся Третьяков и Юрьевский, но это совпадение заставляло задуматься. А ещё вспомнились Талевичи, один из которых напал на меня. Те тоже были связаны с правительственными структурами.
Всё это наводило на мысль, что губернатор хочет избавиться от меня. Но зачем? Мотивация его была неясна. Вероятно, ему не понравилось, что в Первосибирске появилась ещё одна сила, которая грозила переделом сфер влияния, вот он и решил убрать приезжего выскочку, чтобы вернуть всё на круги своя. Иных догадок в голову не приходило.
После ужина я вернуться в казарму, и тут дежурный сообщил, что меня вызывали в гарнизонную роту. Я сразу же побежал туда.
В комнате отдыха царила духота, пахло пищей и ещё чем-то непонятным. В углу работал вентилятор. За обеденным столом сидели прапорщик Левшин или Леший, как его чаще всего называли. На диване развалилась Оля. Она была без кителя, в одной майке, обтягивающей её подтянутый живот и аппетитные дыньки.
— Кто меня вызывал? — спросил я.
— Садись, — проговорил Леший, вид он имел озадаченный. — Тут, как бы это сказать, проблема нарисовалась. В общем, тебя кое-кто искал, и я подумал, ты должен знать.
— Так-так, и кто же это? — я уселся напротив прапорщика.
— Сегодня я с ребятами дорогу патрулировал. Возле второй башни встретились парни на штатском «Ягуаре». Один представился князем Сафоновым. Сказал, что ищет тебя.
Глава 25
Новость в некоторой степени даже забавной показалась. Это что же получается, Сафоновы целый месяц меня по всем фортам искали? И ведь нашли-таки. Наверное, у них тоже есть связи с командованием. Они даже деньги предложили Лешему за то, чтобы тот тайно привезёт меня в определённое место.
Прапорщик отказываться не стал, но мне решил сообщить. Повезло, что все гарнизонные, с кем я когда-либо ездил на задания, хорошо ко мне относились, и вряд ли кому-то взбрело бы в голову пойти на такую подлость. Да и нажить в моём лице врага тоже, наверное, никто не хотел.
— Знаешь этого Сафонова? — спросил Леший.
— Конкретно этого — нет. Те, кого знал, уже мертвы. Мы с ними поссорились как-то раз. Теперь меня ищут, отомстить хотят. Поэтому спасибо, что предупредил.