— Мне показалось, полковник Савельев не настроен сотрудничать, — заметила Света.
— Он просто делает вид, — поморщился Вадим, — набивает себе цену. Но офицеры прекрасно понимают, что без поддержки со стороны княжеских родов армия далеко не продвинется, а поддержку такую в сложившихся обстоятельствах могу им обеспечить только я.
Броневик обогнул дом и въехала во двор. Тут чернели несколько сгоревших машин, а площадка напротив подъезда выглядела так, словно на ней покружились танки.
— Не похоже, что это демон, — Света с интересом разглядывала изрытую землю.
— Некоторые демоны умеют обретать физическую форму. А тут побывал довольно крупный.
Машина остановилась у подъезда.
— Что с ним будем делать? — спросила Света.
— Действуем в соответствии с обстоятельствами. Вначале просто поговорим. Но на всякий случай приготовься ставить защиту. Неизвестно, как он среагирует на наше появление.
— Но мы же не позволим посреднику и дальше свободно расхаживать? Его надо убить, — процедила Света, чувствую, как ненависть снова наполняет её душу при воспоминании об оскорблении, которое, как она считала, ей нанесли. — Разрешите, я сама это сделаю.
— Погоди, Светлана, не торопи события, — Вадим нахмурился. — Я сказал: действуем по обстоятельствам. Силу применять только в крайнем случае. Но если возникнет угроза, или если заметите признаки призыва, стрелять на поражение. Всем ясно? — обратился к двум бойцам, сидящим на передних креслах. — Выходим.
Глава 3
Дороги в «ближние» районы были частично перекрыты. На моём пути нарисовались броневик и две полицейские машины, перегородившие улицу недалеко от станции «Техническое училище». Вооружённые пистолетами-пулемётами сотрудники в тёмно-синей форме, проверяли документы у всех въезжающих. На другой дороге, ведущей в центр, я обнаружил такую же картину. Видимо, в связи с беспорядками, власти решили огородить «ближние» районы от нежелательных элементов.
И их можно было понять. В Москве творилось чёрт знает что. Если на севере, где обосновались военные, установился какой-никакой порядок, то за пределами занятых ими районов, на улицы даже выходить было опасно. Пока я ехал, раза два слышал стрельбу, видел один раз, как на тротуаре кого-то бьют, в Сокольниках среди бела дня грабили магазины. Многие из них были закрыты, но мародёрам это не мешало: они вскрывали рольставни и двери и тащили всё, что под руку подвернётся. Полиции нигде не наблюдалось. И когда я добрался до «ближних» районов, понял почему: всех полицейских бросили на защиту «лучшей» части Москвы, оставив окраины, трущобы и бедноту, обитающую там, разбираться самим со своими проблемами. Но на окраинах и в мирное время закон был не в почёте, а теперь и вообще творился полный бардак.
Зная, что на мотоцикле меня тормознут, я припарковал своего ржавого железного коня на одной из боковых улиц рядом с крыльцом какого-то крупного банка, а сам отправился к дому Степана.
Сотрудники полиции не обратили на меня ни малейшего внимания. Они изучали документы трёх выходцев из Средней Азии. Да и народу тут ходило много, за всеми не уследишь.
И всё же, чувствовал я себя тут неспокойно. На улицах было полно полиции, а недалеко от дома Степана, я увидел чёрный броневик с эмблемой казачьего войска, притаившийся между деревьев. Рядом стояли два бравых молодца в фуражках, в галифе, с шашкам на боку. Значит, не только полицию власти призвали охранять подступы к «гадюшнику».
Степана дома не оказалось, как и его семьи. Меня даже во двор не пустили. Охранник на проходной спросил, к кому иду, позвонил в квартиру Степана, но ему никто не ответил ни с первой, ни со второй попытки. Охранник только руками развёл:
— Нет никого. Не отвечают.
Это было странно. Степана, конечно, мог задержаться на работе, но куда делись его жена и мой брат? Неужто, им дома не сидится в столь опасное время? В общем, решил ждать. А пока ждал, бродил вдоль забора, за которым виднелись скверик со скамейками и детская площадка, где резвилась детвора. Удивительно мирная и беззаботная жизнь текла тут, пока в других частях Москвы стреляли, грабили и убивали.
В голове моей начали появляться нехорошие мысли. Конечно, Степан мог увезти Галину и Лёшу за город, подальше от боевых действий. У него имелась дача возле Дмитрова. Но могло случиться и кое-что похуже. Вдруг Орловы узнали, что он — потомок Шуйских, и схватили его? Да и вообще, теперь жизнь Степана, а заодно и моя, зависели от того, какая сторона одержит верх. Если Орловы подавят сопротивление и сохранят единоличную власть, в городе мне оставаться будет опасно. Но сейчас я мог только гадать, что происходит в «гадюшнике» и какими последствиями это обернётся для нас со Степаном.
Сейчас, когда императорская власть пошатнулась, и между родами произошёл раскол, настал, как мне казалось, самый удобный момент, чтобы найти Вениамина Куракина и под шумок грохнуть его. Вот только как? Как попасть за стену и как найти его?
Я шёл по тихой зелёной улочке между домом, где жил Степан, и ещё одной высоткой, огороженной забором, когда из-за угла навстречу вырулила патрульная машина. Поравнявшись со мной, чёрный седан с белой полосой и надписью «полиция» остановилась. Вылез подтянутый сотрудник и потребовал документы. Первая мысль была: бежать. Но я вовремя сообразил, что если побегу, меня начнут разыскивать, и тогда я отсюда не выберусь — дороги же перекрыты. А потому я достал из кармана паспорт и с невозмутимой физиономией протянул полицейскому.
Тот посмотрел на документ, потом — на меня, потом опять — на фото в паспорте. А лицо моё, прямо скажем, доверие не вызывало: два шрама как бы намекали, что подраться мне приходилось, а значит я — из неблагополучных.
— Чего здесь делаешь? — спросил полицейский.
— Живу тут, — сказал я, как ни в чём не бывало.
— А почему в паспорте другой адрес?
— Мы тут недавно, не успели сменить.
Полицейский некоторое время смотрел на меня, а я — на него. Думал, меня сейчас начнут допрашивать и повезут в участок, но сотрудник просто отдал паспорт, и вернулся в машину, которая медленно двинулся дальше. Я вздохнул с облегчением. Другие могли и докопаться.
Околачиваться тут было опасно, и я решил вернуться домой и попытаться связаться со Степаном завтра.
Но встреча с полицейскими стала не последней неприятностью в сегодняшнем дне. Когда я добрался до банка, то застал там ужасную картину. Стёкла на первом этаже были выбиты, на стенах виднелись пулевые отверстия, на тротуаре в лужах крови лежали два трупа, на крыльце — тоже кровавые следы, словно кого-то тащили внутрь. Похоже, кто-то пытался ограбить банк, произошла перестрелка. Не знаю, удалось ли преступникам задуманное, но полиции не было, хотя кордон отсюда — в ста метрах. Скорой тоже не было. Никого не было.
Однако не это меня огорчило, а то, в каком виде я обнаружил свой мотоцикл. Он валялся на обочине с погнутым передним колесом, из бака вытекло всё топливо — шальная пуля виновата. Меня взяла досада: это ж надо так не повезти! Неужели банков мало в Москве, раз надо было напасть именно на этот? Да ещё так неосторожно припарковаться. Нашёл бы уродов, руки бы переломал. Стоящие рядом машины тоже пострадали от пуль, но некритично, а моего железного коня — теперь опять в ремонт, опять деньги нужны, а я на некоторое время снова остался без колёс. Ещё и эвакуировать его отсюда как-то придётся. Вот только не сейчас. Сейчас надо домой, да поскорее: начинало смеркаться, а в Северном районе наверняка ввели комендантский час.
К дому Олеси я добрался затемно. Метро в Северный район не ходило, я вышел на последней действующей станции и дальше потопал пешком. На некоторых перекрёстках были блокпосты и укрепления, сооружённые из мешков или, реже, бетонных блоков. Временами, натужно гудя моторами, по улице проползали бронетранспортёры, гражданский транспорт встречался редко. И хоть стрелять больше не стреляли, тревожно было от всего этого, даже жутко. Ощущение, как перед боем. Тягостное ожидание какой-то мрачной неизвестности.