— Наверное, — Олеся поджала свои тонкие губы.
— Вот и славно. Тогда больше не будем об этом вести разговоры.
После Москвы Серпухов показался спокойным тихим городком. От станции мы долго ехали на автобусе через частный сектор, потом миновали холм с храмом. Дом, который мы искали, находился в западной части города. Это был старая трёхэтажка в одном из переулков.
По пути от остановки я заметил компанию молодых людей, которые толпилась возле большого старого кабриолета. Какой-то здоровый парень в майке-алкоголичке поигрывал ножом-бабочкой и, когда мы проходили мимо, косо посмотрел в нашу сторону. Но потом тут же забыл о нас, переключившись на своих приятелей, и я вздохнул с облегчением: только драк с местными не хватало. За этот месяц мне порядком надоело махать кулаками, которые даже заживать не успевали, а демонов выпускать у всех на виду — так себе идея.
Девушку, которую я собирался допросить, звали Зухра. Она была уроженкой Бухарского княжества — небольшого марионеточного государства в Средней Азии на границе с Российской Империей. Квартира Зухры находилась на третьем этаже. Я остался внизу во дворе, а Олеся пошла наверх. Скоро она вернулась и сообщила, что Зухры дома нет, а её домашние рассказали, что вернётся она лишь часа через два, поскольку работает до девяти.
Продуктовый магазин, где работала Зухра, находился недалеко, и мы отправились туда. Когда вошли, я сразу узнал её (у меня с собой даже имелась фотография на всякий случай). Это была полноватой девушкой восточной внешности: смуглая, черноволосая с широкими бровями и глазами навыкате.
Я решил, что не стоит отрывать человека от работы, а потому мы купили несколько ржаных лепёшек и по бутылке лимонада на обратную дорогу и ушли, чтобы подождать снаружи. А пока ждали, немного погуляли по городу, поглазели на старые домики, которые уютно примостились на тихих улицах. Несмотря на общую бедность и невзрачность улочек, тут было гораздо спокойнее, чем в московских трущобах, тут не гнобили своей бесконечностью тесные кварталы, вдоль улиц зеленели деревья, тянулись заборы частных построек. После Москвы здесь душа отдыхала.
— Да уж, здесь не Москва, — сказала Олеся. — Так спокойно. Никогда не бывала нигде за пределами Москвы, всю жизнь там прожила. А ты где-нибудь бывал?
Я хотел сказать, что да, но потом вспомнил, что в этой жизни за тоже не выезжал из города, и ответил отрицательно.
— А где твои родители? — спросила Олеся.
Делать было нечего, пришлось рассказать, умолчав, впрочем, некоторые подробности.
— Получается, у нас есть что-то общее, — отметила девушка.
Ну а ближе к девяти мы вернулись к магазину и дождались Зухру. Мы нагнали её, когда та шла домой.
— Привет, — поздоровалась Олеся. — Можно тебя на пару слов?
— А ты кто? Что надо? — резко ответила Зухра.
— Мы ищем одного человека, и нам очень нужна помощь.
— Я ничего не знаю. Что за человек?
— Я ищу свою девушку, — заговорил я. — Её похитили.
— А при чём тут я? — испуганно спросила Зухра.
— Ты можешь помочь, — продолжала настаивать Олеся. — Мы считаем, что девушку держат в плену те, у кого побывала и ты. Персы, люди Адарбада.
— Что? — удивилась Зухра. — Откуда? С чего вы такое взяли? Ничего не знаю.
— Но от этого зависит жизнь человека! — с жаром проговорила Олеся. — Ты знаешь, каково оказаться в рабстве. И я тоже знаю. Я пять дней провела у рабовладельцев. А Денис меня спас.
— Я ничего не скажу, — испуганно пролепетала Зухра. — Я же сказала, что буду молчать. Зачем вы пришли?
— Подожди тут, — попросила меня Олеся, — дальше я сама.
Я остановился, а девушки прошли до перекрёстка и там долго беседовали. Олеся убеждала в чём-то Зухру. Я не слышал их разговора, но было видно, как Зухра постепенно начала поддаваться уговорам: стала кивать и внимательно слушать Олесю. А та, легонько положила руку ей на плечо, и девушки снова подошли ко мне.
— Ладно, я скажу, что знаю, — согласилась, наконец, Зухра, шмыгая носом. Кажется, она плакала. — Но если они узнают… Я боюсь.
— Никто ничего не узнает, — заверил я. — Вся эти ублюдки скоро сдохнут.
Зухра ещё немного помялась, а потом рассказала свою историю. Поймали её, когда девушка только приехала в Москву устраиваться на работу. Она искала жильё, ездила в Зюзино смотреть комнату, а потом на улице к ней подошла женщина тоже восточной внешности, сказала, что случайно услышала, что Зухра ищет жильё, и предложила место в общежитии. Женщина вела себя дружелюбно, Зухра не заподозрила ничего дурного, села к ней в машину. Они поехали к какому-то зданию на промзоне, где, якобы, и находилось общежитие. Больше Зухру оттуда не выпускали. К клиентам возили на машине, но чаще она «работала» в сауне в подвале. Адрес, к сожалению, она не запомнила, зато видела название соседней улицы и подробно описала местность и здание, где её держали.
Потом ей всё же удалось сбежать вместе с одной чеченкой. Водитель, который вёз их на очередное «задание», отлучился, и девушки ускользнули.
Под конец рассказа Зухра разрыдалась. Олеся обняла её и стала утешать:
— Я понимаю, что ты пережила, не волнуйся, всё будет хорошо.
— Они убьют меня, — всхлипнула Зухра. — Как вы вообще узнали, где я живу?
— У меня есть знакомый полицейский, — объяснил я, — но поехать пришлось мне, потому что полиции ты точно ничего не сказала бы.
— Полицейский? Они же все продажные.
— Не все. Девушка, которую мы ищем — его родственница. К сожалению, за похищениями стоят слишком крупные шишки, и они препятствуют деятельности полиции. Вот и приходится самим как-то вопросы решать.
— Я всё знаю. Мне угрожали, мне пришлось забрать показания, — проговорила Зухра.
— Вот видишь. Но это ещё не значит, что ублюдки не останутся безнаказанными. И да, ты же, надеюсь, понимаешь, что о нашем разговоре никто не должен знать? — строго спросил я.
Зухра вытерла слёзы и закивала.
Обратно мы ехали уже ночью, на предпоследней электричке. Сидели, как и прошлый раз напротив друг друга. Олеся была довольна проделанной работой, да и я — тоже. Я похвалил девушку за то, что ей удалось убедить Зухру.
— Без тебя бы не справился, — добавил я, и Олеся аж засияла.
Людей не было, только в Подольске зашли несколько человек. Шумная компания подвыпивших молодых мужчин южной внешности устроилась в другом конце вагона, и поначалу они не обращали на нас внимания, а мы — на них, хоть их пьяные голоса раздавались на весь вагон. Мы в это время ели лепёшки, запивая лимонадом.
Потом трое прошли в другой вагон мимо нас, а когда вернулись, сели на рядом стоящие кресла. От мужчин веяло жутким перегаром.
— Э, тебя как звать, красавица? — спросил у Олеси парень с копной густых чёрных волос.
— Не скажу, — отрезала Олеся, даже не глядя в их сторону. Она только что допила лимонад.
— Ты чего такая недотрога? — угрожающе произнёс второй, с грубой щетиной на всё лицо. — Тут к тебе по-хорошему обращаются. Кого строишь из себя?
— Тебе ответили, — влез я в разговор. — Чего ещё надо?
— А ты, пацан иди за дверью постой, тут взрослый разговор, — огрызнулся парень с пышной шевелюрой, а сам подсел к Олесе и хотел обнять. — А ну иди сюда.
— Убери руки, скотина! — вскрикнула девушка. Она держала бутыль из-под лимонада, которой с размаху залепила ничего не ожидавшему ловеласу.
Похоже, драки было не избежать…
Глава 14
Я не стал ждать, пока противники полезут меня бить — набросился первым. Парень с щетинистой мордой, едва вскочив с места, получил ногой в живот. Другой — кулаком под дых и апперкот локтем. Олеся, словно разъярённая валькирия, налетела на того, кто к ней приставала, и лупила его бутылкой. Тот пытался схватить взбешённую девушку, но у него ничего не получалось. Он закрывался руками и отчаянно матерился.
— Я тебя сейчас на эту бутылку посажу, мудила! — орала Олеся в ответ.