— Ты! — воскликнул он. Сложно было понять, откуда доносится его голос — казалось, отовсюду. — Ты отнял моё тело! Верни его!
Пятясь, я наткнулся на спинку кровати. Меня охватила паника. «Бежать!» — вот всё, о чём я сейчас думал. Надо бежать отсюда как можно дальше.
— Отдай моё тело, ты — жалкое отродье Бездны! — ненависть слышалась в голосе юноши. Он рванул вперёд и упёрся руками в стекло с обратной стороны.
Я вздрогнул. Нет, это уже слишком! Я либо уже сошёл с ума, либо скоро свихнусь. Монстры, исчезающие улицы, а теперь ещё и изображение в зеркале, которое требует вернуть ему тело… Что дальше?
Надо было прекратить это. Я выхватив пистолет, я пальнул в зеркало, Раздался звон и стекло сверкающими в свете фонаря осколками посыпалось на пол.
— Думаешь, ты избавился от меня? — снова раздался голос. — Я доберусь до тебя, найду тебя, где бы ты ни был. Верни моё тело!
Я схватил ружьё и мешок и выскочил вон из комнаты.
— Далеко не убежишь, — кричал вдогонку голос. — Я найду тебя!
Я сбежал на первый этаж. Сюда голос не доносился, но останавливаться я не стал. Отпер входную дверь и выскочил на улицу. Меня гнал ужас. Даже бродившие по городу твари не казались столь жуткими, как живущее собственной жизнью отражение в зеркале, которое грозилось отнять моё тело.
Поправив надетый наспех мешок и лямку ремня фузеи, я быстро зашагал по мощёной дорожке прочь от особняка. Я постоянно оглядывался, словно боясь, что отражение выберется из зеркала и погонится за мной. Тут я оставаться не собирался. Город близко. Найду какой-нибудь домик на окраине, где нет зеркал, и там заночую. А сюда больше — ни ногой.
А где-то в бездне городских улиц уже завыли существа. Их что-то разбудило, а может, ночами они были более активны, нежели днём. И у меня возникли сомнения: действительно ли оказаться в зубах чудовищ лучше, чем по соседству с, в общем-то, безобидным отражением, которое пока кроме угроз ничего плохого мне не сделало? С другой стороны, монстры хотя бы понятны, их убить можно, в конце концов, а чего ждать от разозлённого отражения, я даже не знал.
Впереди показались две маленькие красные точки. Я замер. Вскоре луч фонаря высветил высокую фигуру в чёрных одеяниях, которая плыла над землёй, едва касаясь снежного покрова краями своей траурной хламиды. Красные точки оказались глазами существа.
— А ты что ещё за чучело? — пробормотал я и попятился.
Путь из сада был отрезан красноглазой страхолюдиной, надо искать другую дорогу.
В кустах по обе стороны от меня раздались шорох и лязг железа. Не желая узнавать, что там происходит, я развернулся и бросился к особняку. Ветви били меня по щекам, я жмурился, чтобы не стегнуло по глазам. Моё снаряжение гремело на всю округу.
На пути оказался человек. Он был одет в широкие штаны до колен, сапоги с отворотами и кирасу поверх кожаного жилета. Одежда частично сопрела, а кираса проржавела в нескольких местах. В руках человек держал алебарду. Луч фонаря осветил его лицо, а точнее то, что осталось от него. На гнилом черепе виднелись обрывки кожи, а в глазницах — такая же тьма, как и у других монстров. Передо мной стоял оживший мертвец. Слева и справа в кустах я видел чёрные фигуры. Они бряцали доспехами и оружием и двигались ко мне.
Времени на раздумья не оставалось. Я выхватил саблю. Мертвец замахнулся алебардой, но я оказался проворнее: мой клинок вонзился ему снизу в подбородок. Рядом, как из-под земли, вырос ещё один дохлый боец тоже в кирасе, да ещё и в шлеме — таком же ржавом. Я высвободил саблю и, уклонившись от острия алебарды, нацеленного мне в лицо, вогнал клинок мертвяку в подмышку, не защищённую доспехом.
За мной показался ещё один. В руках его чернел здоровый двуручный меч. Я схватил мертвяка, в подмышке которого была моя сабля, и закрылся им. Меч обрушился на шлем дохлого солдата. Я толкнул того ногой, вытаскивая саблю, и боец опрокинулся на своего товарища с двуручником.
Путь был свободен, я ринулся со всех ног прочь. Кто-то снова выпрыгнул на меня из кустов, позади трещали ветви, и гремело железо, а я улепётывал, даже не оборачиваясь. Казалось, целая армия мертвецов поднялась из земли, чтобы убить меня.
Обогнув особняка, я снова оказался среди зарослей. Тут они были не столь густые. Я нёсся по какой-то тропинке, пока возня позади не стихла.
До сих пор не понимал, как удалось отбиться. В сражении я вообще не думал, что делаю. Моё тело действовало инстинктивно. Похоже, парень умел неплохо драться на саблях, и теперь эти навыки сослужили мне отличную службу. А мир не прекращал ужасать меня. Прежде почему-то казалось, что за городом безопаснее, но тут тоже монстров хватало.
Я забрёл в заросли густой травы, потом оказался среди кустарника. Дорожек тут уже не было, клумб — тоже. Сад остался позади, а на пути моём сплелись непролазные дебри. Но я всё равно лез вперёд: боялся, что красноглазое существо вместе с армией мертвецов нагонят меня.
Под ногами захлюпала почва, и я провалился почти по колено в какую-то жижу. Остановился. Осмотрелся. Впереди в свете фонаря желтели камыши. Во тьме чернели стволы мёртвых деревьев, уткнувшихся в серое небо. Всё ясно: я забрёл в болото. Дальше пути нет.
Немного подумав, я вылез из жижи и побрёл вдоль водоёма. Преследования не было, вокруг снова воцарилась тишина, и лишь ветви кустов трещали, когда я пробирался сквозь них.
Я шёл вслепую, наугад. Сложно было представить, что ждёт меня впереди в глухих дебрях. Вдруг ещё одна красноглазая тварь? Или мертвецы, или… Да тут всё, что угодно могло оказаться. Но я, кажется, устал бояться, устал думать об ужасах, которые таятся во тьме. Я просто шёл вперёд, не зная, куда и зачем. Главное — подальше от проклятого сада.
Вскоре начался лес, идти стало легче. Под ногами шуршала прошлогодняя листва, припорошенная снегом, а фонарь всё так же неизменно светил вперёд, вырывая из тьмы стволы и ветви деревьев.
Я устал и ослаб, желудок сводило от голода, а ноги еле волочились в тяжёлых ботфортах. Я сел под деревом, выключил фонарь и некоторое время просто смотрел во мрак ночного леса.
Дальше идти было бесполезно. Я потерял все ориентиры в пространстве. Даже не знал, в какой стороне город, а в какой — особняка. Ничего не оставалось, кроме как ждать утра. Не хватало до кучи ещё и заблудиться.
Я съел холодную похлёбку. На вкус она оказалась ещё хуже, чем тёплая, но хотя бы силы появились. Я решил не светить фонарём и не разжигать костёр, чтобы не привлекать к себе внимания. Накинул плащ, положил на колени рюкзаки и ружьё, прислонился к дереву и так просидел до утра. Даже вздремнул немного, но сон был тревожный. Спать толком не получалось в таком положении, да и обстановка была неспокойная. Чудилось, что вот-вот рядом окажется очередной монстр, и при каждом громком треске сучьев я вздрагивал и открывал глаза.
С рассветом побрёл дальше — усталый, разбитый, невыспавшийся. Еды почти не осталось: лишь десяток сырых картофелин, да кучка вяленого мяса. Я собирался вернуться в город. Там хотя бы можно найти съестное. Попытался вспомнить проделанный ночью маршрут, выбрал направление и зашагал в ту сторону, надеясь, что сориентировался верно. Иначе кто знает, сколько придётся блуждать?
Вскоре я заметил среди деревьев изгородь из прутьев, пошёл туда. За изгородью оказалась крестьянская изба с бревенчатыми стенами, соломенной крышей и маленькими окошками. За ней наблюдалась ещё одна крыша. Лес здесь заканчивался, начиналась деревня. Совсем немного не дошёл вчера вечером до поселения. А ведь мог бы ночевать в доме, а не под деревом.
Решив исправить упущение, я зашёл во двор, ища вход в избу. Но тут же остановился. Во дворе был мужик крестьянской наружности, одетый в рубаху, порты и лапти. Он тыкал вилами копну сена — упрямо, монотонно и бессмысленно, будто у него что-то замкнуло в голове. Мужик стоял ко мне спиной и меня не заметил. Медленно пятясь, я вышел на улицу. Вздохнул с облегчением: снова чуть было не влип.