Тем не менее в «Первосибирске 23» оставалось ещё много чего: шахты, сеть магазинов одежды, торговая компания, крупная ферма вместе с заводом удобрений и колбасным заводом и, конечно же, охранная фирма — та самая, принудительный контракт с которой приходилось заключать родам, взятым Любецкими под своё покровительство. Впрочем, численность бойцов клана тоже заметно сократилась, как из-за ухода родов, так и моими стараниями.
У оставшихся трёх глав родов, как и у обоих Любецких моё лидерство возражений не вызвало. Все они согласились с тем, что моё покровительство пойдёт скорее на пользу общему делу, нежели во вред.
А вот что по-настоящему встретило сопротивление, так этот требование ликвидировать почти всю незаконную деятельность клана. Оба Любецких всячески пытались меня убедить не делать этого. Особенно усердствовал седовласый тощий князь Иван Дмитриевич с негнущейся левой ногой. Столкнувшись с моим упрямством, он начал злиться, обвинив меня в идеализме и в том, что я ничего не понимаю в жизни. Посоветовал мне подрасти, прежде чем совать нос в такие дела. Я кое-как удержался от того, чтобы испепелить его.
Основных доводов было три: потеря огромной доли прибыли, потеря влияния на криминальные структуры и, как следствие, усиление наших конкурентов, которые подомнут под себя всё, от чего мы откажемся. Но я оставался непреклонен.
Под крылом Любецких работал некая банда, занимающаяся наркоторговлей, торговлей оружием и организацией подпольных боёв. Я поставил вопрос ребром: либо Любецкие разгонят эту компанию, либо я сам её уничтожу, кто бы что ни говорил. В итоге Сергей заверил, что разберётся с бандой. Но Иван Дмитриевич всё равно остался недоволен.
На самом деле он был прав: крайне наивно думать, что преступность исчезнет, если один из кланов перестанет ей покровительствовать. Но это и не было моей целью. Меня заботила, прежде всего, моя репутация. За Когтем тянулась слава криминального клана, поэтому я и приказал уничтожить подконтрольную нам банду, казнить главарей и спалить склады, чтобы все знали: отныне мы с подобными вещами никаких дел не имеем.
Ещё один момент, который мы обсудили — это добыча артефактов. В данном деле кланы играли скорее положительную роль, поскольку без чёткой координации и распределения территорий возник бы хаос, и группы добытчиков сразу стали бы резать друг друга, силой решая все разногласия. Никому не нравилось, когда у него из-под носа конкуренты уводят добычу. Мы с Леди лично в этом убедились во время нашей поездки в тёмную область.
Ещё двадцать лет назад добытчиков было не так уж и много, и стычки между ними возникали редко, однако со временем всё больше народу, особенно простолюдинов, стали видеть в этом занятии способ быстрого обогащения, все потянулись в тёмные области, и там начался бардак. Своего апогея эта неразбериха достигла восемь лет назад. Каждый из кланов имел претензии на определённые участки земли, что приводило к столкновениям, переросшим в войну, длившуюся целый год.
Данная сфера меня и самого интересовала, поэтому я решил поставить координатором своего человека, а именно Леди. Она имела достаточно опыта и энтузиазма, чтобы заниматься работой в тёмной области. Такое назначение тоже вызвало противоречия у двух Любецких, но, в конце концов, я глава клана или нет? Пришлось настоять.
Это была единственная сфера, куда я запустил свои руки, во всё остальное лезть не собирался. Не планировал я и объединять свои предприятия с группой компаний, в том числе охрану. Мой интерес в данном случае был один: получать дивиденды, а со всеми управленческими вопросами пускай Любецкие сами разбираются. Если возникнут проблемы с конкурирующим кланом, тогда вмешаюсь, а так — нет.
Весь четверг до поздней ночи мы с гостями провели в жарких дискуссиях, но своих целей мне добиться удалось, а значит, день прошёл не зря. Вот только Света расстроилась, узнав, что встречу, вероятно, придётся перенести на другой день. Но предупредил я её об этом ещё вечером в среду.
В пятницу навестить сестру тоже не получилось. Со мной захотел встретиться генерал-губернатор, и я не стал откладывать это дело в долгий ящик. Мы пообедали в ресторане. Разговор, как и в первый раз, носил сугубо деловой характер.
Эдуард Третьяков предостерёг меня от столкновений с кланом Медведя и в случае возобновления вражды пригрозил санкциями вплоть до судебного преследования. Губернатор заявил, что его главный интерес — это мир и порядок в Первосибирске, и он будет до конца стоять на страже спокойствия. Намекнул, что если мы привлечём внимание императора, проблемы ждут всех.
Меня подмывало дать понять губернатору, что знаю о попытках покушения на меня, но я не стал педалировать данную тему, а просто заверил Третьякова, что не намерен нарушать перемирие между кланами.
— Ваша цель — спокойствие и порядок, моя — защита нашей земли от тёмных, — напомнил я. — Мне нет нужды что-то с кем-то делить. У меня другие заботы. Скажу больше, я приказал ликвидировать все преступные элементы, которым покровительствовал Василий Любецкий. Отныне клан Когтя не связан ни с наркоторговлей, ни с прочим криминалом. Просьба учесть это. Я намерен вести дела чисто.
— А вы, смотрю, времени даром не теряете, Алексей Михайлович, — губернатор сидел за столом напротив меня и запивал вином осетрину в сливочном соусе. — Благое намерение. Я обязательно это учту.
— Если никто не посягнёт на моё имущество или мою жизнь, то и я не стану начинать вражду. Однако не так давно я пережил покушение; хотелось бы разобраться, кому неймётся меня устранить.
— Без сомнения, это прискорбный случай, — губернатор сделал удивлённое лицо. — Быть может, Василий Любецкий и пытался убить вас. Слишком уж он непримиримо настроен был, знаете ли. Мне это самому не понравилось.
— Как бы то ни было, я очень надеюсь, что мои недруги угомонятся, — намекнул я. — В чьих это интересах? Зачем? Со мной всё равно ничего не сделать. Я здесь надолго, и со мной придётся считаться.
— Без сомнения. За три месяца стать главой клана не каждому под силу.
— Вот поэтому вы, как человек, имеющий влияние на все группировки и рода, должны объяснить остальным, чтобы были поосторожнее. Никому не нужна вражда.
— Никому, — Третьяков вытер рот белоснежной тканевой салфеткой. — Согласен.
Встретиться со Светой получилось лишь в субботу. Выдался свободный день, а на южной окраине моего имения как нельзя кстати (ну или, наоборот, не кстати) лесники засекли относительно крупные скопления тенебрисов.
Было очевидно, что где-то неподалёку произошёл прорыв. О таких вещах никто никогда не сообщал, о них не писали в газетах, не говорили по телевизору. Данная информация считалась государственной тайной, распространение которой влекло уголовную ответственность. Даже об изменениях конфигурации на северной границе в Первосибирске мало кто знал, а если и знал, то на уровне слухов.
Но если около полусотни существ миновали буферную область и забрели в человеческие владения, иных вариантов быть не могло — случился прорыв. Однако поводов для паники я пока не видел. Это не то количество, с которым не справится моя охрана. Зато появился отличный повод сводить сестру на охоту. Ей уж точно это не помешает.
Утром я подъехал на базу. Тут уже собралась оперативная группа из тридцати человек. На этот раз больше, чем обычно. Операция должна была продолжаться столько дней, сколько потребуется для полного уничтожения тёмных. Это было почти такое же скучное рутинное занятие, как и добыча артефактов: приходилось бродить по лесам и полям и выискивать существ, которые могли ещё убежать от тебя, если почувствуют опасность.
Света и Катя торчали возле колонны машин, состоящей из внедорожников, минивэнов и одного броневика «Носорог» с крупнокалиберным пулемётом на крыше. Охранники суетились, загружая в багажники снаряжение и боеприпасы.
У Кати броник был сделан по размеру, а вот Света в выданном ей бронежилете, да ещё и обвешанная подсумками, смотрелась несколько нелепо. Катя на этот раз вооружилась винтовкой с оптическим прицелом, за спиной у Светы висел обычный карабин. Сестра уже знала, как с ним обращаться. Для этого я велел Сатиру устроить для неё стрельбы, и Катя пару раз возила её на полигон.