Миллион раз задавался этим вопросом. Но пустота не могла дать ответ. Оставалось лишь проклинать тот день, когда мой дух оказался поражён дыханием бездны, открывший во мне тёмный дар. Мрак пожрал меня, забрал к себе и больше не отпустит никогда.
Но как-то раз тьму прорезал луч света, и мягкий женский голос произнёс:
— Сильный дух, наконец-то я тебя нашла. Ты тот, кто мне нужен. Я так долго искала того, кто поможет мне.
— Кто ты? — спросил я.
— Безутешная мать, чьим детям грозит гибель. Я молю помочь им, молю помочь воспрянуть моему роду, который очень скоро уйдёт в небытие. Взамен ты получишь новую жизнь. Тебе надо только согласиться, и я вытащу тебя из тьмы.
Мог ли я отказаться? Альтернативой был лишь вечный кромешный мрак.
— Если ты вытащишь меня отсюда, я помогу тебе, — обещал я. — Что именно я должен сделать?
— Я благодарна тебе, сильный дух. Ты сам поймёшь, что должен сделать. Увы, я не смогу тебе объяснить всего, но освободить тебя мне по силам.
Луч исчез, и невидимая сила потянула меня вверх. Я, как мог, попытался двигаться в том же направлении, надеясь, что это поможет мне поскорее выбраться. Вокруг начало светлеть, кромешный мрак рассеялся, стало ощущаться физическое тело, а вместе с ним появилась и боль. В какой-то момент я понял, что лежу на чём-то рыхлом, вроде песка, а рядом разговаривают два юноши.
У меня снова было тело, и пусть оно изнывало от боли, мой дух ликовал.
Я разлепил глаза и стал подниматься. Лицо горело, руки и ноги не слушались, но всё же мне удалось встать. Я находился на площадке, посыпанной песком и огороженной со всех четырёх сторон кирпичной стеной, местами почерневшей от копоти и украшенной символами, похожими на магические руны.
Неподалёку стояли два парня, одетые в синие спортивные костюмы, как и у меня. Один малый — высокий, худощавым, белобрысый, второй — коренастый пухляш с сытой щекастой физиономией. Оба застыли, вытаращившись на меня. Было нетрудно догадаться, что эти двое и есть виновники моего бедственного положения.
— О, живой! — воскликнул мальчишеским ещё не сломавшимся голосом пухлый паренёк. — Надо же! Молодец, Лёха, не откинул копыта.
— А ты боялся, — голос белобрысого звучал более взросло. — Я же говорил, не подохнет. Я ж ему не череп расколол, хотя мог бы. Если батя захочет его прибить, пусть сам руки марает.
— Что встал, прыщ? — обратился ко мне пухлый. — Да ты не ссы, больше бить не будем. На сегодня тренировка окончена. Нам ещё на званый ужин ехать. Хотя… а может, мне тоже пару ударов отработать. Выдержишь?
Его физиономия стала противной и злорадной, так и просила кулака или чего потяжелее.
— Да ладно, пошли, — сказал ему длинный. — Не будем заставлять отца ждать.
Я ощутил болезненное покалывание во всём теле. Потоки праны струились по венам, сила наполняла руки и ноги, а боль, наоборот, притуплялась. Регенерация сразу же начала работать, что не могло не радовать. А вот парни были слабы — на таком расстоянии это явственно чувствовалось.
— Смотри, Вить, а чего это у него? — спросил пухлый. — Зрачки почернели. Что с ним?
— А тебе колышит? Пусть лекарь разбирается. Пошли, — резко ответил длинный.
Мне захотелось опробовать, на что способно моё новое тело, тем более случай представился удачный. Это ведь тренировочная площадка, ну вот и потренируюсь, тем более парни уже своё отработали, теперь моя очередь. После тысячи лет во тьме не мешает размять кости.
— Пойдите сюда! — приказал я. — Оба!
На лице парней снова появилось недоумение.
— Чего ты сказал? — поморщился длинный. — Совсем, прыщ, оборзел, командовать?
— Размяться хочу и дать тебе почувствовать боль. Подойди!
Парни расхохотались.
— Тебе мало, что ли? — растянул рот в наглой улыбке белобрысый. — Не, я-то не против. Договоришься у меня сейчас.
Он уверенным шагом направился ко мне, за ним последовал пухлый.
Вряд ли моё новое тело было настолько же сильным, как прежнее, да и двигался я пока что достаточно неуклюже, но контроль над организмом улучшался с каждой секундой. Что-то же я должен уметь? Вот и проверим.
Я сжал и разжал пальцы рук, ощущая силу, от которой ладони с непривычки горели огнём. Тело это, похоже, было слабовато, но вселившийся дух стал проводником праны, и та наполняла мой новый организм, словно пустой сосуд.
Едва длинный подошёл ко мне, я резко выбросил по кривой кулак. Раздался хруст, парень плюхнулся на песок, схватился за лицо и что-то замычал.
Неплохо для первого раза, подумал я, но всё равно слабовато. Будь у меня столько же силы, как в прошлом теле, у парня бы не челюсть сломалась, а голова улетела за ограду, отделившись от позвоночника.
— Ты что, собака, охренел? — глаза пухлого загорелись злостью, зубы сжались.
Он поднял перед собой руки, его кулак полетел мне в лиц, но я оказался быстрее, и малец, схватившись за живот, со стоном рухнул рядом с белобрысым.
А я ведь даже не знал, кто они такие. Чтобы вырубить обоих, не потребовалось спрашивать их имена. И в то же время не покидало ощущение, что эти двое мне знакомы, как и место, где мы находимся, причём настолько хорошо, словно я здесь всю жизнь прожил.
В голову ударили воспоминания, причём вовсе не мои. Перед мысленным взором пробегали мутные образы и сцены из незнакомой жизни. Неужели в теле остались отголоски памяти? Это хорошо, они помогут мне устроиться в новом мире.
Теперь я твёрдо знал несколько вещей: место это — мой дом, а два наглеца — братья. Мы все принадлежали богатому и знатному семейству. Кажется, в этом мире тоже были аристократы. Женский голос говорил про какой-то род, который не должен прерваться. Интересно, что дамочка имела в виду? Не мешало бы уединиться и всё хорошенько повспоминать.
С этой целью я, пошатываясь, направился к выходу, не обращая внимания на стоны побитых олухов.
Зайдя в дверь, оказался в просторном помещении огромного старинного особняка, к которому, собственно, и примыкала тренировочная площадка. «Ну что, память, веди меня в мою комнату, — мысленно обратился я к самому себе. — Здесь ведь есть моя комната? Я же не в коридоре живу?»
Да, у меня действительно имелась собственная комната. Она находилась на четвёртом этаже. Теперь, главное, путь найти, потому что дом выглядел настолько огромным, что без карты можно и заблудиться. Прислушиваясь к интуиции, я зашагал по коридору.
Стены были увешаны портретами важных персон, которые смотрели на меня как на говно — по крайней мере, именно так художники предпочли изобразить их глаза. Все эти люди являлись моими предками, князьями Озёровыми, а я, соответственно, был одним из отпрысков рода, княжичем Алексеем. Моего нынешнего отца звали Михаил Озёров, а мать… почему-то вспомнить не удалось. Наверное, она умерла давным-давно, или с ней ещё что-то случилось. В голове остался лишь смутный, но при этом тёплый образ.
Опять я мыслями вернулся к загадочному голосу во тьме. Женщина хотела, чтобы я спас её детей и её род от вымирания. Но род этот совсем не походил на вымирающий. У князя Озёрова было, как подсказывала память, девять детей от четырёх жён, три из которых проживали сейчас в особняке. Тогда кого спасать? Голос сказал, я пойму, что делать, но пока понимание не приходило.
Жили мы в окрестностях Нижнего Новгорода. Кажется, батя, да и вообще род Озёровых, имел в этом городе большое влияние, но подробности пока оставались покрыты мраком.
Зато прекрасно вспомнилось, сколько дерьма вытерпел Алексей Озёров, в тело которого я попал, от тех двух уродов, что сейчас валялись на песчаной площадке, стеная от боли. Они, мягко говоря, недолюбливали своего брата.
Чем тот заслужил такое отношение, я плохо понимал, но перед глазами отчётливо проносились картины так называемых «тренировок», когда братья избивали Лёху до полусмерти, и тому приходилось несколько дней отлёживаться под целебными артефактами. К счастью, лечебная магия могла быстро поставить человека на ноги, но легче от этого делалось. Лёха не мог ответить своим обидчикам, у него просто-напросто не хватало сил, и потому он раз за разом отправлялся на больничную койку, а отец, что странно, закрывал на это глаза.