Дальше всё пошло так, как диктовали законы физики: под воздействием планетарного притяжения снаряд принялся опускаться вниз с нарастающей скоростью, но из-за неэпической высоты – на другую сторону дома: мы услышали только приглушённый металлический звяк. Получилась картина маслом: один конец верёвки лежал на нашей стороне, а второй, перекинутый через плоскую крышу, - на другой.
- Смотать трос! – скомандовал я.
Боец, взяв верёвку в руки, решил обойти дом, потянув её за собой, но остатка троса не хватило, и он задумчиво остановился. Попытался подёргать, чтобы крюк сместился по ходу его движения за счёт смещения троса по крыше – ага, щас! – его заклинило!
Решение казалось очевидным: забраться по верёвке на крышу и сбросить её на сторону крюка. Но как потом снимать самого бойца с верхотуры? – у нас в части гидроподъёмников с люлькой не имелось…
Похоже, мой подчинённый это тоже сообразил и решил просто перебросить оставшуюся часть троса через крышу. Он связал тяжёлый узел на его конце, изо всех сил раскрутил верёвку и сделал заброс: узел залетел на крышу да так на ней и остался. Минус один крюк, а мы ещё не начали…
Послышались сдержанные смешки.
Я злобно сорвал шлем и позвонил завхозу по сотовому:
- Сергеич! Давай подгони на полигон четыре лестницы!.. Прямо сейчас, срочно!... А мне *****ть, где ты их родишь! Мы тоже Командора встречаем, а не просто так ***ми тут трясём!!!
Я свирепо повернулся к строю:
- Все, у кого крюки, - пять шагов вперёд! Трубы с плеч! Все быстро изучаем, где у них там эта грёбаная кнопка!!!
Я, от греха подальше, зашёл бойцам за спину и принялся шагать вдоль их строя, заглядывая через плечо и подсказывая.
- Бух! – внезапно рыкнула труба в руках одного бойца.
- Б***!!! – он испуганно швырнул её наземь, но крюк уже влетел в окно второго этажа, причём без верёвки: она была ещё не пристёгнута.
- Какого х*я?! – заорал я. – Нахрена ты его зарядил?!!
- Я не заряжал!!!
- Б***!!! **** в рот!!! – донеслось из окна. – Что за ***ня?!!
А там ещё кто?! Кого-то снова понесло заниматься сексом, причём в день тотальной подготовки встречи Командора? Они самоубийцы, что ли?!
Я послал пару бойцов в здание, благо входная дверь располагалась с нашей стороны. Через несколько минут они вернулись с крюком и тремя оболтусами.
- Вы что там делали, придурки?! – спросил я почти вежливо, хотя всего аж трясло от злости. За моей спиной мои солдаты сдавленно хихикали.
- Очищали помещения от бытового мусора! – отрапортовал один из них.
- Так здесь уже всё очищено! Ваши все вон там работают! – злобно показал я пальцем.
- У нас мусора много было – не успели, господин майор! Виноваты!
- Б****, да вы ещё и с запахом! – я психанул. – Давай сюда, что сосали!!!
Я требовательно протянул ладонь – в неё мне вложили плоский полупустой флакон дешёвого одеколона. Я яростно хрястнул его о грунт, превратив в осколки:
- Вон с глаз моих!!! Бегом!!!
По счастью, эти были не из моей роты, а то пришлось бы мне и на них время терять…
Тонкие ценители солдатской парфюмерии, держа свои мётлы под мышкой, поспешили туда, куда я их послал.
Учёба возобновилась.
Крюки оказались сложной техникой: тросики нужно было укладывать двойными, чтобы один при этом пропустить сквозь кольцо на страховочном поясе. Человек мог карабкаться, выбирая тросик, а, если сорвётся, то верёвка в кольце сразу же заблокируется, - «альпинист» при этом зависал на одном месте.
Но с такой технологией мы бы лезли в окна как беременные черепахи: перед лицом Командора показывать такое категорически невозможно. Поэтому я решил отправлять бойцов на одном тросике: в конце-концов, если мальчишки в училище лазали по нему как кошки, то матёрые бойцы тоже должны так уметь?
Я выбрал третьего бойца и показал на окно на третьем этаже:
- Давай туда!
Он прицелился, бухнул пиропатрон: крюк долбанул своим шипом чуть ниже подоконника - сталь резко взвизгнула о бетон, а срикошетившая железяка, отскочив наверх, по дуге полетела на наш строй. В результате половина бойцов разбежалась, уступая место падающему крюку.
- Ты что, из гранатомёта ни разу не стрелял?! – ругнулся я. – Ты куда целился?!
- Тут нет прицела… я на глазок…
Я выхватил крюк у четвёртого, заложил пиропатрон, закрыл затвор. Хм, и правда: нет прицела…
Я вскинул трубу на плечо, навёл её срез чуть выше окна, даванул курок.
- Пух! – и крюк влетел точно в центр оконного проёма.
- Майк! Ну-ка, покажи класс!
Товарищ подбежал, послушно ухватил тросик и принялся карабкаться на третий этаж. Я смотрел на запущенный секундомер смартфона: мамочка! В два раза медленнее, чем в училище!
- Ну, как? – из оконного проёма домика высунулась неуверенная рожа друга.
- Я запрещу тебе жрать сгущёнку, - мрачно ответил я. – В два раза, мать ети, медленнее, чем в училище… В два раза! Командора насмешить – сойдёт, а для войны – не то…
- Так мы уже и не пацаны, блин! – виновато развёл он руками. – Годы не те. И вес не тот: мы сейчас не задохлики…
Справедливости ради надо сказать, что Майк на турнике подтягивался примерно столько же раз, сколько в детстве, хотя его вес увеличился почти что в два раза: он, безусловно, стал сильнее. Но возросшая физическая сила в данном случае ничего не решала…
Я сплюнул и отвёл глаза.
Я потом объяснил бойцам, как нужно целиться, и, сделав по три выстрела, они попадали по окнам практически без промахов. А после четвёртого залпа я скомандовал общий штурм…
Мужики ломанулись вверх: кто на второй этаж, кто – на третий. Одни лезли, подтягиваясь и зажав тросик между ног, а другие шли по вертикальной стене, топая по бетонным плитам ногами и изо всех сил натягивая верёвку: один из таких попытался ускориться, поскользнулся, сматерился, ударился всем телом о стену и, выпустив верёвку, рухнул вниз. По счастью, упал умело и ничего не сломал.
От Сергеича к нам пришла раздолбанная буханка с четырьмя лестницами, торчавшими из незакрытой задней двери. По моей команде бойцы смастрячили одну длинную, скрепив отдельные секции кожаными солдатскими ремнями на «мёртвые» узлы; чуть ли не полчаса, матерясь, они приставляли полученную длиннющую лестницу к крыше: никак не получалось – хоть плач!
Я, почесав затылок, выбрал самого мелкого и лёгкого, и приказал забросить крюк на крышу. Боец забрался наверх, перевалился боком, встал на ноги и офигел, оглянувшись:
- Тут бутылок – целое поле!!! Если сдать – озолотиться можно!
- Верёвку бросай! – гавкнул я.
Он затащил на крышу тросик, с помощью которого забрался, и сбросил нам конец с крюком – другой же намотал на кулак. Мы зацепили сброшенный крюк за верхнюю перекладину лестницы: стоявший наверху принялся тянуть верёвку обратно на себя, а несколько человек внизу принялись вновь толкать собранную конструкцию наверх.
Когда лестница, наконец-то, встала плотно, наш верхолаз сбросил на ту сторону конец верёвки с узлом, который валялся на крыше, отцепил свой крюк от перекладины и сбросил его нам вместе с его верёвкой. Затем осторожно ступил на лестницу, которую внизу держали целой толпой, и спустился сам.
Оставалось лишь послать гонца на другую сторону дома, чтобы он притащил треклятый крюк с верёвкой, с которого все мучения и начались.
Интересно, а сколько всё-таки бутылок валялось на той крыше? А на крышах всех домов? Это называется «прятали от начальства следы распития»… А ну как ежели Командор из кабины флайера увидит все крыши и спросит: «Что у вас там бликует на солнце?» - что тогда ему отвечать? Что это наши бойцы восторженно рассматривают в полевые бинокли его флайер – поэтому и блики?
Глава 19. Неравный бой.
Ночью мне снился кошмарный сон: Майор из моего училища подошёл ко мне и спросил:
- Лейтенант, скажите: а зачем Вы заставили подчинённых делать лестницу и отправили бойца на крышу?