- Офицерский! Там даже шоколадка есть... Раз-раз-раз… Майк, Коха, Пауль, Виктор: вы где застряли, **** **** мать? Помогите вытащить нас из мэрии.
- Дядя, материться – не хорошо.
- Я знаю, - вздохнул я.
Глава 22. Новая жизнь.
- «За проявленную инициативу и находчивость унтер-офицеру Брендюрёву Владимиру присваивается очередное воинское звание младшего лейтенанта. Также он поощряется двумя днями внеочередного увольнения.»
Меня, как командира взвода, назвали последним. За нашу «пиратскую» победу нам щедро отсыпали разных плюшек. Ганс, наконец-то, стал фельдфебелем: его «танк» внёс большую лепту в нашу победу. Пулемётчика с «танка», разумеется, тоже повысили.
Очередные звания получили все командиры моих отделений, т.е. Майк сделался сержантом, а Коха – старшим сержантом. Пауль и Виктор тоже стали красоваться сержантскими лычками.
Но всего лишь неделю назад я и представить себе не мог, что всё закончится так хорошо. Казалось бы: мой взвод совершил маленькое чудо – значит, достоин поощрения, не так ли? Но у нас ведь – армия…
Мы сидели на занятии для командного состава: 12 командиров взводов, 4 ротных, двое комбатов. Командиром учебного полка являлся сам Майор. Он же и вёл разбор полётов:
- Учения проходили в два этапа: сначала первые две роты, затем – вторые две. Но, как вы сами понимаете, наибольшее внимание заслуживает учение, в ходе которого взвод «пиратов» разгромил пять взводов «охотников»…
Класс согласно загудел, а я ощутил, как меня обволокла пелена неприязни. Прямо-таки физически почувствовал – хоть ножом её режь.
- Дело не столько в том, что подобное событие случилось в первый раз за всю историю нашего училища, а в том, как это будет воспринято командованием Звёздной Конфедерации,- Майор многозначительно поднял палец, и было непонятно: то ли он указывает на невидимые верхи, то ли просто акцентирует внимание. – Подумайте сами: какое мнение может сложиться об училище, которое готовит такие войска, где один взвод бьёт пять? При этом никто не будет разбираться, что взвод-победитель – он тоже наш: все будут смотреть только на бездарно побитых. А отсюда могут появиться непредсказуемые последствия: падение авторитета училища, которое готовит охотников на пиратов, не способных победить их даже во время учений, сокращение финансирования… Командор пробивает создание собственных подразделений дроноводов, которые бы подчинялись нашей структуре, а не армии, - и тут такой конфуз…
Недовольный гул усилился. Майор продолжал:
- Пять взводов во время тех учений взяли всего лишь 9 баллов – за каждого «убитого пирата». Ни одного балла за освобождение заложников. Минус пять баллов за засорение эфира. Итого – 4 балла на пять взводов, неслыханный позор. Плюс потеря всех единиц бронетехники… Кстати, господин Брендюрёв: с вашей стипендии будет удержана стоимость покраски трёх автомашин, поскольку на них кто-то баллончиковой краской написал нехорошие слова.
«Ну, засранцы! А я ещё их пацану шоколадку подарил… В следующий раз уши ему оборву!»
Коршун не выдержал и вскочил:
- Брендюрёв воспользовался тем, что ему подчинялись богатенькие детишки! Он их заставил накупить много разного оружия, а у нас такой возможности не было! Мы-то воевали тем, что есть! Неужели ему это простят?! Это же несправедливо и нечестно!!!
- Коршун, в прошлый раз мы тоже вместе с тобой воевали тем, что есть, - ответил я. – Против дронов, не имея своих. И ничего: тогда ты не плакал…
- Да ты!!!..
- Тихо!!! – Майор стукнул ладонью по столу. – Кончай базар! Кто разрешил подавать голос без приказа?! Совсем распустились!.. Так, Брендюрёв: что Вы скажете в своё оправдание?
Я встал:
- Господин Майор, у меня не было запрета просить членов пейнтбольного клуба делать какие-либо покупки. Что не запрещено, то разрешено, не так ли? Кроме того, если бы наблюдатели сочли мои действия нарушающими правила, то они могли остановить учения в любой момент. Тем более, что среди них находился наш генерал-полковник, но он учения так и не остановил.
- Генерал-полковник обязан прервать учения только в том случае, если несколько бойцов получили травмы непосредственно в ходе учений, или есть вероятность, что выполняемые действия несут риск получения таких неоправданных травм или смертей, - процитировал Майор. – Так как ничего подобного не наблюдалось, то останавливать учения – это навлекать разборки уже лично на себя. Вы поставили его в неловкое положение, Брендюрёв: что бы он ни сделал – он попадал под разбор. Но он до последнего надеялся, что Ваш взвод всё-таки проиграет…
Даже так… ни фига себе!
- Господин Майор, но что я должен был делать? Выстроить свой взвод перед мэрией, скомандовать «Кругом! Снять штаны! Наклониться!»? Разве командир не должен делать всё, что угодно, чтобы победить?
Судя по реакции класса, последний мой вопрос не нашёл положительного отклика у парней, а вот первое предложение вызвало некую волну нездорового интереса.
- Брендюрёв, Вы поставили нас в трудное положение… Я не могу обвинить Вас в том, что Вы… скажем так: воспользовались скрытым ресурсом. Я могу лишь просить Вас о том, чтобы Вы в будущем думали о том, как Ваши действия отразятся на всём училище в целом. На учениях присутствовали дроноводы из армии, а у нас сложились не самые тёплые отношения с армейцами, и то, что Вы посшибали все их дроны к чёртовой матери, с одной стороны – как бальзам на душу, а с другой… Если у Командора возникнут трудности с выбиванием формирования группы дроноводов для охотников на пиратов, то, пожалуй, да: именно такую команду Вам и придётся отдать… и самому встать в общий строй.
Класс одобрительно угукнул. Эх, нет у людей ни понимания, ни чувства юмора!
- Итак, с лирикой закончено. Брендюрёв, можете садиться. Сейчас мы займёмся, собственно, разбором. Начнём с очевидного: какого, извиняюсь, фаллоса, целый взвод полез в неохраняемое помещение первого этажа мэрии, если я вам, балбесам, постоянно талдычу, что пустое помещение – наверняка ловушка? Да я только за это Брендюрёву поставлю пятёрку!!! ...
В том заброшенном городке я наделал много пакостей… Во время нашей учёбы гвозди начали вытесняться саморезами, и на нашем складе скопилось много ящиков с гвоздями: завхоз был счастлив сплавить их мне на наши учения, поскольку никаких иных способов снять с баланса бухгалтерия предложить ему не могла: военное имущество, не положено! А я использовал их не только как «мины для танков», но и для создания «доступных проходов»: там, где не имелось непроходимых кустарников, и где не хотелось давать противникам возможность быстрого передвижения – мы там набросали на землю снятые секции уцелевших заборов. Вот только их доски парни предварительно пробили гвоздями: или иди осторожно, на цыпочках, тщательно выбирая место, куда поставить ногу, или беги со всей мочи, надеясь, что гвоздь не пропорет подошву твоего ботинка – а обувь мы носили, увы, «не очень военную», и верить, что проскочишь через такие шипы, было очень трудно… да на эти гвозди даже смотреть-то было страшно!
Само собой, некоторые умники догадались, что не надо выбирать одно из двух, а лучше сделать третье: отбросить в сторону мешающую секцию, да и дело с концом. Ну, вы, поняли, да? – пацаны хватались за доски, поднимали кусок забора и… выбывали из игры, запачканные оранжевой краской. А ведь уже знали, что моя команда растяжки понаставила в разных местах, - и всё равно попадались, как дети малые! И вот на кого злиться? На меня, что я попросил пейнтболистов прикупить нам красящих гранат побольше?
Ожидание реакции «верхов» на результат учений мы ждали, изнывая от неизвестности, познав в полной мере, что такое «истомилась душа». Но моему взводу в итоге всё же дали повышения: или до Командора волна скандала не дошла, или он не стал раздражаться, как некоторые, а был объективен. Коршуна тормознули на перевод на должность командира роты – так он сам же и виноват: психовать не надо было.