- Я уже видела, как он воюет. А как умеете вы – пока нет, - голос Бусаны прозвучал негромко, но ударил так, что всех словно парализовало. - Среди вас найдётся хотя бы трое настоящих мужчин?
Да, уж!!! Она, действительно, была кровной родственницей человека, который управлял многими людьми и ресурсами! А я её за попу лапал… мда. Конфуз!
Глава 19. О людях, таких разных.
Шкаф взял один карабин и веско долбанул его прикладом по столешнице, переводя внимание на себя:
- Кончай базар!
Все заткнулись, невольно подтянувшись и обернувшись на шефа.
- Значит, так! Я, Дитрих, Шкет и курсант – мы остаёмся на первом этаже, - начал командовать Шкаф. – Остальные разбирают травматы и бегут на второй. Задача: вытаскивать мебель и кидать на лестничный пролёт, чтобы путь на второй этаж был полностью закрыт. Наглухо! Чтобы там мышь не могла пролезть! Командовать на втором этаже будет Конрад. Конрад, надо всех людей изо всех кабинетов первого этажа загнать на второй. Отстреливаться изо всего, что есть. Хоть карандашами кидайтесь! Задача ясна?
Конрад казался плоским и безэмоциональным. Но выглядел раз в десять страшнее того же «пахана», который на его фоне казался мелким фрайером.
- Так точно, лэр, - отозвался Конрад, и всем сразу стало как-то холодно и неуютно: даже сам Шкаф начал торопливо раздавать оружие и боеприпасы нашей мелкой «группе первого этажа», словно ему хотелось поскорее избавиться от его компании.
- Постой, подожди! – Бусана судорожно вцепилась в мою руку. – Ты что, будешь на первом этаже, а я – на втором?!
- Приказ, сударыня, - я пожал плечами, вытаскивая из-за пазухи свой пистолет и проверяя его готовность, хотя, если честно, у меня на душе заскребли какие-то кошки. Ну, по крайней мере, наши предки свято верили, что там скребутся именно они.
- Но ты сам говорил, что мы должны быть вместе! – она начала тихо паниковать. – Не бросай меня! Мне с тобой спокойнее!!!
- Тише, тише! – прошипел я. – Нас услышат! Что за ерунда! Я и так буду с тобой в одном здании: мне просто деваться некуда.
- Но вы же будете отрезаны на первом этаже! Тебя там убьют!!!
- Зато я больше не буду попадаться тебе на твоём пути, - ответил я, невольно думая о том, что, быть может, мою болезнь и правда лучше всего лечить вот так, кардинально… а то я смотрю на одну, а вижу другую.
Вместо того, чтобы начать злорадствовать, Бусана вдруг вцепилась в мою куртку и развернула меня на себя:
- Не смей так говорить! Без тебя меня точно когда-нибудь убьют! Я это чувствую! Ну, пожалуйста! Давай сбежим отсюда, пока не поздно!!!
- Никуда нам не убежать. У них – дроны, флайер, и до ближайшей деревни нам незаметно не добраться.
Да уж: эта девчонка может запросто морально раздавить яйца сразу большой компании мужиков, но при этом эмоционально слаба - как школьница. Впрочем, она, небось, и школу ещё не окончила…
- Ну, пожалуйста, пожалуйста! – она вдруг отчаянно кинулась мне на шею и принялась неумело целовать в щёки и губы. – Только не оставляй! Давай я останусь с вами на первом этаже! Я не буду вам мешать… только не оставляй!
Я невольно обалдел: никакой любовью тут и не пахло. Вернее сказать, она любила, но только свою жизнь, а не меня, и ради этого была готова на всё, что угодно.
Так, этот цирк надо было срочно кончать! Я выволок под локоть её в коридор и взял за подбородок:
- Бусана, послушай сюда! Я делаю то, что должен! Мне приказали быть на первом этаже – и я буду там! Был приказ всех остальных загнать на второй – значит, ты должна идти на второй! Подчинение приказам – это самый лучший способ выживания, понимаешь?!
Её трясло: она, похоже, не понимала ничего. А что, если?.. Как там говорил Майор? – «для ошеломляющего воздействия на человека годится и пощёчина, и эротическое возбуждение»? Я мысленно прикинул, какой вариант из двух выбрать и остановился на приятном: сорвал и бросил на пол шлем, обнял её за плечи и поцеловал в губы, взасос.
У нас у обоих перехватило дыхание.
Мир и время перестали существовать.
Я словно помолодел лет на пять, и с меня слетела вся наросшая толстая и грубая шелуха солдатского цинизма, обнажив искрение чувства. Я почувствовал, что и Бусана попала под жаркое обаяние моей искренности, мгновенно позабыв, кто мы и где мы, и оставив себе лишь одно желание: оставаться со мной на одной волне, которая парализовала нас как удар тока.
Ничто не длится вечно: схлынул и этот поток. Охранники, выполняя приказ Шкафа, уже распахивали двери первого этажа, выискивая тех, кто пытался прятаться под столами, и почти пинками направляя на второй: оказывается, все эти люди бегали вокруг нас с Бусаной, а мы их не видели и не слышали, поглощённые друг другом. Впрочем, и они нас не замечали, словно мы сделались невидимыми.
- Бусана, нам пора! Прошу тебя: организуй помощь раненым! Что там для этого нужно? Порвите на бинты лишнюю блузку или что там… у шефа в кабинете наверняка есть выпивка: потребуй её у него для промывки ран. Я верю: тебе он не откажет… всё, беги!
Я отстранил её и, не оглядываясь, подбежал к входной двери: что у нас там?
А там был он… этот, как его… п****ц!
Перед административным корпусом располагалась большая открытая площадка с фонарями по периметру. И вот на эту площадку аккуратно садился вражеский флайер: нападавшие не видели смысла держать его наверху, где никого не осталось, и переместили его к нам поближе.
Бронированная машина аккуратно села, и на её спине завертелся бронеколпак – полукруглая башня, из которой торчали два спаренных пулемётных ствола из вертикальной прорези. Эти стволы развернулись в сторону нашего здания, и…
Я, отскочив в сторону от остеклённой двери, бросился ничком на пол. Почти сразу же дверное стекло буквально вдуло нам вовнутрь вихрем пулемётных пуль: послышался звон осыпавшихся на пол осколков и цокот пуль, стегавших по стенам, обшитым гранитом. Они, рикошетя от стен и полов, долетали до потолка, мигом превратив свисающие люстры в жалкие ошмётки; на пол сыпались брызги стекла и хрусталя.
Флайер перенёс огонь на второй этаж, старательно выбивая всё стеклянное, что только там имелось. Через несколько минут пулемёт смолк: патроны закончились – надо ленту менять. Нас накрыла оглушительная тишина, давшая не менее шоковый эффект.
- Дамы и господа! – голос, усиленный мегафоном, ударил нам по ушам не хуже, чем пулемётный огонь. – Сопротивление бесполезно! Нам не нужны ваши смерти! Выдайте нам только одну девчонку – и мы сразу уйдём! Мы точно знаем: она – в этом здании!
Говоривший болтал развязно и снисходительно, словно свой парень, который просит такую сущую малость, что грех отказать. И эта его самоуверенность и бесила, и рождала чувство полной безнадёги – у кого как.
Я оглянулся: Бусана выбежала из кабинета Шкафа, прижимая к груди две бутылки, и бросилась на лестницу второго этажа. На меня даже не оглянулась…
Затем из кабинета вышел сам Шкаф, на груди которого висел карабин. Он подошёл ко мне: да, точно, такую игрушку можно давать лишь охотникам: её ублюдочный магазин-рожок вмещал лишь пять патронов, а сама она длиной с локоть нашего шефа. Ну, пожалуй, длиной как две его елды.
Начальник охраны поднял матюгальник, щёлкнул кнопкой и, направив его раструб на разбитое окно, загремел на всю округу:
- Кто вы такие, придурки?!! Вы всё равно все уже покойники! Такого разбоя вам никто никогда не простит, вас всех из-под земли достанут! Вы хоть знаете, каких людей потревожили, [любители анального секса]?!!
- Знаем, дядя, знаем! – весело ответили из флайера. – Именно поэтому нам эта девчонка и нужна: она очень дорого стоит. Зовут её Бусана. Даём вам 10 минут на её выдачу!
- Нет! – крикнул я, вскакивая, но мой голосок беспомощно утонул в вестибюле.
- Нет у нас никакой Бусаны! – загремел Шкаф. – Давайте, проваливайте на [фаллос] отсюда!