— Помнишь историю про Кевина и Бака? — спросил я у Коннора.
— Ну, — он хмыкнул.
— Вот, смотри. Сейчас я пройду вот оттуда, — я показал пальцем на место чуть дальше по улице. — Ты остановишь меня, попросишь сигарету. Я отвечу, ты начнешь бычить, а потом мы подеремся. Не по-настоящему, не в полный контакт.
— Ну, я примерно представляю, как это, боксом же занимался, — кивнул он.
— Потом я тебя побью и уйду. Когда уйду — ты должен посмотреть мне вслед, помолчать немного, а потом сказать: «Я это так не оставлю». Не закричать мне вслед, а сказать тихо, как бы самому себе. Ясно?
Коннор кивнул.
— Если я скажу тихо, то меня могут не услышать, — отметил Коннор.
— То есть?
— Ну, я про звук. Камера пишет звук?
— Эй, Мартин, камера у тебя звук пишет? — спросил я.
— Пишет, но пленка нужна специальная, с магнитной лентой. У меня обычная. Да и не нужна такая пленка, звук все равно будет дерьмовый.
— Получается, пишем без звука? — уточнил я.
— Звук будет. Я взял с собой магнитофон. Надо, чтобы кто-то подержал микрофон и не лез в кадр.
Коннор подозвал своих молодчиков к себе, они обсудили что-то негромко, и к Мартину подошел один из них.
— Я могу записать звук.
— Хорошо, это несложно. Когда я скажу «Мотор», нажми вот сюда, — он показал ему на кнопку магнитофона и вручил оборудование в руки. — А потом просто держи микрофон вот так. Направь его к актерам. Скажу «Стоп» — выключай. «Мотор» — включаешь снова. Ясно?
— Ну да. Это вроде как не шибко сложно…
— Именно так. Хорошо, тогда начинаем.
Я двинулся по улице подальше от них, развернулся, попрыгал немного, приводя себя в тонус.
— Ладно. Мотор! — крикнул Мартин.
Я пошел в сторону парней. Шел обычным шагом, заложив руки в карманы, примерно повторяя походку Сталлоне из «Первой крови», смотрел по сторонам с задумчивым видом. О том, кого я играю — не думал, просто пытался быть собой.
Мартин снял это и крикнул «Стоп». А потом отошел в сторону, так, чтобы было видно нас обоих, мы оба вошли в кадр.
— Мотор.
Мы сделали несколько шагов, причем Коннор даже сымпровизировал — достал пачку сигарет, открыл, и мы все увидели, что она пустая. Наверное, специально в карман ссыпал.
Мы прошли мимо друг друга, он повернул голову и сказал:
— Эй, земляк. Закурить не найдется?
Я остановился, повернулся к нему так, чтобы в кадре была видна половина моего лица, и ответил:
— Не курю. И тебе не советую.
— Чего? — он резко развернулся и шагнул ко мне. Сощурился, и в его лице явно проступила злость. Я мысленно подумал — какой же он молодец, и как мне повезло, что я его нашел.
— Того, — ответил я, тоже поворачиваясь. — Курить вредно.
— Ты мне лекции читать будешь? — спросил он.
— Не нравится — не слушай, — спокойно пожал я плечами.
Он толкнул меня в плечо с такой силой, что я даже чуть наклонился.
— Снято! — сказал Мартин, показав большой палец. — Теперь еще раз то же самое.
— А что не так? — повернулся к нему Коннор. — Я плохо сыграл?
— Ты отлично сыграл, — ответил режиссер. — Просто для монтажа надо с других ракурсов. И отдельно твою проходку снимем, и как ты пачку сигарет открыл. Это просто отличная идея.
Да. Подчеркнет то, что конфликт начался с ерунды — у парня просто закончились сигареты.
Он поснимал немного Коннора, потом отдельно снял пустую пачку сигарет у него в руках. Потом мы снова разыграли эту сцену, но снимал Мартин уже лица и с разных ракурсов.
— Ну что ж, — сказал он, когда мы закончили. — Теперь самое сложное — драка. Занимайте места.
Он снова отошел в сторону — мы встали так же, как в первом кадре, Мартин занял положение сбоку.
— Ты меня бьешь, — сказал я. — В полный контакт. Не бойся.
— Ты уверен? — спросил Коннор.
Меня взял азарт, как во время постановки сложного, но интересного трюка.
— Да, уверен, — сказал я.
— Камера… Мотор… — проговорил Мартин.
Коннор пару секунд посмотрел на меня, потом сделал шаг вперед и ударил — правильно, хорошо, вложив весь свой вес в этот удар. Естественно, отбивать его я не стал. Просто уклонился, как умел, вспомнив, как китайские мастера учили меня переставлять ноги, потом перехватил его руку и дернул на себя. И одновременно ткнул коленом в живот — не сильно, чтобы больно не было. Потом второй раз, и отбросил в сторону, на землю.
Коннор посмотрел на меня — он, кажется, не понял, что именно произошло. И еще больше его удивило отсутствие боли, а потому на его лице отразилось изумление вместо нужной для кадра эмоции.
— Снято, — сказал Мартин. — Но реакцию ты запорол. Придется доснять отдельно. Помни: тебе больно и смертельно обидно.
— Так… Я не понял, — сказал Коннор, лежа на земле. — Ты меня вроде бы бил, но как-то…
— Это и есть в неполный контакт, — сказал я. — Но упал ты хорошо, правильно. Нам надо будет еще пару раз это переснять для монтажа, уже с другой стороны. Давай, Мартин, работаем.
Мы пересняли. На этот раз ирландец уже играл боль — понял, как надо. Через пять минут короткая боевая сцена в несколько кадров была готова. Я подумал — не бросить ли какой-нибудь ванлайнер в конце, но решил, что нет — для них еще рановато. Да и фильм это не совсем подходящий для бойких фраз.
— Теперь ты лежишь, а он просто поворачивается и уходит. Давай. Камера. Мотор.
Несколько секунд Мартин снимал, как Коннор лежит на земле, а я стою, и мы смотрим друг на друга. Потом я повернулся и двинулся прочь так, будто совсем ничего не произошло. Мартин проводил меня камерой.
Потом еще раз сняли — уже как я просто уходил, со спины, и тут пригодились товарищи Коннора. Они шли навстречу, а я просто раздвинул их плечом и прошел прямо сквозь них, заставив расступиться. Парни оглянулись, но ничего не сказали. Сыграли нормально.
— И теперь самое сложное, — сказал Мартин. — Ты должен посмотреть ему вслед и сказать: «Я этого так не оставлю». Как тебе Джош говорил.
— Понял, — кивнул Коннор.
Мартин встал перед ним, сказал:
— Мотор.
Рядом сидел парень с микрофоном. Он поднес его поближе к Коннору. Тот посмотрел на меня и проговорил:
— Я этого так не оставлю…
— Нет, нет, нет, — покачал головой Мартин. — Джош, тебе надо отходить, у него глаза неестественно двигаются. — Еще раз.
Я двинулся прочь. Через несколько секунд услышал позади «снято», повернулся и увидел, как Мартин сел на колено перед Коннором. Пошел дальше. Снова «снято».
— Все, можешь идти сюда, — махнул рукой режиссер.
Я вернулся и увидел, как Мартин убирает камеру обратно в портфель. Я протянул руку Коннору, который все это время так и сидел на асфальте, и помог ему подняться.
— Круто было, — вдруг сказал он, лицо у него было каким-то задумчивым. — Как я вообще?
— Нормально, — ответил за меня Мартин, застегивая портфель. — Ты хорошо держишься в кадре.
— Я просто на Джоша смотрел. Он кстати, как будто не играет, а реально живет. Я даже поверил, что он ветеран.
— А мы когда будем сниматься? — спросил один из парней Коннора, тот, что хихикал. — Мы тоже хотим.
— Вы будете его охрану играть, — сказал Мартин, повернувшись к ним. — Там вы будете стоять за спиной с крутым выражением лица.
— А бить кого-нибудь надо будет? — спросил второй. — Драться?
— Нет.
— Жаль, — выдохнул он.
— Ладно, народ, на сегодня закончили, мне надо пересмотреть то, что получилось, — сказал Мартин. — Пошли, Джош, у меня машина около отеля твоего осталась.
Мы попрощались с ирландцами и двинулись прочь. А у меня в душе затрепетала радость — первая сцена снята. И снята хорошо. Я не видел записи, но знаю это.
И это, похоже, будет настоящее кино, мать его.
Глава 8
Актер и билетер
Смена, как и все предыдущие со среды на четверг, прошла легко, но я все равно вымотался — ждал, когда появится «Слипстрим Эмоушен». Даже не так: я знал, что группа выступать не будет, но надеялся, что они все-таки выйдут на сцену хотя бы в усеченном составе. Сид все равно только мешал раскрыться их потенциалу. Он создал проект, который оказался больше его самого.