Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Страсти продолжались повсюду. Под свист ядер на улицах шли перестрелки, сражения, погони. В двадцати шагах от меня пронесся полыхающий снаряд, и спустя мгновение после того, как он попал в здание, кверху взвились алые языки пламени. По улицам бушевал ураган грохочущих копыт испанской кавалерии, мушкетной пальбы, сражений и взрывов. Конница, возможно, была единственным шансом защитников Картахены спасти улицы от нападающих пиратов, но головорубы были слишком опытны в таких делах и потому легко избавлялись от противников.

Испанские игроки, впрочем, тоже находили чем ответить. Они устраивали засады, выскакивали из домов, закидывали пиратов бомбами. Единственной насущной проблемой для них стало то, что они попросту опоздали. Испанцев банально не хватало, чтобы обуздать пиратскую ярость. В Картахене привыкли, что любое вторжение начинается с дальних фортов. Обычно туда высылаются подкрепления, а другая часть солдат грузится на флот, чтобы дать отпор на воде. Однако в этот раз все вышло иначе. Самые дальние фортификации становились бесполезными, когда пиратская флотилия прорвалась внутрь. Соответственно, и тамошние роты солдат, и отправленные к ним подкрепления оказывались бессильными, когда полыхала сама Картахена. Вдобавок теперь они не успеют вернуться сюда, в город.

Я искренне возрадовался, когда Аннели позвала меня, чтобы отделиться от общей массы отряда, который в тот момент готовился нападать на очередную группу приближающихся испанцев. Кровь и без того хлестала на каждой улицей, и смотреть на живодерство таких, как Лизетта, не очень-то и хотелось.

Не то чтобы я внезапно стал нежным и сентиментальным — при встрече с противником я и сам пользовался любыми доступными средствами, чтобы убить врага. Более того, я давно привык к виду крови и не считал чем-то зазорным первым нападать на врага. В реале любят повторять, что «Карибы» — всего лишь игра, а все неписи — бесчувственные алгоритмы, которые по мановению разработчиков могут однажды так же легко исчезнуть, как однажды появились в этом дивном мире.

Я уже познал, что такое война. Прошел битву на Саоне, поучаствовал в восстании рабов на Пиносе, выжил в кровопролитном прорыве блокады Нассау. Но сейчас кое-что было иначе. Прекрасное место, которое я успел рассмотреть утром, превратилось в ад. Черт с ними, с испанскими игроками — как и мы, они всегда знают, на что идут, если погружаются на «Карибы». Но простые мирные жители, торговцы, банкиры… Мужчины и женщины истекали кровью, теряли конечности или мертвым грузом лежали на улицах города. Общая атмосфера захватнической деятельности навевала тлен. Пираты, с которыми я бок-о-бок прорывался сквозь силы «Армады», сейчас походили на зверей, которые вламывались в другие дома, хватали женщин, устраивали бессмысленные кровопролития. Мускулистые, высокие, обвешанные снарядами, клинками и пистолетами, они походили на демонов, вырвавшихся из ада. Это совсем не то, о чем я думал, когда представлял захват Картахены…

Тем более, пока одни банды пиратов занимались разбоем, кварталами дальше от моря еще держали сопротивление испанские войска. Туда, вглубь поселения, почти не достреливали корабельные пушки. Лишь редкие мортирные снаряды прошибали городские крыши.

Увы, радость быстро сменилась на разочарование, когда вместе с нами увязался Илюха, Клещ и Лоран с Лизеттой. Удивительного в этом мало: они знали о нашей цели, и изначально планировалось, что нас будут прикрывать.

Когда мы достигли еще почти нетронутые кварталы, я вновь убедился, что город был красив. Уж точно не хуже Гаваны — более того, здешние зеленые горы и морские заливы придавали месту особую привлекательность. И это мы еще не добрались до оливковых и виноградных рощ, которые, по слухам, находились где-то дальше…

— Далеко нам еще? — спросил я у Аннели, когда очередной снаряд обрушился совсем рядом с нами, разбив в дребезги оставленную кем-то карету.

— Пересечь небольшую площадь перед собором — и мы на месте.

Изредка на пути встречались испанские солдаты. Большинство вопросов решалось стрельбой, но иногда наши ребята довершали дело клинками.

— Не многовато ли жести… — задумчиво сказал я Илюхе. — Весь город разворошили.

— Ты удивлен? — Он перевернул труп одного из убитых военных и вытащил из-за пояса натруску. Встряхнул ее в руке, чтобы удостовериться, что внутри есть порох. Присущее ему обычно веселье сегодня сменилось серьезностью. — Это неизбежно… Либо ты даешь людям волю, когда это возможно, либо они встают под начала других командиров.

Таверна «Восходящее солнце» уцелела, хотя ее крыша пострадала от обрушения соседнего, более высокого дома, и потому пропускала потоки света.

— Видишь карассу? — спросил меня Илюха, указывая на каменное лицо, которое выпячивалось на углу дома. — Это отметка борделей. А если встретишь где-то аналогичную — почти наверняка она будет принадлежать тому же владельцу.

Белое женское лицо в шляпке. Надо запомнить.

Перед тем, как зайти внутрь таверны, на улицу вырулил вражеский отряд. Трое офицеров со шпагами и всадник в кирасе и шлеме с высоким гребнем. В руках он держал увесистый двуручный фламберг.

Жестом Илюха дал мне понять, что они разберутся с противниками, а нам стоит идти туда, куда собирались.

Наши провожатые остались снаружи, готовясь встретить врага, а мы с Аннели вошли внутрь. В центре помещения сидел мужчина, заросший трехдневной щетиной. На голове у него красовалась коричневая шляпа с зеленым пером. На вид ему можно было дать как пятьдесят, так и все семьдесят — не разберешь. Завидев нас, он демонстративно водрузил ноги на стол, и стоящая на нем бутылка звякнула. Он подхватил ее и щедро пригубил вина.

Почему-то сомнений в том, что это был Ричард Норман, уже не оставалось.

— Наконец-то вы пришли! — улыбнувшись, невозмутимо сказал он. — Я вас заждался, господа! Присаживайтесь, нам нужно многое обсудить.

Игорь Нокс

Долг корсара. Форт Генри Моргана

Вместо пролога

Сэр Генри Морган смотрел на одинокий баркас со стены форта. Обычно моряки всячески избегали это место, но суденышко упрямо шло к острову. Единственный парус трепыхался на переменчивом ветру, а находящийся в баркасе человек работал веслами.

— Что ему нужно, черт возьми? — спросил Морган скорее самого себя, нежели своих старых корсаров.

Он в очередной раз попытался вспомнить, когда впервые здесь оказался. Ничего. Пусто. Как и всегда — воспоминания роились, перемешивались, но обрывались на последних днях, проведенных в славном Порт-Ройяле. Иногда Моргану и вовсе казалось, что все это ему снится. Странный остров с фортом невероятных размеров. Странная жизнь…

Рассказывали, что столицу Ямайки сотрясло мощное землетрясение. К тому моменту Морган уже четыре года как считался мертвецом — ему даже камень могильный поставили. Правду знал лишь узкий круг старых приятелей. Бывший адмирал флибустьеров стал затворником, ведущим размеренный образ жизни. Поэтому когда Порт-Ройял в одночасье ушел на дно, никто не спохватился о рыжем старике, оказавшемся в эпицентре событий.

Рассказывали, что потерявшего сознание Моргана вытащил из воды некий человек, представившийся Ричардом Норманом. Пока старый пират и вице-губернатор Ямайки дрых и бредил, Норман доставил его сюда, на остров, и передал в руки буканьеров, строго чтящих пиратский кодекс. Большинство из них некогда ходило с Морганом в походы — Маракайбо, Пуэрто-Принсипе, Панама… Великие набеги до сих пор отдавались в ушах залпами картечи и звоном сабель.

Буканьеры выходили своего адмирала, которого до этого считали ушедшим в рундук Дэви Джонса. Но Генри Морган был жив — живее всех живых. Придя в себя, он разузнал, что остров словно специально был возведен для того, чтобы выдерживать осады. Два пресных озера с чистой водой, пастбище коз, кур и коров, бастионы, рвы, равелины… И пусть здесь не было полюбившихся ему плантаций сахарного тростника, он уже и не мечтал о другой жизни. Он вообще уже должен быть мертв.

136
{"b":"982732","o":1}