Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Испанцы рухнули на палубу. Позади них стояли Клещ и его напарники. Пока мы бились, начиная от носа, они зашли с кормы галеона. Разумная тактика.

Я дотронулся рукой до места, куда угодила шпага. Чуть ниже сердца сочилась кровь, но уровень здоровья держался в области семидесяти одного процента.

— Это все? — спросил я, глядя на свежие трупы.

— Как сказать!

Галеон был действительно пуст. С юта, полуюта и шканцев обильно стекали ручьи крови, которая из-за слабого ощущения казалась черной. Мои бойцы тоже только что закончили бои — кругом была кровавая каша трупов, и наших, и не наших. Только вот к галеону пристыковался испанский фрегат, чей экипаж уже рвался отомстить за своих. И если скромный галеон не мог похвастаться многочисленным составом, то вот фрегат…

Но отступать было некуда. В конце концов, для того мы здесь и находились — прорываться до последнего.

— Капитан! — обратился ко мне новобранец и вручил заряженные пистолеты.

Не успел я их взять, как Менестрелиус, забрасывая в сторону фрегат зажженный снаряд, гаркнул:

— А ну ложись!

Народ бросился врассыпную, прячась за мачтами, кормовыми надстройками и фальшбортом. Я даже не сразу сообразил, к чему такая предосторожность. А потом заметил, как над самой палубой фрегата, почти успев приземлиться, разорвалось полое ядро. Мелкая дробь пулями разлетелась во все стороны. Мысленно я отметил, что боцман идеально все рассчитал — взрыв на такой высоте убил или ранил наибольшее количество противников.

— В бой! — закричал Менестрелиус, нацеливая в сторону фрегата мушкетон.

Оглушенные испанцы, на удивление, не полезли на галеон. Вместо этого они приняли стрелковые позиции. Большинство пиратов, недолго думая, принялось стрелять в ответ. Пожалуй, в этом отношении галеон был даже удобнее. Высокая корма давала возможность укрываться за фальшбортом, время от времени делая выстрелы сверху вниз.

Однако фрегат без преувеличения был большим. Отгромыхав пару залпов, армадовцы принялись перелезать на шкафут галеона. Там они встречали вооруженное сопротивление, но продолжали напирать.

Сам я вслед за Клещом взбежал в одну из кают.

— Уводи людей с палубы, — бросил он, всматриваясь в маленькое окно, открывающее вид на фрегат. — Пусть баррикадируются в трюме, каютах, отступают на «Рапиру».

Я продублировал сказанное Клещом команде, отправив массовую рассылку. Вообще решение было странным, но времени соображать просто не оставалось. Пока одни бились в рукопашной схватке с испанцами, другие забивались в каюты и нижние отсеки судна.

— Почему бой не принимаем?

— Потому что их слишком много, — равнодушно ответил Клещ, расхаживая по каюте. — Бесполезно.

Эм. Я даже не нашел, что на это ответить — тем более перед своими же людьми, которых в каюте набилось уже порядочно. Уж не Клещ ли когда-то учил не сдаваться, даже если противник превосходит тебя числом?

Забиться по каютам и кубрикам галеона — идея сильно так себе. Как будто это принципиально изменит положение дел, и испанцы не возьмут нас штурмом. План выглядел бредово. Жалкое оттягивание момента и потеря выгодных позиций…

Вскоре последние сражавшиеся пираты легли смертью храбрых, и испанские солдаты начали расходиться по кораблю в поисках остальных. Они быстро обнаружили, что люки на нижнюю палубу задраены, как и двери обеих кают. В них начали ломиться — пока безуспешно, но ведь это легко поправимо…

Сквозь закрытые двери каюты вдруг донесся свист — усиливающийся и нарастающий с каждой секундой. А затем палуба содрогнулась, словно по кораблю прошелся гигант. Так вот оно что значит! Клещ подозвал поддержку в виде артиллерии, поскольку победу в ближнем бою нам все равно было бы не одержать.

Снаряды рвались, громыхали, падали и на галеон, и на фрегат — по крайней мере из окна каюты было видно, как дребезжит испанский корабль под падающими сверху ядрами. Окна в каюте в дребезги разбились, причем не от того, что в них что-то попало (хотя при такой частоте снарядов щепки летели во все стороны), а прежде всего из-за дьявольского дребезжания, которое сковывало весь корпус корабля. Мортирные залпы снесли кормовые и нактоузный фонари, и на фрегате стало заметно темнее. Но доносящийся грохот говорил о том, что залпы все еще идут. Одно из ядер проделало дырку у нас в двери, другое рухнуло сверху аккурат в голову одному из бойцов. Смерть была мгновенной.

Когда канонада утихла, Клещ двинулся к двери. Дернув засов и взяв в руки тесаки, сказал:

— А теперь — в бой!

Вслед за ним на палубу ринулись его корсары, а за ними и я.

Не перестаю удивляться, до чего же чудны «Карибы»! Еще десять минут назад казалось, что мы обречены, как вдруг ситуация кардинально меняется. Этот неуловимый азарт превосходства бодрил, заставляя двигаться быстрее.

Судя по донесению Лилит, по меньшей мере половина экипажа была уже мертва. Однако и тех, кто еще были живы, хватало, чтобы продолжить бой.

На палубе стояла туманная дымка, которая не позволяла разглядеть кровавые ошметки, разбросанные по всему галеону. Может, оно и к лучшему. Со свежих трупов шел едва заметный пар, а старые тела успели исчезнуть — на их месте оставалась только кровь, которая никуда не девалась. Хоть это и Багамы, а ночью температура падает. Возникало ощущение, что гроздья трупов создавали зловонный туман, состоящий из крови и древесной пыли.

Среди армадовцев осталось множество раненых, которые, судя по всему, еще даже не решили — делать респаун или продолжать бой. И времени на раздумья им никто не оставлял. Я работал ятаганами, словно торопливый художник кисточками — не останавливался, проносился дальше, рубил, колол, отражал атаки и активировал навыки.

Выжившие испанцы тоже были не лыком шиты и порой ставили в тяжелое положение. Если в меня устремлялся штык мушкета, я старался увести его в бок, попутно делая колющий удар. Если это была сабля или палаш — первым делом выставлял блоки и уклонялся в стороны. Среди противников даже попался здоровяк с алебардой. Он больше колол, чем рубил, сохраняя при этом большую дистанцию. Когда мы посмотрели друг другу в глаза, алебардист сделал короткий замах, и мне не оставалось ничего другого, как ринуться прямо на него — любое уклонение в сторону ничего бы не решило, алебарда как раз и создана для того, чтобы убивать на таком расстоянии. Вовремя среагировав, противник выставил рукоять в качестве защиты, но это не спасло его от двух уколов ятаганов.

Я не сразу заметил, как в битву вклинился кто-то еще. Лишь когда число солдат сильно поредело, я заметил Илюху и его людей, которые сражались бок-о-бок с нами.

Завидев меня, старый друг подмигнул, рубя саблей очередного врага.

Глава 28

Мы идем на Картахену

На время схватки из головы вылетели все мысли. Я словно вошел в боевой транс, действуя на инстинктах и навыках. Любое промедление, попытка осмыслить ситуацию, продумать действия сильно наперед — все это выбивало из транса, заставляя спешно защищаться или отступать от новой опасности.

Заработав новый уровень, я почувствовал резкий прилив энергии и с новыми силами бросился в бой. Илюха и Клещ были рядом. Разумеется, намеренно я не следил за их действиями, но интуитивно чувствовал близость соратников, двигался в том же направлении, что и они — и их люди.

Грациозный кафтан Илюхи вздымался от его движений, крутился в танце, как и мой собственный. Клещ же предпочитал облегающую одежду — с грацией кошки метался по палубе, демонстрируя недюжинную проворность. В тусклом освещении он и вовсе казался неуловимой тенью, метающейся по кораблю. Если в первый день моего пребывания на «Карибах» я еще сам был слишком зелен и потому восхищался скоростью пирата, то сегодня мне тоже доводилось энергично двигаться, уклоняться и использовать приемы. Тем не менее, даже сейчас в моих глазах Клещ выглядел невероятно ловким. Словно он видел не только то, что происходит впереди, но и сзади, и с боков.

130
{"b":"982732","o":1}