А бесшабашный Унтер, захватив парочку весёлых подружек, увёл их куда-то прочь – и я невольно ему позавидовал: умеет же человек не париться! А оставшиеся девушки завидовали уже тем, кого забрали; в конце-концов они растворились в шумном заполненном зале, а мы с Руминой заканчивали мою увольнительную вдвоём,- возле барной стойки. Она меня не бросила: уже это само по себе говорило о том, что у неё всё же есть ко мне какие-то чувства, а не только одно желание поприкалываться.
- У тебя когда следующее увольнение?
- Через две недели. Так-то нам дают через три, но это – внеочередное.
- Я буду тебя ждать,- она погладила меня по щеке, и это было приятно.- И ты меня больше не бойся: я и правда не кусаюсь.
- А почему у тебя нет друга среди городских?
- Был… и не один. Да только мне вечно какие-то зануды попадались, а тут я встретила тебя и подумала: «Вот же нормальный неиспорченный парень!» Ну, пожалуйста, хотя бы ты не будь занудой!!!
- Я обязательно постараюсь, Руми! Честное сержантское!
***************
Унтер, покачиваясь, вывалился на посадочную площадку из такси, сопровождаемый девичьи хохотом, почти что ровно в 23:00. Я поджидал его вместе с нашим хабаром, расписавшись у курьера в получении и своего, и его. А на другой день вечером нам в части показывали интересное кино, на котором мы, стоя с Белобрысым плечом к плечу, самозабвенно поливали городские кусты. Унтер поднял голову: камера сделала резкое приближение изображения, поймав на весь экран его философский взгляд, начавший стремительно меняться осознанием, что в нашей жизни малина бывает не всегда…
Парни самозабвенно хохотали.
Начальство восприняло это кино несколько иначе, и на утреннем построении Унтер лютовал, частично возмещая на нас то, что получил сам.
Меня же вообще не тронули.
Глава 11. Испытание на зрелость.
Две недели – это ерунда. Но за пару дней до моего очередного увольнения случилось нечто необычное…
Мы, маршируя, шли в две колонны на учёбу после завтрака. Но на входе в учебный корпус случилась заминка: Унтер приказал нам его пождать, а сам вдруг побежал в сторону административного здания. Да-да, именно побежал! Мы изумлённо провожали его глазами, хотя по Уставу должны были стоять, глядя друг другу строго в затылок.
Двери приоткрылись, оттуда выскочил знакомый мне сержант, и, поправляя беретку, припустил туда же, куда и Белобрысый. Я, простодушно выйдя из строя, махнул ему рукой:
- Дядя Боря, да что случилось-то?
- Шухер тут! Похоже, будет вам сказка про Мальчиша-Кибальчиша…
- Да что за сказка-то?!
- Потом поймёте!- отмахнулся он, пробегая мимо.
Когда же в ту сторону пробежали ещё и другие офицеры и сержанты, мы сделали вывод, что, да, у нас и правда крутой шухер. Вообще-то, в течение года на наших глазах из нашего училища пару раз уже были «командировки» солдат и офицеров, причём явно боевые, но это происходило как-то буднично: типа, ну, попросили нас малость помочь – мы и пошли. Никому не надо было мчаться, сломя голову,- всё происходило тихо и по-деловому.
Мы простояли, наверное, не меньше часа. Колонна распалась; некоторые уселись на бордюр и закурили. Нас реально гонять было некому!!!
Наконец-то вернулся мрачный Унтер. Мы быстро построились в две шеренги, лицомк нему. Он остановился, поправил форму и загудел:
- Объявлена боевая тревога! Всем приказано явиться на свой склад и получить сухпай на три дня. Затем взять своё оружие и ждать команду на отправку! Летим на другую планету… Взво-о-о-о-д! Нале-во! Бегом арш! Живо, живо, живо! Гоу, гоу, гоу!!!
Склад тоже сделался точкой деловой суеты. Там оказалось сразу аж несколько сержантов из «стариков»: они совали нам в руки упаковки, даже не глядя на нас. Ведомости, подписи?!- что за чушь! Хватай, что дают, и беги! Один из них лихорадочно полосовал ножом картонные коробки, вскрывал их, пинком ноги отталкивая в сторону раздающих, а те хватали их содержимое и раздавали нам. Мы, засовывая полученные три упаковки сухпая, две гранаты и четыре магазина с патронами в наши разгрузки, бежали в оружейную комнату, хватали свои автоматы, бронежилеты и шлемы и поспешали на взлётную площадку.
Флайеры садились практически непрерывно: распахнулась дверца, парни мчатся к ней, пригибаются, заскакивают вовнутрь, дверца закрывается, и флайер сразу же стартует. На площадке умещались две машины – и погрузка шла с обоих зон посадки. Наверное, это всё можно было сравнить с пчелиным ульем, но только пчёлы залетают в него, чтобы отдать собранный мёд, а флайеры, наоборот, забирали курсантов.
Так как я был командиром отделения, то мне приходилось контролировать и своих ребят. Я сразу же приказал им держаться возле меня и не отрываться: мы и на складе затаривались в одной группе, и в оружейку бежали вместе, и сели в один флайер. Военный транспорт брал на борт целый взвод, но в тот день ради скорости отправки привлекли даже гражданских, разноместных, и некоторые отделения распались на несколько частей – особенно те, в которых командиры не сообразили, что своих парней надо держать в одной куче. Лейтенанты орали «на космодроме разберётесь!», заталкивая растерявшихся едва ли не пинками: куда придётся – туда и садись!
Мы поднялись и полетели, и я, ополоумев от лихорадочной суеты, переводил дух, размышляя отстранённо: «…другая планета… сухпай на три дня… увольнение послезавтра… Румина будет ждать, а я ей позвонить не смогу… на космодроме к телефонам тоже никого не подпустят… военная тайна и времени нет… она подумает, что я струсил…»
Когда мы прилетели на учёбу, то проходили через терминал, а в тот день нас выгружали сразу на лётном поле. И всё повторялось в обратном порядке: открывается дверца, бойцы отбегают от машины подальше, она закрывает дверцу, отрывается и улетает, кренясь на бок.
В стороне от места посадки курсанты выстраивались повзводно – вот тут, да, потерявшиеся искали своих и втискивались в свои шеренги. Унтер, убедившись, что наш взвод практически в полном составе, начал уточнять задачу:
- На другой планете столичный город захвачен пиратами. Используя бессвязные сведения от гражданских свидетелей нападения, командование приняло решение отреагировать штатно: выслало роту зачистки из бывалых штурмовиков. Последнее сообщение от них пришло в обрывочном виде и только набором матерных слов. Межпланетную связь можно поддерживать только через космопорт – отсюда делаем вывод, что он захвачен пиратами. Разведывательный флайер, который пытался осмотреть космопорт, сбили – а это говорит о том, что наши «гости» - космические пираты с отличным оружием…
«И поэтому на них бросили полк зелёных пацанов.»,- повисло в воздухе молчаливое окончание его рассказа.
- И поэтому,- Унтер повысил голос,- нам приказано заняться эвакуацией лиц первой категории. Не давать пиратам захватывать и убивать таких людей. Эту планету будет зачищать настоящая армия, а наша задача – защищать тех, кого не успеем эвакуировать. В бои стараться не ввязываться, не геройствовать.
Ну, так-то всё ясно: нам надо всего лишь навсего отбивать у пиратов захваченных заложников и сопровождать их до точки посадки. Не давать бандитам захватывать новых пленных. Если учесть, что эти головорезы разгромили роту бывалых штурмовиков, то ничего ведь сложного, не так ли?- мы же не идём зачищать там всех и вся! Нам даже не запрещается вежливо уговаривать этих пиратов отдать нам гражданских…
- На время операции командование передаётся тем, кто успел повоевать. Командиром вашего взвода будет лейтенант Вайсман, а я буду заместителем. Далее: командир первого отделения - …
О как! Оказалось, что моим отделением будет командовать дядя Боря: его «карьера» шла причудливыми зигзагами, наше училище он не заканчивал, но с пиратами повоевать всё же успел. И даже получил за это сержантское звание. А меня объявили его замом.
Отделение невезучего Вальтера получило нового командира, а его замом назначили Коршунова. Вальтер на то задание сделался обычным рядовым.