Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я вспомнил, как мы с Аннели сражались с инквизитором в Гаване. Там я использовал прием препарадо, но тем самым принес себя в жертву. Сейчас не тот случай, чтобы подставляться. Второго шанса уже не будет. Я торопился, но не мог рисковать. И потому поумерил пыл, делал шаги помельче.

По Ромуальдо нельзя было сказать, заметил ли он, какого прогресса я добился. Во всяком случае, он молчал. Не отшучивался, не хвалил и не бросался оскорблениями. Сосредоточился на бое.

Подключился Илюха. Он предварительно подходил очень медленно, оценивал врага. И все же испанец нашел силы прочертить в воздухе дугу, отбиваясь и от моих ударов, и от снисходящего удара саблей Илюхи.

Я тут же кольнул, но противник отпрыгнул еще до того, как я сделал скрестный шаг. Он все это уже проходил. Знал наперед. Илюха был жестче. Он заставлял Ромуальдо отпрыгивать, приседать, менять позицию. Тот, впрочем, не терялся, и переключался на меня, чтобы высвобождать себя места для отступления. Так рапира прочертила мне порез на предплечье, почти у самого запястья. Затем был «росчерк» по груди, порвавший мне всю одежду. Спустя полминуты очередной взмах рапиры нанес мне длинную рану на руке. Потом был укол в ключицу, от которого я едва успел отпрыгнуть, хотя кончик лезвия все равно оставил рану. Илюха тоже получил пару ранений, зато наносил их и сам.

Мы петляли по кругу. Время от времени от соприкосновений клинков вылетали искры. Зубцы бойниц здесь были низкие — где-то по пояс или чуть выше. Я то и дело опасался, что испанец сможет заманить меня к краю, а затем столкнет. И в то же время в голове крутилась мысль сделать то же с ним самим. Вот только как?..

В какой-то момент Ромуальдо взял в руки шарф, и, быстро натянув его, поймал им лезвие сабли Илюхи. Затем дернул в сторону и, оказавшись ближе, пнул в грудь. Следом он резанул рапирой, но попал лишь по руке — слишком близко был я, замахивающийся обоими ятаганами. Один из них он остановил, а второй все — таки рубанул ему по плечу. Ромуальдо испустил не то стон, не то рык, а я, окрыленный успехом, атаковал ниже. Он защитился дагой, после чего нырнул в сторону и ткнул рапирой Илюхе в грудь. Проткнуть не успел — я продолжал напирать. Но и неглубокий укол в ребра наносил серьезный урон. Илюха свалился на колени, в руке у него появился маленький нож. В следующую секунду он уже летел в Ромуальдо. Тот увернулся, зато успел рубануть Илюхе по колену.

Мне это не нравилось. Все происходящее мне совсем не нравилось. И я не знал, как действовать.

— Бласт, — задыхаясь, прокричал я. — Если я убью его, повесишь флаг за меня?

— Пошел ты! — рыкнул он и вновь злобно шагнул в атаку.

Я словил момент и атаковал почти синхронно. Илюха получил укол подмышку, а дагой испанец резанул пальцы, которыми я держал левый клинок. Если бы не боль, у меня был мизерный шанс заехать ему вторым ятаганом… Но лишь самым кончиком резанул ему по предплечью.

Дала о себе знать Изабель. С зубцов башни она бесшумно прыгнула испанцу на голову, и он молниеносно отступил, резко присел и уперся затылком к зубцам, заставляя ее увернуться. Теперь она уже была спереди, и он, видя игрунку, в один удар резанул по ней дагой. Изабель бесчувственно свалилась.

Кровь сочилась… из меня всего. Илюха едва стоял на ногах. Ромуальдо тоже был окровавлен и хромал. Очередная моя атака обернулась тем, что он выхватил мой правый ятаган и двинул мне в лицо корзинчатым эфесом своей рапиры.

Я упал.

Открыл глаза на моменте, когда Ромуальдо упер клинок в грудь лежащего Илюхи. Я едва видел, из носа хлестала кровь. Лоб, похоже, тоже сочился кровью. Испанец посмотрел на пустующий флагшток и улыбнулся — впервые за долгое время.

— Знаете, господа, чем золото похоже на дерьмо?

— Нептун тебя сожри, — выругался Илюха, заливаясь ужасным кашлем.

— Ха! Не знаете! Тем, что привлекает му…

Затылок Ромуальдо взорвался кровью. Безжизненное тело простояло еще не более секунды, после чего перемахнуло через зубцы на улицу. Выходит, Тагиост до сих пор работал. И сейчас его выстрел спас нас. Спас меня.

Тело пребывало в таком шоке — да и сознание тоже — что из головы вылетели все мысли. Я кое-как поднялся, подобрал ятаганы и поковылял к Илюхе.

— Ты как? — спросил я.

— Хочу тебя убить, — ответил он, продолжая кашлять. Из груди у него текла кровь, но он все еще дышал.

— Сейчас убью тебя, — продолжал он. — Убью предателя. Ты ведь предатель. Слышишь, да? Щас я тебя быстренько…

И ведь начал подниматься. Точнее, пытался сесть, но захлебывался в собственном кашле. Рапира Ромуальдо основательно задела его легкие, от таких ран уже не оправляются. Я хотел что-то сказать, однако все это было бессмысленно. Поступки говорят за нас больше, чем любые слова — но только тогда, когда эти самые поступки совершены до конца.

Предатель… Еще недавно это слово по отношению ко мне вызвало бы обиду и неприязнь. А сейчас я готов был смеяться и кивать. Пират, ставший предателем. Какой ужас. Даже если не вспоминать попытки «Пришествия дна» опрокинуть Аннели с чудо-пушками, а головорубов с помощью на турнире, предательство на «Карибах» было таким же нормальным явлением, как жаркое солнце и соленая морская вода. В любом случае, мне не нужны были оправдания для того, что я совершал. Я делал единственно правильный выбор, потому что имел возможность спасти жизнь человека, который мне дорог. Потому что другие на это не пойдут.

Если бы мое мнение что-нибудь по-настоящему значило, можно было бы помочь Аннели от лица «Пришествия дна». Вот только я лишком много с ними обжигался, чтобы полагаться на волю случая.

— Это был твой долг, — прохрипел он. — Быть с нами до конца…

Я остановился и снова посмотрел на пытающегося подняться Илюху.

— Знаешь, я недавно Сабатини перечитывал, — сказал я. — Вспомнилась фраза капитана Блада. Он как-то сказал, что главный и основополагающий долг каждого человека — это долг перед самим собой. Перед собственной честью и совесть, а не перед должностью. Какие бы слова ни были сказаны, какие бы планы ни были обсуждены… Извини, Бласт, но сегодня я не могу остаться верным тому, что ты называешь долгом по отношению к клану. Потому что тогда бы мне пришлось пойти против собственного долга. А я так не могу.

Я двинулся к флагштоку, параллельно доставая флаг из внутреннего кармана. Сделал последний шаг, посмотрел на небо. И взялся за работу.

Эпилог

Аэропорт Ла-Романы кишел белокожими туристами. Получив багаж, из небольшого по площади здания они перлись к ряду выстроенных белых автобусов. Разыскивали своего туроператора или, что вероятнее, уже конкретный номер автобуса, который повезет их по отелям. Все поскорее хотели тронуться: раньше выедем — раньше будем в отеле. За двенадцать часов полета отоспались и насиделись все вдоволь, а день только начинался — кому сейчас не хочется поскорее покупаться.

Но был среди общего потока один турист, который не торопился на автобус. Он не суетился поскорее поймать свой багаж с конвейерной ленты. Потому что знал, что его ждали мы с Аней. В машине на полную работал кондиционер, за окном жара, но мне не терпелось встретить его у выхода из аэропорта.

Погода сегодня жаркая. Одиннадцать утра, а печет уже так, что хочется охладить лицо в море.

Ну наконец-то, вот же он. Неторопливой походкой из дверей выходит Илюха. Как полноценный турист, он уже успел нацепить на себя яркую оранжевую панамку и черные очки. Не удивлюсь, если он в этом все двенадцать часов летел.

— Ну привет! — дружески приобнял его я. — Что-то ты долго добирался. Не мог, что ли, ветер попутный поймать?

— Здорова, абрикосина, — в фирменной манере поприветствовал он. — Где твоя Аннели?

— Илюх, Аннели она была на «Карибах». Аня она, говорил же. В машине ждет.

— Уж прям пошутить теперь нельзя! Знал бы ты, как я замучился лететь. Готовь бричку, капитан Бласт прибыл отрываться!

Дошли до машины, чемодан закинули в багажник, Илюха разместился сзади. Газуем.

188
{"b":"982732","o":1}