— Помогай, — обратился я к Аннели, указывая на пушку. В разряженном виде толку от нее не было, а вот помехи на дороге она вполне могла создать. Главное, вовремя скинуть.
— Нет-нет, — подал голос Норман. — Немного подождите. Совсем немного. Еще чуть-чуть. Ага!
Дорога изменилась. Вместо привычного стрекота насекомых задул влажный ветер, темные силуэты деревьев сменились на ночное небо и луну, откуда-то снизу донесся шум воды. Черт возьми, да мы же на мосту! Причем широком — повозка вошла сюда без труда. Мост деревянный, веревочный, но бревна скроены так плотно, что копыта лошадей никуда не проваливаются и нигде не застревают.
— Давай! — скомандовал я, и двумя пинками мы отправили пушку под копыта французских карабинеров. Сколько мы ни старались, карронада упала параллельно дороге, а не перпендикулярно, как это вышло с гарпуном Фрингильи. Однако даже так это вызвало неразбериху и новые падения.
А затем над нами мелькнул силуэт. Им оказался Фельдмаршал, спикировавший на самого близкого к нам француза. Полет получился столь стремительным, что питомец угодил тому клювом в глаз, и боец рухнул назад, хватаясь за лицо, а попугай вновь вспорхнул в небо.
На сей раз падение пришлось как нельзя кстати, особенно в довершение к предыдущему. Лошади повалились как домино, другие встали на дыбы, а кто-то даже полетел с моста в пропасть, перемахнув через ненадежные веревочные перила. Образовалась целая пробка.
Мы продолжали движение, а французы… Французы встали на середине. Даже переступив через падших товарищей, они явно не горели желанием продолжать погоню. Ну а мы были этому очень даже не против.
Глава 9
Наконец-то в море!
— Как думаешь, почему они все же отстали?
Аннели лежала в повозке, заложив руки за голову и устремив взгляд на ночное небо, усыпанное звездами. Здесь, в горах Гваделупы, космос казался куда более близким и объемным, нежели обычно. Звезд горело столько, что не хватило бы и всей ночи, чтобы их сосчитать. Облака давно рассеялись, словно специально освободив для нас вид на ночное полотно.
— Можно сказать, они не отстали, а стратегически отступили, — после долгой паузы ответил я. — Они потеряли не меньше нашего. К тому же город далеко, подмоги не будет. Побоялись влипнуть в новые проблемы.
Я лежал рядом с Аннели в аналогичной позе. Оставшиеся наемники скакали впереди, освещая путь. Трое индейцев так и не вылезли из-под чехла, да оно и к лучшему.
После прекращения преследования мы первым делом отправили сообщения своим командам, чтобы те снимались с якоря и двигались к указанным координатам в небольшую бухту. По крайней мере, именно туда планировал выбраться Норман, чтобы отчалить с острова.
В деревьях не переставали трещать насекомые. Вместе с ними оттуда порой раздавались самые причудливые и диковинные звуки. Время от времени мы проезжали мимо водопадов или обширных видов с высоты гор, но эти зрелища нам наскучили за первый час. И теперь ничего не оставалось, как просто лечь на днище повозки, забыться обо всем на свете и уставиться в звездное небо.
Ночь и правда выдалась достаточно тяжелой, чтобы отдохнуть. С самого побега из тюрьмы приходилось быть в непрерывном напряжении и готовности к бою. Постоянные выстрелы и физические нагрузки тоже дают о себе знать — энергия-то, конечно, восстановится, а вот психологическое напряжение… С ним, увы, несколько сложнее. Какое-то время мы просто болтали по пустякам, потому что ни о чем другом болтать не хотелось. Даже на этот чертов манускрипт хотелось плюнуть — хотя бы на время.
— Давно было интересно, — переключился я на очередную тему. — Твоя команда. Неожиданно дисциплинированная, беспрекословно выполняющая любые твои приказы. Я подобное видел в британском флоте, но среди пиратов… Интересно, как ты добилась такой слаженности?
— Тебя действительно так сильно это удивляет? — спросила Аннели усмехнувшись. — Или просто из приличия спрашиваешь?
— Понимаешь, когда я попал на твой фрегат впервые, еще перед Саоной, мне виделось в этом нечто колдовское, что ли… Корсары молчат, не спешат поддерживать разговор, зато легко приносят себя в жертву, чтобы спасти тебя. Слушай, да даже в «Пришествии дна» такого нет! Уж насколько там опытные бойцы, но без тщеславия не обойдется. Не во время боя — так потом обязательно будут друг другу кости перемывать. Шутить, подкалывать, критиковать — я ведь насмотрелся. Про свою «Рапиру» я вообще молчу, часть команды до сих пор еще нужно по-человечески воспитывать. Так что давай колись.
— Сам напросился, — пожала плечами пиратка. — Сперва ответь себе, кто твои люди? Кто люди твоих соклановцев? Друзья? Одногруппники? Одноклассники? Случайные знакомые, подписавшие контракт? Незнакомцы, отличившиеся на «Карибах» и ставшие в последствии друзьями? Мои люди совсем другой когорты, — тяжело вздохнула она.
— Если они тебе не друзья и даже не нанятые…
— Они из интерната для слабослышащих. Большинство из них, если точнее.
— Это вообще как? — попытался я осмыслить услышанное. — Они же говорят, пусть и мало. И уж точно слышат! Иначе какие бы были из них бойцы…
— А вот так. Уже давно установлено, что виртуал позволяет им ощущать мир иначе. Многим из них сейчас семнадцать-восемнадцать лет, и они давно освоились. Руководство детдома нас поддержало еще на заре карьеры — во-первых, они получают часть дохода с моего клана. Во-вторых… многим из ребят и не хочется другой жизни.
Ну и новости. Я, конечно, всегда подозревал, что немногословность экипажа Аннели имеет свои причины. Но чтобы вот…
— Есть у меня и другие. Без отклонений, но тоже из интерната. Как ты мог заметить, народу в команде немало, но каждый для меня что-то значит в реале.
— А ты сама? Как попала сюда? Выходит, ты и тоже из?..
— Нет, — прервала меня пиратка. — У меня есть семья.
Слова прозвучали так, словно Аннели пыталась убедить в этом саму себя. Или что это для нее — не повод для гордости. Не знаю точно, но грусть и злость в ее словах явно что-то скрывали. Только вот лезть глубже в личную жизнь мне не хотелось — пиратка и так впервые открылась мне, пусть и самую малость. Надавлю слишком сильно, и покажусь слишком навязчивым. Зная вспыльчивый характер Аннели, лучше действовать поэтапно. Захочет — сама расскажет о себе. Со своей стороны я лишь могу показать ей, что мне можно доверять.
— Ты молодец, — сказал наконец я после долгого молчания. Другие слова долго не лезли в голову. — Действительно молодец. Сплотила их вокруг себя. Они в тебя верят. Знаешь, даже скажу, что они не выглядят на свой юный возраст.
— Это-то как раз очевидно, — усмехнулась Аннели. — «Карибы» открывают много возможностей для преображения своего тела. Не придется ждать, когда начнет расти густая борода и мышечная масса.
— И да, и нет. Я про другое. Если ты успела насмотреться на наших раздолбаев, то, наверное, знаешь, что там разница между двадцатилетним и пятидесятилетним не так заметна. Люди ищут здесь не только деньги и прокачку. Они идут отрываться, и они получают свое.
— А для моих это работа.
— Видимо, именно поэтому они стали первоклассными бойцами. Немногословность делает их… брутальнее, что ли. А Файб?
— Мой дядя. Он много помогал мне с организацией клана, когда я только начинала. И, надеюсь, тебе не нужно напоминать, что всю эту информацию не стоит передавать в третьи руки?
— Не нужно. Чтобы распускать слухи и сплетни, я выбрал не тот класс, — попытался пошутить я. — Кстати, раз уж на то пошло, могу тоже о себе что-нибудь поведать. Чтобы честно было, так сказать.
— Начинай. Может, я как раз смогу уснуть.
— Да что тут рассказывать. Вырос я в поселке городского типа…
Не помню, когда конкретно меня начало клонить в сон. Видимо, сказывались последние сутки, проведенные в виртуале. А ночная атмосфера теплой Гваделупы и монотонный звук цокающих лошадей лишь довершали дело. Аннели была права — ничего в моей биографии не было экстраординарного и незаурядного. Тут, конечно, дело не в том, о чем ты рассказываешь — а как. Даже самую банальную историю можно подать интересно. Но сегодня… сейчас уже не было сил у нас обоих — ни слушать, ни говорить. В какой-то момент я просто закрыл глаза и, раскинув руки, сам не заметил, как положил ладонь поверх ладони Аннели. Так и уснули.