Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Нет… — голос сорвался. — Не смей. Не смей меня так позорить, Хоакин. Я лучше сдохну прямо сейчас, чем буду знать, что ты подтираешь говно за мной.

Он ничего не ответил, действуя спокойно, аккуратно и очень-очень бережно, с такой нежностью, что у неё защемило где-то внутри. Но, возможно, это просто пульсировал раневой канал. Вдова сначала пыталась сопротивляться, потом просто отвернулась к стене и замолчала, хрипло дыша. Когда он закончил, она заговорила снова, уже тише, почти умоляюще:

— Оставь мне гранату… пожалуйста. Уходи. Они едут, ты же знаешь, зачем нам умирать обоим, Хоакиньо!

Мендоса не ответил. Он взял её ВСС, проверил затвор и сел у окна, отодвинув край занавески.

— Не лапай мой ствол своими корявыми…, — недоговорила она. — Это не твоя игрушка.

Хоакин молча положил винтовку себе на колени, продолжая смотреть в темноту за окном. Камилла долго смотрела на него, потом тихо, с горечью выдохнула:

— Какой же ты всё-таки мудак…

На вторые сутки под утро в дверь номера тихо, но уверенно постучали четыре раза. Мендоса мгновенно вскинул винтовку и прижался спиной к стене рядом с дверью.

— Кто? — глухо спросил он.

— Свои, cabrón. Открывай, пока меня тут не срисовали.

Мендоса узнал голос и только после этого отпер дверь. В номер вошёл крепкий, коренастый парень лет двадцати с небольшим с тонкими чёрными усиками и шрамом через всю правую щёку. Они крепко обнялись, хлопая друг друга по спине.

— Живой, сукин сын, — восторженно пробасил Эль Торо, ощупывая друга. — Когда мне сказали, что ты просишь врача где-то у границы с гринго, я думал, гонят, хорошо, что сам приехал.

Он отстранился и только тогда заметил перебинтованную фигуру на кровати. Камилла лежала в полузабытьи, тяжело дыша.

Эль Торо замер. Его глаза медленно расширились.

— Deputa madre — тихо выдохнул он. — Так врач не тебе… Ты не говорил, что твоя девушка — сама Вдова.

— Я не его девушка, обмудок… — просипела она с кровати. Голос совсем ослабел, но в нём всё равно чувствовался яд. — И если ещё раз так ляпнешь, я подлечусь, а потом сама отрежу тебе cojones.

Эль Торо на секунду опешил, а потом громко и искренне расхохотался.

— Ох, блин… — он покачал головой, глядя на неё с уважением и опаской. — Не обессудь, Вдова, не хотел обидеть.

Мендоса устало сел обратно на стул у кровати и тихо сказал:

— Она не моя девушка. Но я всё равно её не оставлю здесь.

Эль Торо с ухмылкой посмотрел на них обоих, почесал шрам на щеке и зевнул:

— Да уж понятно, голубки. Врач в больничке уже ждёт, братва нас прикроет на шоссе. Ехать тут миль двадцать, так что понесли ее аккуратно, дырка в лёгком не самое приятное, что может произойти с красивой сеньоритой.

Вдова обречённо посмотрела на друзей и с хрипом выдохнула:

И этот такой же идиот.

Интерлюдия III. Второе дыхание

Интерлюдия III. Второе дыхание

Нижний Новгород, Областная клиническая больница. Конец октября.

Ведущий конструктор ОКБМ им. Африкантова, Наталья Щербицкая, сидела на краю больничной койки, обхватив себя руками, будто пыталась что-то удержать внутри. За окном моросил серый, холодный дождь. Напротив неё на стуле сидела её давняя коллега и подруга Ира, замдиректора по кадрам того же предприятия.

— Системный AL-амилоидоз, — повторила Наташа, глядя в пол. — селезенка, почки, уже начало захватывать нервную систему. Врачи говорят — год-полтора, если повезёт. Максимум два.

Ирина Сергеевна тяжело вздохнула, наклонилась вперёд и взяла её за холодную руку.

— Натусь… ты только не сдавайся. Я уже разговаривала с людьми, есть шанс попасть по спецквоте для сотрудников гособоронки. У нас же предприятие стратегическое, ты ведущий конструктор. Могут протолкнуть в очередь на омоложение.

Наталья невесело усмехнулась.

— Ир… ну какое омоложение? Это же косметика всё, при чём тут это вообще. Мне полиоргНатальяя недостаточность светит через годик. А потом всё, финиш.

Ирина посмотрела на неё удивлённым взглядом.

— Ты что, до сих пор не в курсе? Это же технологии пришельцев, они не просто омолаживают. Они лечат. Полностью. От рака, от аутоиммунки, от генетических болезней… да от чего угодно. Даже от хронического насморка. Я точно знаю, что несколько человек с очень плохими прогнозами прошли омоложение, и вышли абсолютно здоровыми.

Наталья подняла глаза. В них впервые за этот тяжёлый день мелькнула осторожная, испуганная надежда.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Ты что, телевизор не смотришь, новости не читаешь? Главное — попасть в программу. А дальше… дальше уже неважно, что там у тебя было не так. Важно, чтобы они тебя вообще взяли.

Она крепче сжала руку.

— Держись, Натуська. Мы тебя не бросим.

* * *

Нижний Новгород, следующее утро.

Гибридный VAZ-Jaguar XE тихо шелестел шинами по мокрому асфальту, стандартная служебная машина для руководителей высшего звена на оборонных предприятиях — солидная, тихая, с затемнёнными стёклами и обязательным номером серии «АА» уверенно рассекала влажный, туманный утренний воздух. Ирина Сергеевна смотрела на всё это, но почти не видела.

Она думала об одном. Натуську надо вытаскивать.Все остальные наверняка уже приготовили правильные слова. Стратегическое значение. Ведущий конструктор. Перспективные реакторы. Обороноспособность страны. Государственные интересы. Ирина мысленно послала все эти государственные интересы куда подальше. Для неё Щербицкая была не ведущим конструктором и не человеком, от которого зависела половина какого-то там стратегического проекта. Она была Натуськой. Той самой девчонкой, с которой они почти полвека назад сидели за одной партой и однажды чуть не подрались из-за цветных ластиков. Той самой, с которой потом на двоих покупали мороженое за двадцать копеек — одну порцию, потому что на две денег не хватало. Ирина вдруг улыбнулась. Вспомнилось, как в девятом классе Наташа впервые влюбилась в Серёжку Щербицкого и два часа ревела у неё на плече, уверяя, что больше никогда никого не полюбит. Через три дня она снова на него смотрела. Потом был Политех. Потом КБ. Потом бесконечные годы работы, командировки, аварийные совещания, ночные смены. Они старели почти незаметно, год за годом, пока однажды Ирина не поймала себя на мысли, что у них обеих уже седые волосы, а Наташа всё ещё остаётся для неё той девчонкой с косичками. Только теперь эта девчонка была заперта где-то там, а вокруг неё уже выстроились взрослые люди с серьёзными лицами и очень убедительными объяснениями, почему помочь невозможно.

Ирина сжала кулаки. Вот уж хрен вам.

Нижний сильно изменился за эти годы. Старые, обшарпанные фасады в центре отреставрировали, на месте бывших промзон выросли современные жилые кварталы с сияющими, панорамными окнами, а вдоль Оки теперь тянулись реставрированные набережные, перемежаемые парками и скверами. Но главное, город стал быстрее, увереннее. По улицам сновали новые электрокары и гибриды отечественного (ну как отечественного, заводы «Мерседес», «Тесла» и «Ягуар» теперь просто принадлежали российскому правительству и частным структурам, а фактически особо никуда так и не переехали) производства, на тротуарах стало заметно меньше «потрёпанных» лиц, а в глазах прохожих появилось какое-то хищное, целеустремлённое выражение. Ирина мысленно перебирала варианты. «Шеф? Нет, слишком осторожен, сразу начнёт перестраховываться… Министр здравоохранения области? Высоковато, будет тянуть и обяжет дорогущей встречной услугой… Да и нахер его, скользкий какой-то… Советник губернатора? Нет, он еще выше, может вообще не выслушать…»

Машина плавно въехала через ворота на территорию ОКБМ Африкантова. Ирина наконец остановилась на нужном имени. Руководитель городского департамента здравоохранения. Человек практичный, циничный и очень семейственный. Его старший сын уже третий год работал у них в конструкторском бюро.

1107
{"b":"982732","o":1}