Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Господи… — только и прошептал он.

Цветков через внешнюю связь спокойно произнёс:

— Достаточно, сенатор. Возвращаемся. Мы внутри радиационных поясов Юпитера, тут не рекомендуется находится слишком долго.

Грэхем не сразу отреагировал. Он всё ещё медленно вращался в невесомости, не в силах отвести взгляд от гигантского, величественного Юпитера и бесконечной, равнодушной черноты космоса вокруг. Его дыхание внутри шлема было тяжёлым и прерывистым.

— Сенатор, — мягко повторил Цветков. — Пора назад.

Грэхем вздрогнул, словно очнулся. Он неловко оттолкнулся и медленно поплыл обратно к открытому люку шлюза. Цветков легко подхватил его за руку и помог втянуться внутрь. Внешняя дверь закрылась. Начался процесс обратного шлюзования. Воздух с шипением заполнял камеру. На внутренних экранах челнока все видели, как сенатор Грэхем, с видом старого грешника, которому только что явилась лично Дева Мария и строго отчитала его, стоял, тяжело опираясь о стену. Его лицо за стеклом шлема было белее снега.

Когда давление выровнялось, и внутренняя дверь открылась, Грэхем вошёл в салон первым. Он двигался медленно, словно в трансе, снял шлем дрожащими руками, волосы его были мокрыми от пота. Все американцы молча смотрели на него. Грэхем сделал несколько шагов и тяжело опустился в кресло. Его руки тряслись. Он смотрел куда-то сквозь пол, глаза были широко раскрыты.

Архиепископ О’Десси тихо спросил:

— Стивен… ты в порядке?

Грэхем не ответил сразу. Потом поднял взгляд — и в нём уже не было ни холода, ни уверенности. Только растерянность и почти детский испуг.

— Нет, Ваше Преосвященство, ни в каком я не в порядке.

Цветков, уже без скафандра, спокойно сел напротив и сказал ровным голосом:

— Теперь вы увидели достаточно, чтобы понять: мы вас не обманываем. Мы действительно контролируем ситуацию. И мы действительно предлагаем вам место в новом мире, не как побеждённым, а как разумным людям, которые способны принять новую реальность.

Грэхем медленно кивнул, не поднимая глаз. Впервые в жизни сенатор-республиканец Стивен Грэхем, лидер большинства, первый заместитель главы партии, ярый патриот Америки и циник, выглядел сломленным. Цветков посмотрел на О’Десси , который даже прекратил шептать молитвы, и сидел молча, ещё белее чем сенатор, крепко сжимая распятие.

— Мы не требуем от вас отречения от своей страны, веры или чего-то ещё. Мы просим – пока просим, только одного — лояльности новому порядку. Потому что старый мир, господа, уже умер, осталось только достойно похоронить его. И только от вас зависит, по какую сторону могилы будет находиться Америка.

Он замолчал и слегка поклонился.

— Теперь мы готовы ответить на ваши вопросы. Если они у вас ещё остались.

Глава 10. Попытка к бегству.

До Контакта 20 дней.

Небо над Новосибирском выглядело непривычно спокойно. Широкая сеть перистых облаков, подсвеченная снизу тёплым оранжево-белым сиянием просыпающегося города, раскинулась от горизонта до горизонта. Весеннее солнце уже поднялось достаточно высоко, и его лучи мягко пробивались сквозь тонкую пелену облаков, заливая улицы рассеянным золотистым светом. Тёмно-серые тени облаков больше не казались решёткой — скорее лёгкой вуалью, сквозь которую пробивалась жизнь. Каждый месяц в город прибывали тысячи новых людей. Они приезжали с горящими глазами, полные надежд и амбиций, готовые навсегда остаться в этом огромном, ещё по-зимнему холодном, но уже оживающем мегаполисе.

Он чувствовал себя не на месте. Всё здесь было не так. Воздух был холодным и сырым, с железистым привкусом строительной арматуры. Дэн провёл ладонью по стеклу. Оно было ледяным. Он нервничал, не так, как перед важным релизом или презентацией. Это было другое, глубокое, почти животное беспокойство. Дедушка Илай наконец-то почтил их своим вниманием и явно уже давно решил за всех, как будет выглядеть их будущее. За спиной тихо шуршала Джессика, третий раз перекладывая какие-то бумаги на столе, хотя оба знали, что это просто способ занять руки. Она тоже нервничала. Только по-своему. Он открыл глаза и снова посмотрел на город. Дэн подумал о том, как они с Джесс прилетели сюда почти полгода назад. Тогда всё казалось приключением. Новой страницей. Возможностью. Теперь же он ясно видел: эта новая страница тоже оказалась ловушкой. Красивой, комфортной, с видом на город и доходами, о которой раньше он мог только мечтать. Но всё равно ловушка. Как и в Калифорнии. Как и всегда. Он устал быть винтиком в чужой машине.

Устал чувствовать, что каждое его решение, каждый шаг, каждый вздох — всё уже учтено и одобрено кем-то выше. Устал от того, что Джессика постепенно превращается в послушную внучку великого клана Лафайетт. Устал от Морозова с его вечными «перспективами». Устал от ощущения, что он уже давно не придумывает, а просто расшифровывает что-то, что ему не принадлежит. Дэн сжал кулаки в карманах. Сегодня он скажет это вслух. Скажет дедушке Илаю, что хочет уехать. Что они с Джесс хотят вернуться. Что он больше не может и не хочет. Он знал, что это будет тяжело. Знал, что старик не привык слышать слово «нет». Но Дэн уже принял решение. Он больше не собирался плыть по течению.

За спиной послышались шаги. Джессика подошла ближе, обняла его сзади за талию и прижалась щекой к его лопатке.

— Нервничаешь? — тихо спросила она.

Дэн не сразу ответил. Он продолжал смотреть на город, на мокрые крыши, на людей, спешащих по своим делам.

— Да, — наконец сказал он. Голос вышел хриплый. — Нервничаю.

Джессика молчала несколько секунд. Потом тихо добавила:

— Он не съест нас, Дан.

— Ну да. Он просто проглотит, не жуя, без кетчупа и салата.

Он повернулся к ней лицом. Джессика смотрела на него снизу вверх своими зелёными глазами, в которых сейчас плескалась смесь тревоги и усталости. Она тоже понимала.

Дэн провёл пальцами по её щеке.

— Я устал, Джесс. Я правда устал. Я не хочу больше быть частью этого всего. Я хочу домой.

В этот момент в гостиной послышался тихий гул лифта и звук двух пар ног.

Илай стоял у высокого панорамного окна, держа в руках кружку с чаем. Рядом тихо стояла Джессика, обхватив свою кружку обеими ладонями. За окном весенний свет играл на мокрых после ночного дождя крышах, отражаясь в лужах яркими бликами. Солнечные лучи касались лица Илая, но он почти не замечал их тепла. Он медленно поднёс кружку к губам и сделал глоток. Чай был горячим, но вкуса он почти не почувствовал — только лёгкую горечь и тепло, разлившееся по груди. Илай смотрел вниз, на широкую улицу, где уже начали появляться первые машины и спешащие по своим делам люди. Джессика молчала, тоже глядя в окно. От её дыхание слегка запотевало стекло.

Позади него, на мягких кожаных креслах просторного салона, молча сидели Дэн и куратор Морозов. Илай долго не отрывал взгляда от внучки. Его старческие, но всё ещё острые глаза изучали её лицо с какой-то болезненной нежностью, смешанной с усталой горечью. Наконец он медленно перевёл тяжёлый взгляд на Дэна. Несколько секунд длилась тишина, нарушаемая только тихим гулом кондиционера.

Илай устало вздохнул, и этот вздох вышел глубоким, надломленным, как у человека, который уже давно несёт на плечах слишком тяжкий груз.

— Ну что ж… — произнёс он низким, слегка хриплым голосом, в котором сквозила многолетняя усталость — Я прилетел.

Он на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями, затем продолжил:

— Честно говоря, эта неделя выдалась какой-то адской. Летать туда-сюда через океан в моём возрасте, это уже не подвиг и даже не испытание, это какое-то наказание. Колени ноют, спина не разгибается, а в голове постоянно шумит от смены часовых поясов.

Илай слегка подался вперёд, опираясь локтями о стол, и посмотрел прямо в глаза Даниэлю.

— Говори, Даниэль, я слушаю.

Дэн кивнул, сглотнул и начал. Голос его звучал устало, с непривычной для самого себя горькой ноткой:

1019
{"b":"982732","o":1}