Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Точную цифру я не знаю, — прошелестело оно. — Порядок — около шестиста тысяч.

— И сколько вернулось?

— Процентов десять.

— А девяносто?

— Девяносто подошли, — сказало нечто.

Санта-Мария-де-ла-Сьерра. 02:51. Двадцать первый час.

Допрос кончился сам. Не оттого, что кончились вопросы, — оттого, что у неё кончился воздух. К третьему часу она уже не шелестела, а складывала слова по одному, с паузами, и отец Бенито дважды поднимал руку, останавливая Мендосу на середине фразы, чтобы дать ей собраться. В два сорок он поднял руку в третий раз и не опустил.

— Всё, — сказал он.

Это было второе слово, которое он произнёс за сутки. Мендоса отступил от стола. Отец Мигель протянул руку и выключил диктофон. Красный огонёк погас. Никто ничего не сказал. В подвале было очень тихо: не гудело, не капало, ничего. Два с половиной метра камня сверху, скала снизу, и в белом круге бестеневой лампы лежала женщина сорока лет, которой три тысячи пятьсот сорок оборотов планеты вокруг звезды. Мендоса поднялся наверх и вышел во двор. Было без десяти три. Ночь стояла ясная и холодная, как бывает в Кастилии в конце октября, и над монастырём висели звёзды — очень много, потому что ближайший город был в двадцати двух километрах. Он посмотрел вверх.

Где-то там, среди этого, был Сатурн. Мендоса не знал, какая из точек — Сатурн, и не стал искать. Он достал рацию.

— Гжегож.

— Тут.

— Поднимай группу. Всех. Через двадцать минут выходим.

Пауза.

— Куда?

— Пока не знаю, — сказал Мендоса. — Готовь машины и готовь объект к перевозке. Спроси у отца Бенито, что ему нужно, и дай всё, что попросит.

— Хоакин, — сказал поляк. — Что там было?

— Потом.

Он отключил рацию, постоял, глядя на звёзды, и набрал другой номер — по закрытой линии, которой пользовался очень редко.

Гудок шёл долго.

— Слушаю, — сказал Росси.

Голос был сиплый со сна, но совершенно ясный – его будили так всю жизнь.

— Это Мендоса, отец-экзекутор.

— Я вижу, кто это. Докладывай.

— Она заговорила.

Пауза.

— Это я предполагал, — сказал Росси. — На каком часу?

— На двадцатом. Отец Мигель говорит, что она говорит правду. Он говорит это уверенно, я ему верю.

— Хорошо. Ментоскопом проверяли? Что сказала?

Мендоса помолчал.

— Не могу докладывать это по связи. Даже по протоколу «Габриэль», — сказал он.

Тишина в трубке стала другого качества.

— Объяснитесь, подполковник Мендоса.

— Господин генерал-командор, это нельзя говорить в эфир. Ни так, никак вообще.

— Настолько?

— Я не знаю, как сказать «настолько», — проговорил Мендоса. — У меня нет подходящего термина.

Он услышал, как на том конце что-то скрипнуло — видимо, Росси сел.

— Объект жив?

— Жив. Отец Бенито держит его даже в сознании. Говорит, транспортировку выдержит, если оба врача будут рядом.

— Запись?

— У меня.

— У тебя или у Конгрегации?

— У меня, — сказал Мендоса. — Я забрал диктофон. Отец Мигель не возражал, по-моему, он был даже рад.

— Интересно, — сказал Росси. — Жди.

Он перезвонил через двенадцать минут.

— Самолёт будет в Торрехоне в пять сорок, — сказал он. — Санитарный борт, экипаж наш, бригада наша. Коридор согласовывают сейчас, с этим проблем не будет.

— Понял.

— Летят: объект, оба специалиста Конгрегации, ты, твоя звезда. Остальные остаются на объекте до отдельного распоряжения.

— Полковник Сарди?

— Сарди и Феррару забирают отдельно, в Мадрид. Это не твоя забота.

Рим. Резиденция кардинала Конти. 03:10.

Конти не спал. Он не спал с половины первого — с того момента, как ему принесли то, что он заказал две недели назад: копию докладной Росси от шестнадцатого апреля тридцать девятого года и копию ответа на неё. Обе лежали сейчас перед ним на столе. Ответ был на одной странице. Изложенные обстоятельства изучены, оснований для проверки не усматривается, вопрос считать закрытым. Подпись — заместитель начальника управления, Джанлука Дель Понте. Рядом лежала третья бумага, которую он не заказывал и которая пришла с той же почтой, потому что человек, доставивший конверт, был аккуратен: выписка из журнала архивных запросов монастыря Святого Духа за май. Три обращения к материалам по мексиканскому направлению за тридцать девятый год. Все три — по линии секретариата Его Святейшества. Конти сидел над этими тремя листами полтора часа и никуда не продвинулся. Телефон зазвонил в три двенадцать.

— Ваше преосвященство, — сказал Росси. — Прошу прощения за столь поздний час.

— Говорите, Паоло.

— Толедо. Объект заговорил на двадцатом часу. Мендоса отказывается докладывать по связи.

Конти медленно отодвинул от себя листы.

— Отказывается?

— Отказывается, ваше преосвященство. Я его давно знаю. Он не драматизирует, он вообще не умеет драматизировать.

— Что ещё?

— Он забрал диктофон у отца Мигеля.

Пауза.

— То есть единственная запись допроса сейчас у офицера Жандармерии, — сказал Конти.

— Именно так.

— И Конгрегация об этом знает.

— Так точно, и, по словам Мендосы, не возражала. — Росси помолчал. — Ваше преосвященство, там что-то произошло с отцом Мигелем. Я говорил с ним две минуты назад. Это не тот человек, которого я видел в Толедо неделю назад.

Конти встал. Он подошёл к окну. Внизу лежал Рим, спящий и оранжевый от фонарей, и где-то справа за крышами была громада собора.

— Самолёт?

— Заказан. Торрехон, пять сорок, санитарный борт. — Росси кашлянул. — Ваше преосвященство, мне нужно решение. Куда мы их везём.

Конти молчал долго. Он думал не о Толедо. Он думал о том, что если объект привезут к нему, то через шесть часов кардинал Лопес встанет и скажет: захват провела Жандармерия, работали специалисты Конгрегации, а результат кардинал Конти забрал себе. И будет прав. А если объект привезут к Лопесу, то через шесть часов у Конгрегации доктрины веры будет единственное на планете доказательство того, чем являются пришельцы, — и Церковь узнает об этом ровно столько и ровно так, как решит Лопес.

Оба варианта означали одно: то, что лежит сейчас в подвале под Толедо, станет их аргументом в грядущем сражении на Конклаве. И через полгода это перестанет быть правдой и станет позицией фракции. Он посмотрел на три листа, лежащие на столе.

— Паоло, — сказал он.

— Слушаю, ваше преосвященство.

— Везите напрямую в Ватикан, минуя обе курии. Объект и оба специалиста — в Апостольский дворец, под охраной Жандармерии, с моей санкцией и моей подписью.

— Ваше преосвященство…

— К Папе, Паоло.

— Ваше прео…

— Это приказ, брат Росси.

Он положил трубку и долго стоял, глядя на три листа бумаги. Потом собрал их, аккуратно сложил вчетверо и убрал во внутренний карман сутаны. За окном над Римом начинало сереть.

Глава 14. Компенсация

Кедр-7. 03:11. Двадцать первый час.

Сара увидела это раньше, чем поняла.

> nociceptive load: 0.83

> nociceptive load: 0.19

> nociceptive load: 0.00

— Майки?

Голос из динамиков был хриплый и на четверть тона ниже обычного — впервые за одиннадцать часов.

— Закончили, — сказал Майкрофт. — Теперь спрашивают. Она отвечает.

Сара закрыла глаза.

— Выходи.

— Жду его. Если уйду первым — останется след. Сейчас ее вывезут из подвала, и сигнал на разрыв канала пройдёт.

Он вышел через два с половиной часа.

> operator link: terminated

> link: closed

— Ушёл, — сказал Майкрофт. — И я следом. Чисто, никто не узнает.

Харпер тяжело сел.

— А с ней что?

— В ней больше никого нет, — сказал Майкрофт. — Дыхание, сердце, рефлексы — это автономное. Управлять некому. Она больше ничего не скажет. Никогда.

1156
{"b":"982732","o":1}