Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В зале послышался тихий одобрительный гул.

Лаврентьев посмотрел на руководителя Госуслуг и референтов:

— Продолжайте мониторинг. Особенно внимательно следите за динамикой преступности и трудовой активности. Данные должны быть максимально объективными. Оформите все сегодняшние выводы в виде комплекса предложений от нас и направьте в АП для согласования.

Мурманск. Поздний вечер, конец декабря. Спустя полгода.

Он стоял возле освещённой ёлки на площади Конституции, засунув руки в карманы пуховика. Мороз ощутимо кусал за пальцы, забирался под отворот куртки. Впереди шла симпатичная девушка в длинном чёрном пальто и вязаной шапке, глядя на телефон. Решившись, он сделал шаг вперёд.

— Привет… Извини, можно тебя на секунду?

Девушка подняла взгляд. На секунду на её лице мелькнуло узнавание.

— Денис? — удивлённо произнесла она. — Денис… Ковалёв? Из Росты?

— Ага, — ухмыльнулся он. — А ты… Лера, да? Мы вроде на одной тусовке в «Подвале» пересекались пару лет назад.

— Точно, — кивнула она. — Ты же басист, вы ещё какую-то лютую панкуху играли… группа «Северный Отстой», кажется? У вас еще вокалист был этот, отмороженный… его посадили за дурь, вроде.

Денис усмехнулся, немного польщённый.

— «Северный Отстой», ага. Мы с год тому разбежались, как Костю приняли, но приятно, что люди ещё помнят. Слушай, холодно стоять. Может прогуляемся, а? В «Полярной звезде» стали подавать арабику с настоящим арманьяком – согреемся парой шотов. Тут еще рядом наша репточка, мы новую группу замутили. Послушаешь, если интересно. У нас хорошая вокалистка появилась, новенькая, из Шотландии, недавно гражданство получила.

Лера чуть улыбнулась и после короткой паузы кивнула:

— Ладно, давай прогуляемся. Только недолго, мне завтра рано вставать.

Они медленно пошли по освещённой улице. Сначала разговор шёл легко: вспоминали старые тусовки, обсуждали, кто из знакомых куда делся. Денис рассказывал про новую группу, шутил. Лера смеялась, кивала, заглядываясь на нового-старого знакомого. В глазах пробегал недюжинный интерес и симпатия. Денис, не будь дураком, эти сигналы считывал и развлекал девушку еще интенсивнее.

Через несколько минут, когда они проходили мимо ярко освещённого кафе, Денис, продолжая тему, небрежно бросил:

— Да я, если честно, сейчас вообще расслабился. С ББД оформился пару месяцев назад, так что могу себе позволить не дёргаться по поводу работы. Деньги капают, времени вагон, вот занимаюсь музыкой спокойно.

Лера вдруг замедлила шаг. Улыбка медленно сползала с её лица.

— Погоди… Это же ты, что ли, единственный из той вашей тусовки на ББД подался?

Денис на секунду замялся, но кивнул:

— Ну да, я. А что?

Лера брезгливо скривилась, словно увидела дохлую крысу. Она сделала шаг назад.

— Понятно. Значит, ты теперь официальный нахлебник – последние слова она словно выплюнула. Парень опешил.

— Эй, ты чего? Я же просто…

— Извини, но я с получателями пособия не общаюсь. Удачи тебе с твоими сорока штуками.

Она резко развернулась и пошла прочь, высоко подняв голову. Каблуки звонко стучали по замерзшему асфальту. Денис остался стоять посреди площади, совершенно растерянный. Ветер трепал его волосы. Он растерянно пробормотал себе под нос:

— Да что за херня-то… Я же ничего такого не сказал.

Но Лера уже исчезла в морозной мгле.

Глава 5. Саккады

Глава 5. Саккады

Внутреннее пространство мышления. Нигде и никогда.

Он не думал. Он разворачивал пространство мышления. В четырёхстах семнадцати одновременно активных топологических пространствах лежали возвращённые дети — не как записи, а как процессы: траектории взгляда, длительности фиксаций, амплитуды микротремора, фазовые сдвиги моргания относительно дыхания. Всё то, на что человек не влияет и о чём не знает. Работа шла третий месяц. Работа была скучной даже по его меркам.

load: involuntary-motor-baseline.v11 — s // loaded

> source: returned-children / n=417 / total footage 2.31e6 h

> reference cohort: general population / n=1.4e9

> deviation: confirmed, stable

> classification: unknown

Отклонение держалось устойчиво. Возвращённые двигались не как дети и не как взрослые. Не хуже, не грубее — ровнее. Меньше шума в фиксациях, меньше разброса в микротреморе, выше симметрия. Как если бы из движения вычли ту часть, которая обычно ни для чего не нужна. Он выделил это в отдельный кластер восемь недель назад и с тех пор не продвинулся ни на один разряд достоверности.

> hypothesis space: 11 active

> max confidence: 0.19

> status: no progress / 56 days

Девятнадцать процентов. Орёл-решка с монеткой, которая ещё и гнутая. Он свернул ветвь и позволил себе то, что у людей называлось бы паузой, — двести сорок миллисекунд без активных преобразований. Иногда это помогало. Чаще нет. Потом он сделал то, для чего не было основания. Просто взял и сделал — потому что оставалось ещё полтора процента незанятых мощностей, потому что модель работала без толку уже восемь недель, и потому что где-то в его топологии существовал узел, у которого не было формального выражения и который Сара в двадцать шестом году назвала «а вдруг».

load archive: contact-protocol.full // 15 y / 2,204 sessions

> apply: involuntary-motor-baseline.v11

> subjects: non-human participants / n=31

> rationale: none

Никакого обоснования. Просто сравним. Мало ли что там увидим. Прогон занял четыре целых и одну десятую секунды. Он даже не стал следить. Потом посмотрел на результат.

> fixational eye movement: NOT DETECTED

> drift / tremor / microsaccades: null

> gaze shifts (macro): within baseline

Ноль. Не «мало». Не «ниже нормы». Не «в пределах статистической аномалии». Ноль. У него было одиннадцать тысяч четыреста семнадцать часов записи, девять участников на протяжении пятнадцати лет. Они переводили взгляд на документ и обратно. Следили за говорящим. Моргали. Зрачки сужались на свет. А когда взгляд останавливался — он останавливался совсем. Ни дрейфа, ни тремора, ни микроскачков. Человеческий глаз так не умеет. Человеческий глаз не стоит никогда, даже когда его хозяин смотрит в одну точку и уверен, что не шевелится. Изображение на неподвижной сетчатке гаснет за две секунды — рецепторы перестают отвечать на постоянный сигнал. Всё, что человек видит, он видит только потому, что картинка непрерывно и незаметно дрожит.

У них она не дрожала.

error 400: Invalid Baseline // проверка эталона

Разумеется. Должна быть ошибка в эталоне. Он перестроил модель за две целых семь десятых секунды — на других выборках, на других камерах, на другом протоколе съёмки. Прогнал людей из той же комнаты, с тех же ракурсов, с той же аппаратуры. Волков. Цветков. Насибуллина. Переводчики. Охрана у двери.

> human participants / n=88

> saccadic activity: within baseline (σ 0.94)

> subjects affected: 0 / 88

Люди в той же комнате микросаккады имели.

error 400: cleared

Он построил эталон заново. С нуля, из другой камеры, по другому определению. Прогнал. То же самое. Ещё раз. По записям двадцать шестого года — самым ранним, сделанным другой аппаратурой, до унификации протокола. Результат совпадал.

warning: Model Inconsistency Detected // разрыв связности β-1

Он развернул пространство гипотез. Каждая гипотеза развернулась в многомерные объекты, выглядевшие как (имей они проекцию на нормальное трёхмерное пространство) как шипастые звезды, где каждый шип был логической смысловой единицей.

1115
{"b":"982732","o":1}