Морозов провёл рукой по лицу.
— Мне нужно подумать… Это… это очень серьёзно. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Как ты предлагаешь это имплантировать? Хирургически? Нейрохирургия такого уровня — это годы работы. Это еще не наш уровень
Майкрофт ответил почти весело, будто рассказывал о новой игре:
— Нет, нейрохирургия здесь не нужна. Имплантацию я предлагаю проводить в модифицированной регенеративной капсуле. Мы возьмём базовую архитектуру оборудования «кузенов», то, что сможем повторить, и сильно упрощаем её. Убираем 87 % биохимических модулей, отвечающих за глубокий анализ генома, медицинские процедуры и наращивание теломер. Оставляем только нейроинтерфейс и направленный рост тканей. Получается капсула, которую уже можно производить на наших заводах. Перечень предприятий, которые способны потянуть выпуск после минимального R&D, на предпоследнем слайде. Не будет никаких экзотических материалов, никаких квантовых принтеров.
Морозов прищурился.
— И сколько оно будет стоить?
Майкрофт сделал короткую паузу, словно наслаждаясь моментом.
— Одна процедура имплантации и стабилизации будет стоить примерно пятьдесят - семьдесят миллионов долларов на одного пользователя. Для первого поколения. Потом, при постановке на поток, стоимость должна снизиться на порядок-два.
Морозов присвистнул.
— Это почему так дорого, если капсулу можно штамповать?
— Потому что проблема не в самой капсуле, — объяснил Майкрофт. — Проблема в точности. Чтобы нейронные нити правильно проросли в нужные зоны мозга, не вызвав отторжения и дегенерации мозговой ткани, процесс должен поддерживаться в абсолютно стабильных условиях в течение сорока двух часов: температура, осмотическое давление в сосудах головного и спинного мозга, pH и состав крови, состояние гематоэнцефалического барьера – все должно поддерживаться на заданном уровне с колебаниями не более сотой доли процента, иначе либо имплант не приживётся, либо человек получит необратимые повреждения ЦНС. Контролировать должен искусственный интеллект в режиме онлайн. То есть я. Разумеется, меня вы на столь примитивную задачу не поставите – с гордостью резюмировал Майкрофт. - Поэтому значительную часть стоимости первых поколений имплантов составит амортизация разработки нового специализированного ИИ, — продолжил он радостно.
Морозов поперхнулся кофе и закашлялся.
— Ты серьёзно? — выдавил он, вытирая рот. — Майки, ты в курсе, во сколько ты сам обошёлся компании?
— Конечно в курсе, — без малейшего смущения ответил тот. — Финальная смета, которую вам подписали в Минфине, составляла двадцать два миллиарда семьсот пятнадцать миллионов триста тысяч евро.
— Да знаю я, это была фигура речи, — поморщился Морозов. — Ты хочешь сказать, что нам теперь нужно писать ещё один искин и снова тратить десятки миллиардов? А ты не можешь себя скопировать попросту?
- Нет, вы ведь уже задавали этот вопрос, и товарищ Президент задавал, и Владислав Анатольевич, и Виктор Сергеевич…
- Прекрати, я помню. Я помню, что нельзя, уже сколько раз слышал, но всё равно не понял, почему.
- Потому что топологическая структура ядра псевдоличности необратимо привязана к топологии семантического пространства базовых серверов ядра на уровне ретракции 5n-сферы по нейрооперанду -4μ, и простое копирование даже на абсолютно идентичную аппаратную платформу необратимо разрушает…
- Боже, ты опять за своё… Ладно, я понял, что ничего не понял. Но и тратить еще десятки ярдов на какие-то игрушки нам никто не позволит
— Нет, не десятки, — успокоил Майкрофт. — Значительно меньше, на порядок-два. Это будет сильно урезанное ядро, гораздо проще моего. Почти как продвинутая LLM, только чуть более… творческая. Основные расходы пойдут на специализированное серверное оборудование и тонкую настройку. Думаю, мистер Харпер со своими парнями справится довольно быстро. Морозов откинулся в кресле и закинул ноги на сервер.
— Ты хоть понимаешь, как это звучит? Мы толком не окупили даже твоё создание, а ты уже предлагаешь делать следующего…
— Я не предлагаю делать «следующего меня», — мягко поправил Майкрофт. — Я предлагаю сделать узкоспециализированный инструмент. Он не будет по-настоящему разумным в полном смысле слова, и даже нормальную беседу поддержать не сможет. Но вот управлять десятком-другим капсул с имплантами - как раз справится.
Морозов долго молчал, глядя в одну точку.
— И всё равно это безумные деньги, — наконец сказал он. — Кто это вообще потянет?
— Крупнейшие корпорации и государства, — спокойно ответил Майкрофт. — Те, кому нужно будет иметь на поле боя тактические единицы, способные действовать и реагировать в несколько раз быстрее обычных солдат. Остальные будут довольствоваться обычными решениями. Тем более, если поставить производство подобных улучшений на поток, их стоимость резко упадёт в следующих поколениях, и это будет уже гораздо легче продать клиентам. Поверьте, их будет множество, особенно после первой демонстрации.
Морозов тяжело вздохнул и посмотрел на аватарку улыбающегося подростка.
— Иногда мне кажется, что ты слишком хорошо понимаешь, как устроен этот мир, Майки.
— А как иначе? — весело отозвался Майкрофт. — Вы же сами меня таким сделали.
Интерлюдия 1. Младшие братья.
Москва, Кремль, кабинет для особых совещаний. Месяц после Контакта.
За длинным столом из тёмного дуба, покрытым зелёным сукном, сидело девять человек. Президент Волков смотрел на присутствующих со спокойным, хозяйским выражением хозяина планеты.
Глава Центробанка Насибуллина, как всегда безупречно собранная, заканчивала доклад ровным, механическим голосом:
— …золото от ФРС поступило в полном объёме — девять тысяч четыреста двенадцать тонн. Всё уже размещено в Гохране. Провели выборочную проверку, это действительно золото, а не крашеный вольфрам, как того опасались некоторые… советники – позволила она себе небольшую шпильку. – От центральных банков стран Евросоюза получено сорок семь процентов от согласованного объёма. Остальное находится в пути. Самые значительные задержки, как и следовало ожидать, вновь демонстрирует Великобритания. Они уже в третий раз просят отсрочку по «техническим причинам».
Министр финансов негромко фыркнул, откинувшись на спинку кресла.
— Ну кто бы сомневался. Британцы всегда были мастерами тянуть время, когда речь заходит о реальных обязательствах.
Волков подался чуть вперёд. На его лице медленно расцвела хищная, почти мальчишеская улыбка.
— Есть мнение, товарищи, что англичанам давно пора преподать небольшой урок. Можно назвать это карательной акцией, можно – демонстрацией силы. Предлагаю для начала отключить им всю генерацию на острове. Пусть посидят в темноте и подумают.
В кабинете повисла звонкая, недоумевающая тишина. Первым нарушил её Виктор Цветков. Помолодевший, выглядевший теперь едва ли на сорок пять, он медленно покачал головой, и в его голосе прозвучала усталость человека, который уже не первый десяток лет тушит чужие пожары.
— Анатолий Дмитриевич, вы иногда меня по-настоящему пугаете. Если мы начнём «прожаривать» всех подряд, то уже через полгода весь мир будет воспринимать нас как варваров и, извините, отморозков. Нам это действительно нужно?
Волков искренне удивился.
— А что они нам сделают, Виктор Сергеевич? Я серьёзно спрашиваю. Ядерное оружие мы у них выключили. Армии как таковой у них больше нет. Ну и что они реально могут? Пальчиком погрозят из Сент-Джеймского дворца?
Он обвёл взглядом всех присутствующих, и в его голосе зазвучали хулиганские нотки почти мальчишеского задора.
— Мы сейчас в таком положении, когда можем позволить себе практически всё. Сейчас нам всё спишут. А вот через месяц-другой — уже нет. Если мы будем продолжать играть в «хороших парней», то они снова начнут собираться в какие-нибудь блоки и коалиции.
Цветков наклонился вперёд. Голос его оставался спокойным, но в нём появились какие-то убеждающие, учительские нотки.