— Анатолий Дмитриевич, я очень вас прошу — давайте не рубить с плеча. Мы только-только закрепились в новой политической реальности. Люди ещё не привыкли к тому, что мир изменился. Если мы сейчас жёстко надавим на британцев, то завтра получим не просто ворчание, а консолидированный фронт сопротивления. Блоки и коалиции начнут собираться сами собой, даже из тех, кто сейчас молчит и боится.
Руководитель Росатома негромко буркнул, не поднимая глаз от своих бумаг:
— Не говоря уже о том, что мы рискуем потерять некоторые критически важные технологические цепочки. Часть компонентов для новых производств до сих пор проходит через структуры, контролируемые британскими бенефициарами.
Волков поморщился, побарабанил пальцами по столу, потом тяжело откинулся назад и выдохнул.
— Ладно… — нехотя буркнул он. — Уговорили. Я снимаю своё предложение.
Он бросил на Цветкова взгляд, в котором сквозила лёгкая досада.
— Но, если эти «джентльмены» и дальше будут тянуть резину с нашими требованиями, я к этому разговору обязательно вернусь. И решать буду уже единолично. Донесите это до островитян по своим каналам, Виктор Сергеевич.
Цветков склонил голову, давая понять, что принял решение Президента, сделал небольшую паузу, перелистывая бумаги и продолжил:
— У меня есть иное предложение. И, на мой взгляд, гораздо более конструктивное для всех нас. Нам нужно использовать текущий момент по максимуму. Предлагаю разместить значительную часть производств регенеративных капсул на территории Казахстана и Беларуси.
Он обвёл взглядом присутствующих, проверяя, правильно ли его поняли:
— Это даст нашим союзникам не просто экономический, а настоящий политический вес. Во-первых, мы частично снимаем риски: если вдруг по нам ударят — диверсия, кибератака или что-то более серьёзное — производство не остановится. Во-вторых, это крепче привяжет их к нам на долгие годы. Они будут чувствовать себя не просто получателями благ, а соучастниками большого проекта. В-третьих, это позволит нам быстрее наращивать объёмы производств — у них достаточно территорий, энергии и квалифицированных кадров.
Цветков слегка улыбнулся уголком рта.
— А самое главное — это будет мощный сигнал всему миру. Мы не жадничаем, мы делимся с теми, кто доказал лояльность. Это будет воспринято правильно.
Цветков сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и продолжил уже более спокойно, но с напряжением, которое всегда появлялось у него, когда речь заходила о действительно важных вещах:
— Есть ещё один вопрос, который я считаю необходимым поднять именно сейчас. Американцы в очередной раз, и уже весьма настойчиво, возвращаются к предложению создания общего пространства между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами. Возможно, даже конфедеративного государства. Они предлагают назвать его, к примеру, «United States of America & Russia» или просто «Конфедерация», со столицей на Гавайях, которые будут ими переданы под нашу юрисдикцию. Они даже готовы выселить всё население оттуда для нашего спокойствия
В кабинете снова стало тихо. Даже Волков перестал барабанить пальцами по столу. Цветков обвёл взглядом присутствующих и продолжил размеренно, взвешивая каждое слово:
— С точки зрения чистого прагматизма, у этого предложения есть определённые плюсы. Во-первых, мы получаем мгновенную и полную легитимизацию нашего нынешнего положения в глазах западного мира. Финансовые рынки откроются полностью, американский капитал и технологии пойдут к нам без всяких ограничений. Во-вторых, совместный контроль над Тихим океаном и Гавайями дал бы нам стратегический плацдарм, о котором раньше можно было только мечтать. Во-вторых, это позволило бы нам официально интегрировать часть американского военно-промышленного комплекса и научного потенциала под наш контроль, не прибегая к грубому давлению. И в-третьих, это был бы мощнейший пропагандистский ход: «два бывших противника объединяются ради будущего человечества». - Он сделал короткую паузу и слегка наклонил голову, словно сам прислушивался к собственным словам.
— Однако минусы, товарищи, на мой взгляд, значительно серьёзнее. Прежде всего, мы рискуем утратить реальные рычаги управления. Даже в составе конфедерации американская элита, с её колоссальным опытом работы с глобальными институтами, очень быстро начнёт доминировать в экономических и финансовых вопросах. Мы можем оказаться в положении старшего партнёра по названию, но младшего — по реальному влиянию. Во-вторых, возникает огромный риск утечки технологий «кузенов». Американцы будут требовать доступа к капсулам, к другим технологиям, к коду ИИ, наконец. Мне уже поступали намёки поделиться экспертами, которые взломали спутники «Афродита». И отказать им будет крайне сложно. В-третьих, внутри нашей страны такое объединение вызовет мощнейшее отторжение. Для значительной части нашего общества это будет выглядеть как предательство интересов страны в момент величайшего триумфа, куда там позорным соглашениям в русско-турецких войнах. Мы рискуем получить не только протесты, но и серьёзное брожение в армии и обществе.
Цветков посмотрел прямо на Волкова.
— И самое главное, Анатолий Дмитриевич. Создав такую конфедерацию, мы добровольно встраиваемся в систему, где второй центр силы всегда будет пытаться стать первым. Американцы никогда не смирятся с ролью младшего партнёра. Через десять-пятнадцать-двадцать лет они начнут бороться за реальное доминирование, используя все свои традиционные инструменты мягкой силы, где они особенно сильны. И тогда нам придётся либо подавлять их силой, либо постепенно сдавать позиции.
Он откинулся на спинку кресла и закончил уже тише:
— Поэтому я считаю, что предложение следует вежливо отклонить. Мы можем сотрудничать с ними на любых выгодных нам условиях — как с привилегированным партнёром, но не как с равным в одном государстве. Гавайи под совместной юрисдикцией — это всего лишь красивая приманка, цена за неё может оказаться слишком высокой…
Цветков ещё не успел закончить фразу, когда в кабинете произошло нечто неожиданное. Все четыре больших экрана, вмонтированные в стены, одновременно вспыхнули мягким голубоватым светом. Звук включения был почти беззвучным, но все присутствующие мгновенно напряглись. На экранах появилось одно и то же изображение — строгий кабинет с тёмно-серыми стенами и уже знакомым гербом Союза Советских Коммунистических Республик на фоне.
Перед камерой стоял Карл Слуцкер — второй координатор КомКона, человек, курировавший политическое сотрудничество со стороны пришельцев. Он выглядел так, будто просто зашёл в комнату, а не вышел на связь через защищённый канал с Энцелада.
— Я полностью согласен с Виктором Сергеевичем, — произнёс Слуцкер спокойным, ровным голосом, без приветствия и вступления. — Даже в формулировках.
В кабинете повисла абсолютная тишина. Волков медленно выпрямился в кресле.
Слуцкер холодно продолжил, глядя прямо в камеру:
— Союз Советских Коммунистических Республик категорически не приемлет подобного уровня интеграции с любыми империалистическими структурами. Создание любого образования на равных правах с Соединёнными Штатами, а тем более формирование единого политического субъекта, является прямым нарушением духа и буквы наших договорённостей.
Он сделал короткую паузу.
— Мы передали вам технологии, знания и инструменты, которые позволили вам занять нынешнее положение. Мы сделали это при одном условии: вы остаётесь самостоятельным центром силы, а не частью чьей-либо системы. Положительное решение российской стороны по данному вопросу будет расценено нами как грубейшее нарушение достигнутых соглашений. Последствия такого шага будут крайне серьёзными и необратимыми.
Слуцкер слегка наклонил голову, и в его глазах мелькнуло какое-то холодное, липкое, почти нечеловеческое выражение.
— Мы надеемся, что до этого не дойдёт. Вы уже получили гораздо больше, чем кто-либо мог рассчитывать. Не стоит испытывать наше терпение.