Он поднял глаза на присутствующих. Все тепло улыбались, с выражением глубокого морального удовлетворения на лицах.
Доктор Ламбер из «Врачей без границ» слегка прослезился:
— Это… это действительно великий день для человечества. Мы не просто спасаем жизни. Мы переписываем судьбы целых поколений.
Сара Эванс из Красного Креста восторженно добавила:
— Когда я думаю о том, сколько детей мы уже спасли… сколько улыбок мы увидим вместо слёз и голода… у меня мурашки по коже. Мы действительно меняем мир к лучшему.
Представитель ООН торжественно кивнул:
— История нас не забудет. Мы стоим на правильной стороне.
Русский спокойно улыбнулся в ответ, глядя на всех этих искренне верящих в своё благородство людей.
— Господа, — сказал он весомо — мы делаем по-настоящему благородное дело. История нас не забудет.
В комнате раздались бурные аплодисменты, переходящие в овации.
Глава 11. Контакт.
Новосибирск, раннее утро воскресенья. День Ноль.
Весна в этом году выдалось тёплой и ласковой. На балконе их квартиры в «Сибирском Квартале» Джесс поливала цветы. Она уже почти привыкла к этому смешному русскому ритуалу — каждое воскресенье в полдевятого утра она выходила с лейкой и маленькой тряпочкой, протирала листья монстеры и фикуса, которые упорно росли несмотря на сибирский климат.
Наушник в правом ухе тихо бормотал:
— Повторите за мной, пожалуйста: «Я хочу купить хлеб в магазине».
Джессика старательно повторила фразу с сильным американским акцентом:
— Я хо-очу купить хлеб в магази-не…
Репетитор Максим, спокойный парень из Владивостока, мягко поправил:
— «Хачу», Джессика. «А» должна быть фрикативной, невыраженной. И «магазине», а не «магази-не». Давайте ещё раз.
Она улыбнулась и уже собралась повторить, когда вдруг всё изменилось.
Голос в наушнике булькнул и прервался. Экран мобильника моргнул, и погас.
Джессика нахмурилась и вытащила наушник.
— Дэн? У нас интернет пропал?
По всему горизонту — от Академгородка до левого берега Оби — в бледно-голубом утреннем воздухе стали проступать огромные, полупрозрачные экраны. Они висели неподвижными, гигантскими голограммами, размером с многоэтажные дома, мягко мерцая и постепенно обретая чёткость. Одновременно по всей планете, на всех устройствах — от новейших смартфонов и телевизоров до старых радиоприёмников — началась одна и та же трансляция. Джессика замерла на балконе с лейкой в руке. Вода тихо лилась ей на ноги, стекая по плитке, но она ничего не замечала. Её взгляд был прикован к небу.
С неба, из динамиков телефонов, из телевизора в гостиной, из колонок у соседей — отовсюду зазвучал один и тот же спокойный, чистый, удивительно ровный мужской голос на русском языке. Одновременно по всему миру шёл мгновенный синхронный перевод на сотни языков — от английского и ханьского до тамильского и суахили.
— Граждане Земли. Мы обращаемся к вам от имени Союза Советских Коммунистических Республик.
Джессика выронила лейку. Оставшаяся вода разлилась по плитке балкона.
— Дан! — крикнула она срывающимся голосом. — Дан, иди сюда! Быстрее!
Из спальни выбежал заспанный Дэнни в одних шортах. Он ещё не успел ничего понять, когда голос продолжил:
— Сегодня мы официально объявляем о начале нового этапа в истории вашей цивилизации. Наших цивилизаций.
На всех экранах, и на всех электронных устройствах по всей планете появилось изображение незнакомого мужчины — спокойного, уверенного, в тёмно-синем комбинезоне с маленькой эмблемой серпа и молота.
— Мы провели длительное наблюдение за вашей планетой…
В этот момент трансляция переключилась на виды с орбиты Земли. Из небытия на низких орбитах появлялись гигантские, антрацитово-чёрные объекты сложной икосаэдрической формы. Камеры фокусировались на этих орбитальных платформах, которые, помаргивая холодными голубыми вспышками двигателей коррекции, неспешно занимали позиции над планетой в каком-то только им понятном, идеально выверенном порядке.
Они висели над Землёй, словно механические боги, вышедшие из тьмы космоса. Грани икосаэдров едва заметно пульсировали тусклыми огоньками. Время от времени по поверхности объектов пробегали, словно нервные импульсы тонкие, мерцающие линии.
С граней платформ, обращённых к планете, начали наноситься лучевые удары. По всему миру на экранах в реальном времени показывали, как яркие, ослепительно-белые столбы света с космических платформ бьют по военным объектам: главные базы НАТО в Германии, Италии, Великобритании, Турции и Южной Корее, крупнейшим военным портам и авианосным группам США в Атлантике и Тихом океане, военным базам и крупным кораблям Китая в Южно-Китайском море и у берегов Тайваня и ключевым военным объектам других крупных государств. Вспышки моргали над всей планетой. Кроме территории России.
Голос пришельца продолжал звучать спокойно и непререкаемо:
— Прошу сохранять спокойствие. На данном этапе жизни и здоровью ваших близких и вашему ничего не угрожает. Демонстрация, которую вы только что видели, произведена с помощью нелетального оружия, избирательно поражающего только электронные устройства. С этого момента Российская Федерация, при нашем полном техническом, военном и политическом содействии, берёт на себя ответственность за поддержание порядка, технологического развития и социального баланса на вашей планете. Для подтверждения серьезности наших намерений, мы проведем незначительную акцию демонстрации, на примере Польской и Украинской республик.
* * *
На Украине и Польше одновременно отключилось абсолютно всё. Электричество, связь, интернет, системы управления, военная техника — вся современная инфраструктура двух стран погрузилась в мёртвую, абсолютную тишину. Такого не случалось никогда в истории человечества. Электростанции одна за другой выходили из строя, на линиях высоковольтных передач одновременно вспыхивали огни святого Эльма и короткие замыкания. Города и сёла погружались во тьму. В Киеве, Варшаве, Львове, Кракове и сотнях других городов лифты в многоэтажных домах резко остановились между этажами. В кабинах погас свет. Люди в полной темноте начали стучать кулаками в металлические двери, кричать, звать на помощь. Их голоса эхом разносились по шахтам застывших лифтов.
* * *
В небе обеих стран начали падать самолёты. Пассажирский Boeing 737-800, выполнявший рейс Варшава — Лондон, внезапно потерял оба двигателя и всю электронику на высоте около пяти тысяч метров. В кабине мгновенно наступила мёртвая, звенящая тишина, которую нарушал лишь леденящий свист ветра за бортом. Пилоты отчаянно вцепились в штурвалы, пытаясь удержать тяжёлую машину в планировании, но все современные системы — от автопилота до приборных панелей — молчали, словно умерли.
Самолёт медленно, но неумолимо снижался в неизвестность. И только на высоте около трёх тысяч метров в наушниках командира внезапно раздался старческий, но удивительно спокойный и твёрдый голос:
— LOT351, это Станислав Врублевский, бывший диспетчер Люблина. Я вас слышу. Что случилось? Подтвердите высоту и скорость.
Капитан Томаш Вуйцик мгновенно прокричал в микрофон:
— Станислав, mayday! У нас всё вырубилось! Высота примерно две тысячи восемьсот, скорость двести десять узлов. Все электронные системы мертвы. Просим вектор на… на… да хоть куда-то!
— Понял вас, LOT351, — голос старика оставался ровным, почти будничным. Вы же на старом 737? Если у вас механическое управление не демонтировали, попробуйте разворот вправо на курс zero-seven-zero. Снижайтесь с вертикальной скоростью не больше семисот футов в минуту. Старая запасная полоса 018 в Люблине должна быть свободна, не пытайтесь лезть на новую ВПП, там наверняка сейчас ужас что творится. Покрытие там, конечно, не новое, но вам выбирать не из чего. Ветер шестьдесят, двенадцать узлов. Я попробую вас вести до касания. И да поможет нам Дева Мария.