Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я не знаю, — сказал Майкрофт. — И, если честно, мне очень не хочется это выяснять.

Глава 3. Свидетель

Глава 3. Свидетель

Вашингтон, Пекин, Лондон, Париж. Июнь.

Папку собирал Майкрофт, и собирал её четыре дня.

Цветков просил сделать коротко, и Майкрофт уложился в одиннадцать страниц. Цветков прочитал их в ночь перед первым вылетом, на кухне, с остывшим чаем, и поймал себя на том, что читает так же, как будут читать все, кому он повезёт эту папку: сначала с недоверием, потом с тяжёлым любопытством и под конец уже не поднимая глаз. Майкрофт выстроил текст именно так, чтобы человек не мог остановиться на середине. Он начинал издалека, с того, кем кузены были на самом деле, когда снимали маску «советских братьев из параллельного мира»: огромные головоногие, живущие в воде подо льдом Энцелада, четыреста тысяч бодрствующих и полтора миллиона спящих в ожидании своей очереди. Затем он давал слово им самим — несколько сухих, почти канцелярских абзацев из их архивов, переведённых без единого прилагательного, о том, как устроено их омоложение и что именно они называют якорем. После этих абзацев никакие пояснения уже не требовались, и Майкрофт их не давал. Он переходил к цифрам. «Мост Надежды» за пятнадцать лет: сколько детей ушло и сколько вернулось — сначала по всему миру, потом по каждой стране в отдельности, с датами, номерами распоряжений и подписями тех, кто утверждал квоты. Подписи Майкрофт оставил факсимильными, и Цветков, дойдя до российской таблицы, узнал среди них свою.

Для каждой встречи Майкрофт делал свою папку. Отличалась она одной страницей — той, где стояли цифры по стране собеседника. Монсеньор Ианни полетел со всеми четырьмя. Его Святейшество отпустил своего личного секретаря на три недели, и Цветков видел, чего это стоило Урбану, и понимал, зачем. Русским на слово не поверил бы никто, да и не захотели бы — слишком сильно давила рука Екатеринбурга на шеи всех оставшихся великих держав.

— Я буду говорить одну фразу, — сказал Ианни в самолёте, когда они летели в Вашингтон. — Одну и ту же, везде. Больше от меня ничего не требуется.

— Мм?

— «Святой Престол располагает показаниями существа, захваченного в Испании, и подтверждает их подлинность». — Он снял очки и протёр их. — Я её выучил. На четырёх языках.

* * *

В Вашингтоне было жарко, по-июньски влажно, и кондиционеры в Госдепартаменте гудели так, что в кабинете госсекретаря на седьмом этаже приходилось говорить громче обычного. Госсекретарь принял их без помощников, сам налил воды и сам сел напротив.

— Мистер Цветков, сэр. Монсеньор. — Он посмотрел на папку. — Это то, о чём вы говорили по телефону?

— Это то, о чём я не мог говорить по телефону, — сказал Цветков и положил папку на стол.

Госсекретарь читал долго. Первые страницы он пролистал быстро, с вежливым лицом человека, которому показывают не очень убедительную презентацию. На таблицах замедлился. На странице с американскими цифрами остановился совсем и прочитал её дважды, водя пальцем по строчкам. Цветков видел, как палец задержался на подписи внизу: подпись была его собственная, восьмилетней давности, когда он ещё был заместителем.

— Святой Престол располагает показаниями существа, захваченного в Испании, — сказал Ианни ровно, — и подтверждает их подлинность.

Госсекретарь не ответил. Он закрыл папку, положил на неё ладонь и долго сидел так, глядя куда-то мимо обоих.

— Как давно вы знаете? — спросил он наконец.

— С весны.

— С весны. — Он повторил это тихо, и вдруг его голос сорвался вверх. — Три месяца. Три месяца вы знали, что мы пятнадцать лет отдаём им детей, и пришли сейчас. Сейчас, когда вам что-то от нас понадобилось. Я правильно понимаю, что вы пришли не каяться?

— Каяться я пришёл бы и так, — сказал Цветков. — Но с делом быстрее.

— С каким делом?

— Над нами двадцать четыре платформы, — сказал Цветков. — Сбить их можно только разом, за одно окно минут в пять, иначе уцелевшие успеют ответить, а как они отвечают, вы видели в день Контакта. Время мы выбрали, оно будет осенью. Со своей земли мы достаём меньше половины. Остальные висят над Тихим и Индийским океанами, и дотянуться до них можно только оттуда, где сейчас стоит ваш флаг. Нам нужен Ванденберг. Нужен Кваджалейн. И нужен Диего-Гарсия: с англичанами мы поговорим отдельно, но база там ваша.

Госсекретарь слушал, и лицо у него становилось всё жёстче.

— То есть вы приходите ко мне с этим, — он постучал пальцем по папке, — и тут же просите поставить ваши ракеты в Калифорнии.

— Да.

— Вы хоть представляете, как это будет выглядеть у нас в Белом доме?

— Представляю. Поэтому я не прошу ответа сегодня.

Госсекретарь встал, отошёл к окну и некоторое время смотрел на Потомак, на мутную июньскую воду.

— Мне нужно поговорить с президентом, — сказал он, не оборачиваясь. — И мне нужно… просто посидеть одному. Оставьте мне это. — Он кивнул на папку. — Вы ведь сделали копию.

— Это и есть копия. Оригинал вам не нужен.

Уже в лифте Ианни сказал вполголоса:

— Он злится не на них.

— Он злится на нас, — согласился Цветков. — На них злиться бесполезно. А мы рядом, и у нас есть лицо.

* * *

В Пекине их принимали в Дяоюйтае, в гостевом доме посреди парка, где по дорожкам ходили садовники в одинаковых синих куртках и каждый куст был подстрижен с математической точностью. Заместитель председателя, старый знакомый Цветкова ещё по посольским временам, встретил их у дверей, справился о здоровье Его Святейшества и о погоде в Москве и предложил чай.

Папку он читал молча, страницу за страницей, с одним и тем же выражением. Таблицу по Китаю он прочитал так же быстро, как все остальные, — может быть, даже чуть быстрее, — и перевернул страницу, не задержавшись.

— Святой Престол располагает показаниями существа, захваченного в Испании, — сказал Ианни, — и подтверждает их подлинность.

— Благодарю вас, монсеньор. — Заместитель председателя закрыл папку и аккуратно выровнял её край по краю стола. — Виктор Сергеевич, это очень серьёзный документ. Мои коллеги изучат его со всем вниманием.

— Нам понадобится Хайнань, — сказал Цветков.

— Мои коллеги изучат и это.

Больше он ничего не сказал. Ни вопроса о том, как давно Москва знает, ни упрёка. Он проводил их до машины, ещё раз справился о здоровье Его Святейшества и долго стоял на ступенях, глядя им вслед.

— Он знал, — сказал Ианни, когда машина выехала за ворота.

— Догадывался, — сказал Цветков. — Китайцы всегда всё считают. — Он помолчал. — Но он не знал, что знаем мы. Вот это для него новость.

— И какой из этого вывод?

— Он позвонит первым, — сказал Цветков.

* * *

Лондон встретил их дождём. Министр иностранных дел принял их в старом здании на Кинг-Чарльз-стрит, в кабинете с камином, который не топили лет сто, и портретами людей в париках, которые когда-то делили мир по линейке. Министр был молод для своей должности и очень хорошо одет. Папку он читал стоя, у окна, и чем дальше читал, тем выразительнее становилось его лицо.

— Святой Престол располагает показаниями существа, захваченного в Испании, — сказал Ианни, — и подтверждает их подлинность.

Министр закрыл папку с хлопком.

— Это чудовищно, — сказал он. — Это просто чудовищно. Вы, господин Цветков, вы и ваш президент — вы пятнадцать лет вели человечество под нож. Вы торговали детьми. Вы предатели человечества, и я не знаю, как вы можете сидеть здесь и смотреть мне в глаза.

Он говорил хорошо, с паузами, с правильно поставленным голосом, и Цветков подумал, что этот текст, возможно, был готов ещё до того, как министр открыл папку. Ианни смотрел в пол.

— Господин министр, — сказал Цветков мягко, — у нас любят одну пословицу про соринку в чужом глазу. Целиком я её приводить не стану. Монсеньор, полагаю, помнит, как там дальше.

1178
{"b":"982732","o":1}