Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он подался чуть вперёд.

— Двадцать третьего марта в Мадриде, в отеле на Кастельяна, была похищена Хелен Слуцкер, представитель научно-технического направления. При захвате погибли четверо сотрудников вашей охраны. Я начинаю с них, Анатолий Дмитриевич, потому что они погибли, выполняя обязательства перед нами, и мы этого не забудем.

Волков коротко наклонил голову.

— Анатолий Дмитриевич, Хелен моя племянница.

Волков не пошевелился. Про предполагаемое родство он знал с первой встречи — фамилия одна, это отметил ещё протокольный отдел на первой встрече. Кем именно они друг другу приходятся, не спрашивали ни разу: в двадцать шестом стороны договорились, что персоналии не обсуждаются, и договорённость соблюдали обе стороны. За пятнадцать лет Карл Слуцкер не сказал о себе ни одного лишнего слова.

— Дочь моей покойной сестры, — сказал он. — Я знаю её с рождения. Прошу прощения за то, что смешиваю личное со служебным, — сказал Слуцкер. — Это непрофессионально, и мне об этом уже сказали. Но я веду с вами переговоры почти двадцать лет и считал, видимо ошибочно, что имею право на прямоту.

— Имеете, — сказал Волков.

— Тогда я перейду к делу.

Слуцкер расцепил пальцы и положил ладони на столешницу.

— Мы рассматриваем случившееся как враждебный акт, совершённый на территории планеты, входящей в сферу вашей ответственности, в отношении лица, находящегося под защитой соглашений двадцать шестого года. И мы требуем от союзника исчерпывающих мер по установлению и передаче виновных.

Волков помолчал столько, сколько было нужно.

— Карл Генрихович, я разделяю вашу оценку случившегося. Конфедерация рассматривает произошедшее в Мадриде как тягчайшее преступление и как прямое посягательство на основы наших отношений. Двадцать третьего марта погибли четверо наших сотрудников, все при исполнении, которые обеспечивали безопасность вашего представителя. Разрешите передать соболезнования семье Хелен от себя лично и от лица Конфедерации.

— Благодарю и передам.

— Расследование ведётся с двадцать четвёртого числа. По линии Следственного комитета возбуждено дело по факту убийства наших граждан за рубежом, ведёт его центральный аппарат. По линии внешней разведки работает отдельная группа. Двадцать пятого мы направили ноту Королевству Испания с требованием полного содействия. Двадцать шестого — ноту Святому Престолу.

Слуцкер чуть поднял голову.

— В Ватикан?

— Место захвата, характер действий и уровень подготовки нападавших вынуждают нас проверять все версии, — сказал Волков. — В том числе и эту.

— Понимаю.

— Кроме того, отдельные запросы направлены в Интерпол, в европейское бюро и по нашим каналам в двенадцать стран. Мы подняли всё, что можно поднять, Карл Генрихович. Результата пока нет.

— И что у вас есть на сегодня? — спросил Слуцкер.

— На сегодня у нас есть четверо погибших сотрудников ФСО, разнесённый этаж отеля и запись с камер за двадцать минут до входа. Дальше камеры не работают.

— Кто участвовал?

— Профессионалы. — Волков не стал смягчать. — Группа не менее двадцати человек, из них часть с боевыми аугментациями высокого уровня. Работали накоротке, без огнестрела, уложились менее чем в три минуты. Так умеют работать четыре организации на планете, и две из них наши.

— А две другие?

— Устанавливаем.

Пауза.

— Устанавливаете, — повторил Слуцкер без всякого выражения.

— Карл Генрихович, я не буду называть вам версии, пока они являются версиями. Вы получите имена, когда они у меня будут, и получите их первым — я это уже сказал и повторяю.

Слуцкер сцепил пальцы.

— Анатолий Дмитриевич, у меня ещё один вопрос, и я задам его прямо. К этому имеет отношение Конфедерация?

Вот теперь Волков ответил сразу, без паузы.

— Нет. Ни одна служба, ни одно ведомство, ни один сотрудник. Я говорю это под личную ответственность.

— Я вас услышал, — сказал Слуцкер.

И замолчал. Пауза вышла длиннее обычного — заметно длиннее.

Потом он сказал совсем другим тоном:

— Анатолий Дмитриевич, у меня есть вопрос не по существу. Где она?

Волков посмотрел на него.

— Я не располагаю сведениями.

— Совсем?

— Совсем, Карл Генрихович. Я не знаю, где она и что с ней. Мне это самому крайне неприятно. Мы бросили все силы, при необходимости мы готовы взять штурмом Дворец Святого Петра в Риме, но нам нужны основания. Мы их ищем.

Слуцкер сцепил пальцы обратно.

— Она жива?

— Я не знаю.

— Анатолий Дмитриевич. — Он произнёс это очень ровно. — Я не спрашиваю, кто это сделал, — вы сказали, что не знаете, и я принял ваш ответ. Я спрашиваю только одно: жива ли она. Это разные вопросы.

— Я понимаю, что разные. Я не знаю.

— Тогда я задам иначе, — сказал Слуцкер. — Вам известно, оказывалась ли ей медицинская помощь?

— Карл Генрихович, я не знаю даже, где она находится. О медицинской помощи мне тем более ничего не известно.

— Понимаю. И ещё одно. Верните её. В любом состоянии.

Он сказал это и остановился, будто споткнулся о собственную фразу.

— В любом, живую или… — голос слегка сорвался. — Я говорю сейчас не как представитель Советского Союза.

Волков долго молчал.

— Я сделаю всё, что смогу, — сказал он наконец.

— Тогда последнее, и это уже официально.

Голос снова стал ровным и заученным.

— В связи с обеспечением безопасности персонала и до завершения расследования сотрудничество по техническому направлению приостанавливается. Квартальные обновления управляющих пакетов не будут переданы. О возобновлении будет сообщено дополнительно. Визиты наших представителей на Землю прекращаются.

Чернобровин поднял голову.

— Карл Генрихович…

— Господин Чернобровин, это временная мера.

— Это более миллиона установок в по всему миру.

— Я знаю, сколько это установок, — сказал Слуцкер. — Повторюсь, мера временная. Я лично заинтересован в том, чтобы она была короткой.

Он помолчал.

— И ещё. Программа по культурному обмену продолжается в прежнем объёме. Здесь никаких изменений нет, графики остаются в силе, ближайшую партию мы ожидаем по расписанию.

Он произнёс это тем же тоном, каким произнёс предыдущее.

— До связи, Анатолий Дмитриевич.

Экран погас. В зале делегаций стало очень тихо. Цветков достал сигареты, посмотрел на них и убрал обратно.

— Ну что ж, — сказал Чернобровин. — Нас только что поставили на счётчик.

— Прямо как в девяностые, — согласился Волков.

Он сидел, глядя на тёмную стену.

— Виктор Сергеевич, вы заметили?

Цветков помолчал.

— Заметил, — сказал он. — Мы обновления не получим, а детей отдаём по графику. И он не услышал, как это прозвучало.

— Да не это.

Волков наконец повернулся.

— Он три раза спросил про неё. Где она, жива ли, лечат ли.

— И?

— И ни разу не спросил, что с ней делали двадцать один час. И ещё одно, Виктор Сергеевич. Я чуть не спросил его, почему они сами её не нашли.

— А почему не спросили?

— Потому что в двадцать четвертом они сели в Одинцово, и никто на земле про это не узнал, пока они не вышли. — Волков смотрел на тёмный экран. — У них над нашей головой летают боевые платформы. И они неделю не могут выяснить, жив их человек или нет. Одно из двух, Виктор Сергеевич, либо они не всё видят, либо видят и зачем-то спрашивают у меня.

Руслан Мухич

Компенсация. Том 4. Постоянные интересы

Пролог

Пролог

Екатеринбург. Зима, за три месяца до Толедо.

Крышка медицинской капсулы отошла в сторону с мягким гидравлическим вздохом.

Подполковник Мендоса открыл глаза. Первой мыслью было: «Слишком ярко». Но уже через долю секунды зрачки адаптировались, и мир обрёл кристальную чёткость. Он сел. Тело слушалось идеально, без боли и без привычной усталости после долгого пребывания в капсуле, и эта лёгкость почти пугала.

1169
{"b":"982732","o":1}