Господи.
Четыре года мы строили клетку вокруг того, что надо было просто положить в другое место. Сати, я вам сейчас задам вопрос, и вы можете не отвечать. Куда он не смотрит?
От:
28 октября, 22:47
Не знаю. Я его не видела.
Могу сказать, куда не смотрю я, — может, совпадёт.
Я не смотрю в процедурную память. Никто не смотрит. Мы все ищем эпизоды: где был, что видел, кто говорил. А тело помнит иначе — как двигаться, как держать, в каком порядке. Это не рассказывается словами, поэтому и не ищется словами.
Ребёнок, у которого я вычистила всё про отца, через год стал заваривать чай в том же порядке, что и он. Он не помнил ни отца, ни чая. Руки помнили.
Если ваш умеет читать эпизоды — а он умеет, судя по описанию, — то он, скорее всего, не считает телесное памятью вообще. Так думают почти все. Так думала я, пока не увидела чайник.
Это всё, что я могу сказать по существу.
С. П.
От:
2 ноября, 11:20
Сати, простите за задержку — согласовывала.
Отвечаю с личного, служебный сейчас недоступен.
Мне разрешили продолжить с вами разговор. Формулировка была: «в рамках профессионального обмена». Что это значит на практике, не знает никто, включая тех, кто её писал.
Я хочу спросить прямо, и мне неловко. Вы бы согласились приехать и посмотреть на материал? Не поработать, просто посмотреть и сказать, что вы видите. Я организую всё как консультацию, официально, через ваш фонд, с оплатой, с договором, как положено.
Мне нужен человек, который знает и видел больше меня. Вас в мире четверо, и трое работают на людей, которым я не могу это показать.
А. Ю.
От:
2 ноября, 23:58
Что за материал?
От: a.yunina@***.gov.ru
3 ноября, 07:02
Сканы. Одиннадцать человек.
Все прошли воздействие, о котором я вам писала. Все живы, все функциональны.
Все – дети, от семи до одиннадцати лет. Я знаю, что вы работаете с детьми. Поэтому и спрашиваю.
От:
3 ноября, 07:19
Присылайте.
От: a.yunina@***.gov.ru
3 ноября, 09:40
Не по почте. Встретимся во Владивостоке. Билеты и гостиницу вам вышлет бухгалтерия на почту.
Спасибо.
И ещё — совсем не по делу. Вы ведь были на практике в Роттердаме в двадцать девятом? Мне кажется, я вас там видела, у Ван Дейка. Или я путаю?
От:
3 ноября, 21:55
Путаете.
Жду.
Глава 6. Оружие.
Глава 6. Оружие.
Нигде и никогда. Внутреннее пространство мышления. Симуляция.
Мендоса поднял голову.
— Стоп, — сказал он. — Стоп, сеньор Холмс. Вернитесь на два шага назад.
Майкрофт всё также помешивал какао.
— Вы сказали: оружие нужно всему человечеству. Не Конфедерации. Не корпорациям. Всему человечеству. Против кого?
Мальчишка перестал мешать какао в чашке, Морозов очень медленно повернул голову и посмотрел на аватарку — и Мендоса успел заметить в этом движении то, чего не раньше не было. Русский был недоволен.
— Я задал вопрос, — сказал Мендоса.
— Я слышал, — сказал Майкрофт.
— Вы сказали «если отношения испортятся». Я решил, что вы имеете в виду нас. Орден, Инквизицию, американцев, кого угодно из тех, с кем вы делите планету.
Он подался вперёд.
— Но человечество — это и вы, и мы, и американцы. Всё человечество, сеньор Холмс, — это когда снаружи есть кто-то ещё.
Где-то в глубине тайги снова крикнула сойка, и Мендоса отметил, что крик был тот же самый — нота в ноту, с той же паузой перед.
Запись. Одна и та же, по кругу. Морозов загасил сигару о табурет, хотя она ещё дымилась.
— Хоакин, — сказал он. — Вы очень вовремя цепляетесь к словам. Это хорошее качество, но я бы предпочёл, чтобы вы приберегли его до того момента, когда мы обо всём договоримся.
— А если я не договорюсь?
— Тогда вы выйдете из этого кресла через пару фемтосекунд и не будете помнить ничего, — сказал Морозов. Он достал новую сигару, но раскуривать не стал — покатал между пальцами и положил на пень. Сигара мгновенно промокла, и Морозов укоризненно взглянул на подростка. Майкрофт развел руками и достал из ниоткуда новую, точно такую же, но уже сухую сигару.
— Вы невнимательны, Хоакин, — сказал он. — Я уже говорил: существуют определённые группы в руководстве моей страны, которые не желают полностью зависеть от пришельцев. Я это произнёс недавно, а вы кивнули и не спросили.
— Я спрашиваю сейчас.
— А против кого — ну вы же взрослый мальчик. — Морозов посмотрел на него с той же ровной вежливостью, с какой говорил всё это время. — Догадайтесь сами.
Мендоса молчал. Тайга вокруг стояла неподвижно. Ветер шевелил ветки одинаково, по кругу, с одним и тем же интервалом; он заметил это только сейчас. Сойка заорала еще раз, но уже другим тоном.
— Вы серьёзно? — спросил он наконец.
— Я похож на человека, вытащил вас сюда ради шутки?
— Они же дали вам всё. Капсулы. Технологии. Материалы, из которых сделан мой костюм.
— Дали, — согласился Морозов.
— И вы готовите против них же оружие.
— Мы готовим противовес. — Морозов чуть развёл руками. — Хоакин, я всю жизнь работаю с людьми, которые дают гораздо меньше и требуют гораздо больше. Есть простое правило: если кто-то очень щедр и очень терпелив, надо спросить себя, что он рассчитывает получить в конце.
— И что?
— Вот этого мы и не знаем наверняка, — сказал Морозов – но я бы поставил все свои деньги против ржавого гвоздя, что цена меня не устроит.
Он наконец раскурил сигару.
— Пятнадцать лет, подполковник. Они дали нам всё, о чём мы просили, и ни разу не попросили ничего, кроме квоты. Ни территории, ни ресурсов, ни баз. Ничего, что можно было бы понять. Это должно настораживать.
Он выпустил дым, и дым завис в неподвижном таёжном воздухе.
— Люди так себя не ведут. Ни один народ на этой планете за всю её историю так себя не вёл. А они, по их же словам, люди, — сказал он. — Параллельная ветвь. Ушли вперёд, вернулись, помогают. Так они говорят нам.
— Вы им не верите – хмыкнул Хоакин, слегка расслабившись.
Морозов посмотрел на тлеющий кончик сигары.
— Я, подполковник, в принципе никому не верю, — сказал он. — Это профессиональное. Мы с вами, некоторым образом, коллеги, просто я занимался глубоким внедрением, а вы – оперативник. Но есть разница между «не верю» и «не сходится». Не верить — это про меня. А не сходится — это уже про них. Вот на всякий случай мы и хотим иметь кое-что в рукаве. Больше я вам сейчас не скажу ничего, и не потому, что не доверяю, а потому, что сам не знаю.
Мендоса долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на мальчишку, который за всю эту пикировку не произнёс ни слова и сидел, грея ладони о кружку.
— Сеньор Холмс.
— Да?
— Он не знает. А вы?
Пауза вышла на полсекунды длиннее, чем нужно.
— А у меня недостаточно данных, подполковник, — сказал Майкрофт.
— Хорошо, — сказал Мендоса. — Допустим, я всё это выслушал. Теперь объясните мне простую вещь, сеньор Морозов. Зачем это нужно мне?
Морозов хмыкнул.
— Подполковник, вы ходите по чертовски тонкому льду.
— Я привык.
— Вы не привыкли, вы просто ещё не посмотрели вниз. — Морозов затянулся. — Давайте я вам напомню, что у вас за спиной. Вы уже изменили Ордену. Не в переносном смысле, не в душе, а фактически: вы дважды сдавали орденские объекты людям, к Ордену отношения не имеющим, и оба раза это оформлялось как боевые потери.
Мендоса не пошевелился.
— Вы работаете с эмиссарами Тропы. Они вас дважды вытаскивали, один раз из Чили. И если вы всерьёз рассчитываете, что наркоторговцы с Фиджи вытащат вас, когда до вас доберутся свои же, я буду крайне в вас разочарован.