— Анна Борисовна, а вы не хотели бы его еще раз просмотреть под жестким режимом? Оборудование для нас новое, экспериментальное. Скажем, что не так настроили… — Абдуллин хмыкнул, стряхивая пепел.
Юнину передёрнуло, словно Абдуллин предложил ей как следует окунуться в канализацию.
— Увольте, Марат Валиевич, это слишком даже для меня. Я всякое повидала за пятнадцать лет службы, но такое…
Может, тогда пускай искин посмотрит? Прожарит мозги этой гниде как следует.
— Вам бедного искина не жаль? Он же самообучается! Ну и в конце концов, закон там новый или нет, но то, что вы предлагаете – это стирание личности. Убийство. Мы не будем никак отличаться от римских инквизиторов или вот таких же, как и он.
— Ну, хорошо, воля ваша – он пожал плечами
Анна докурила до половины и раздавила сигарету в жестяной крышке, заменявшей здесь пепельницу.
— Марат Валиевич, — сказала она. — Можно нескромный вопрос? Вы вообще понимаете, чем мы сегодня занимались?
— Первым в стране легальным ментоскопированием. Дума хоть на что-то сгодилась.
— Я двадцать лет кладу людям в голову то, о чём они потом не помнят. Установки, последовательности, спящие программы. Носитель уходит на годы, женится, живёт своей жизнью и понятия не имеет, что в нём лежит, пока не услышит нужное слово.
Она посмотрела на пустое кресло с поднятым шлемом.
— Это одна и та же техника, Марат Валиевич. Одна и та же, только в разные стороны. Чтобы что-то вынуть, надо понимать, как оно там устроено. А кто понимает, как оно устроено, тот его и положит.
Абдуллин хмыкнул.
— То есть вы сейчас можете этому нашему другу что-нибудь в голову засунуть?
— Сейчас нет. Через полгода работы — да.
— И он не узнает?
— Никогда, — сказала Анна. — В этом весь смысл.
Абдуллин перестал улыбаться. Он посмотрел на неё — коротко, оценивающе, — и Анна отчётливо увидела, как он в первый раз за весь день подумал о ней как о человеке, которого стоит опасаться.
— Не бойтесь, — сказала она. — У меня подписка о неразглашении толщиной с уголовный кодекс.
— Да я и не боюсь.
— Боитесь.
Абдуллин затушил сигарету.
— Тогда, чтобы загладить сегодняшнюю историю, — сказал он, — не согласитесь ли поужинать?
Анна бледно улыбнулась.
— Поужинать? Боюсь, мой желудок этого не выдержит. Но от пары чашек крепкого кофе в вашей компании не откажусь.
* * *
Сати. Переписка
Переписка. Октябрь — ноябрь, 15 лет после Контакта.
От: a.yunina@…***.gov.ru
Кому:
Тема: Вопрос по вашей методике (не по работе)
14 октября, 09:41
Уважаемая доктор Венда, простите, если пишу не на тот адрес. Я нашла его в справочнике авторов, а он двухлетней давности.
Пишу вам без всякой надежды на ответ, поэтому постараюсь коротко.
Меня зовут Анна Юнина, я врач, сейчас работаю по линии одного ведомственного института Конфедерации. Мы с вами не знакомы, но пару лет назад я слушала ваш доклад в Сингапуре — тот, где вы показывали работу с эмоциональными якорями у взрослых. Я тогда сидела в четвёртом ряду и половину не поняла.
У меня к вам сугубо профессиональный вопрос, и он мне нужен для собственной головы, а не для отчётности.
Задача: сохранить конкретный участок памяти при внешнем деструктивном воздействии. Не защитить носителя — носитель мы защитить не можем. Сохранить именно след.
Мы четвёртый год бьёмся об экранирование и стабилизацию. Результаты нулевые. Я подозреваю, что мы делаем что-то принципиально не то, но не понимаю что.
Если вам это неинтересно или у вас нет времени — просто не отвечайте, я пойму.
С уважением,
А. Ю.
От:
Кому: a.yunina@***.gov.ru
Тема: Re: Вопрос по вашей методике (не по работе)
17 октября, 23:08
Здравствуйте. Адрес верный, я всё ещё веду приёмы — по четвергам, если не срывается.
Остальные шесть дней я подписываю всякие важные бумаги
Отвечаю поздно, извините — всякие важные бумаги занимают девяносто процентов моего внимания. Вопрос у вас интересный, но поставлен неправильно.
Вы пытаетесь сделать след прочнее. Это не работает и не будет работать. Память не имеет прочности в том смысле, в каком её имеет материал. Нечего укреплять.
Что за воздействие? Химия, поле, направленная стимуляция? От этого зависит всё.
С. П.
От: a.yunina@***.gov.ru
Кому:
18 октября, 08:12
Не могу сказать. Простите — правда не могу, а не набиваю цену.
Могу описать эффект. Целевые участки не разрушаются грубо. Они как будто перестают быть доступными: субъект сохраняет речь, навыки, узнавание, при этом конкретный блок событий отсутствует полностью. Не «не помню» — а как будто там никогда ничего не было. Аффективного следа тоже нет.
Воздействие однократное, длится минуты.
Если это меняет дело — работа не моя личная инициатива. Но вопрос я задаю от себя.
От:
Кому: a.yunina@***.gov.ru
19 октября, 07:30
Тогда это не стирание. Это чтение.
Разрушенная память выглядит иначе — рвань по краям, конфабуляции, пациент достраивает. У вас пациент не достраивает. Значит, участок не сломали, а стёрли, а также обрубили ассоциативные якоря к этому событию или блоку.
Аккуратно. Аккуратнее, чем умею я.
Кто это делает?
От: a.yunina@***.gov.ru
19 октября, 14:55
Не могу сказать.
От:
19 октября, 15:02
Понятно.
От: a.yunina@***.gov.ru
Тема: Извините
23 октября, 21:40
Сати (можно так?),
Я, кажется, вас обидела, и это глупо, потому что обижать вас мне совершенно не с руки.
Мне сорок четыре года. Двадцать из них я занималась совершенно другим — острые состояния, военная и специальная медицина, в основном не самая приятная. Надо мной сидят люди, которые требуют результат, и я четвёртый год объясняю им, почему его нет.
За четыре года я прочитала всё, что можно прочитать. Ваши работы — три раза. Ваша методика вырезания травматического кластера до сих пор единственная, где я вижу человека, который понимает, с чем имеет дело, а не пересказывает учебник.
Поэтому я вам и написала. Не как офицер, а как врач, у которого кончились идеи.
Я не могу вам сказать, кто это делает. Это не поза. Мне самой не сказали.
А. Ю.
От:
26 октября, 06:15
Анна,
Можно.
Я не обиделась. Я просто не продолжаю разговоры, которые никуда не ведут — это экономит время нам обеим.
Но раз вы написали второй раз, скажу то, что думаю. Вы решаете не ту задачу, и решаете её не в ту сторону.
Вы хотите защитить след от того, кто его снимает. Защитить нельзя. Тот, кто у вас работает, аккуратнее любого из нас, и любую защиту он увидит первой — потому что защита — это добавленная структура, а добавленная структура заметна.
Задача обратная. Не спрятать след крепче. Сделать так, чтобы снимающий не нашёл, что снимать.
Я три года вырезаю людям память. Я вырезаю то, что нахожу. Всё, что вне контура поиска, остаётся на месте — не потому, что оно защищено, а потому что я туда не смотрела.
Ищите не броню. Ищите, куда он не смотрит.
С. П.
От: a.yunina@***.gov.ru
26 октября, 19:33