— Да, адмирал… — притих матрос.
— Ежели склонен ты к общению, тогда скажи-ка лучше вот что, — решил взбодрить матроса капитан. — Помнится, в таверне ты много пел о том, что наслышан о краснокожих, обитающих в этих водах. Признайся же сейчас, правда ли это, и если да, то скажи: остров необитаем?
— Да утонуть мне в этом море, если не наслышан, кэп! Остров этот еще как обитаем. Хоть и не появлялись нам на глаза местные, но я-то знаю, что они есть. Племя Таино. Если и есть на Карибах более дружелюбные индейцы, то только живущие в лесах Маракайбо. Но те подстелились под испанцев, как последние шлюхи. Поэтому, адмирал, Таино — хорошие краснокожие.
— Чем же?
— Тем, что не позволяют испанцам себя поработить. Стало быть, они, как и мы, против этих собак. Здесь у них должны быть убежища в пещерах.
Капитан резко остановился, пристально посмотрел в глаза молодому матросу и спросил:
— Здесь есть пещеры?
— Еще как, кэп!
* * *
Ручьи крови стекали в море по освещенному солнцем берегу, окрашивая чистую лазурную воду в пурпур. Кровавые потоки буквально бурлили из кровожадно убитых испанских пленных. Но гораздо меньше повезло тем из них, кто остался жив.
Олоннэ раз за разом резал испанцев, оставляя своих жертв без ног, рук, ушей, пальцев. Без голов. Когда стандартный набор способов убийств истощался, адмирал пиратской флотилии прибегал к еще более изощренным убийствам. Таким, от которых порой шарахались сами флибустьеры.
Утолял ли он немыслимой жестокостью собственную злость и ярость? Едва ли. С каждым новым убийством его глаза все сильнее наполнялись дьявольским безумием. Под конец связанные пленные пытались убиться головой о пальмы, ибо такая смерть была бы в разы приятнее той, что приготовил им Олоннэ.
— Из оставшихся… — заговорил, тяжело дыша, адмирал, — выберите десяток самых крепких и… — его язык заплетался, — соберите в поход. Остальных… в расход можно.
Вид пирата внушал немыслимый ужас. Парадный кафтан, который утром назвали бы дорогим и красивым, сейчас полностью окрасился кровью. Она струйками стекала по обводам одежды, капая на белоснежный песок. Костюм стоило бы сначала долго выжимать, чтобы высушить. Однако Олоннэ такой вид более чем устраивал.
Попытавшись умыться в воде, которая также окрасилась в красный, капитан через некоторое время собрал флибустьеров на берегу:
— Береговые братья! Ближайшие дни нам предстоит проторчать на этом острове, дожидаясь подкрепления! Не буду ограничивать вас в деятельности, однако то, что я собираюсь сказать, многих из вас огорчит! — Он закашлял. Схаркнув кровь — не свою, разумеется, — продолжил: — Мне не стоит и фартинга догадаться, что на захваченном судишке, помимо пороха и оружия, нашлось немало блестящего. Кроме того, все последние наши захваты принесли много серебра. Но! То, что предстоит далее, принесет куда больше богатства и славы, нежели все эти мелкие разбои. Деньги расслабляют. Бедность — сплачивает. И потому я требую вывернуть ваши карманы, опустошить рундуки и вытрясти мешочки, что хранятся на черный день. Если все пройдет удачно — сегодняшние богатства нам не понадобятся очень долго. А в случае несчастья те из нас, кто выживет, смогут вернуться за схроном. Остров этот большой и сложный, а местные пещеры позволяют спрятать все так, чтобы ни одна нога чужака не смогла добраться до клада. Готовьте телеги, складывайте барахло. Сегодня наши богатства будут погребены.
Глава 15
Встреча
Видение исчезло, разорванное тысячами звуков. Во рту хрустел песок. Трудно было понять, что происходит, и где я нахожусь. Последнее, что помню — знакомый голос, кричащий, чтобы я лег; затем последовал грохот и… Мне явился этот сон, который я наблюдал словно на пожелтевшей от времени кинопленке.
Грохот повторился, и теперь я узнал его. Так звучит выстрел из мушкетона, этакого аналога дробовика.
— Поднимайся, Дохляк. Нам еще многое предстоит.
Я понял, кто передо мной стоит, только когда, наконец, поднялся.
— Бродар Смит! — Мне почему-то захотелось его обнять или по-дружески похлопать по плечу, но бородач обошелся кивком. — Что ты тут делаешь⁈
— Вытаскиваю тебя из задницы, что же еще!
Он перезаряжал мушкетон, держа в руке набитый неиспользованный картуз. Его деревянный протез, казалось, был несколько короче левой ноги, и потому пират прихрамывал. Удивительно, но ходил он при этом без каких-либо костылей.
— Сколько я здесь провалялся?
— Сколько⁈ Столько, сколько времени мне потребовалось, что размолоть в муку твоих преследователей. То есть хватило лишь пары выстрелов. О чем ты?
— Просто я видел сон…
— Когда ты успел, Дохляк?
— Так, хватит, — попытался надавить я. — У меня имя есть. И я уже не дохляк.
— Мне решать, Дохляк ты или нет. А теперь пойдем со мной, если хочешь жить.
Смит закинул заряженный мушкетон за спину, достал саблю и, покачиваясь, заковылял сквозь заросли. Я до сих пор плохо соображал после столь насыщенного видения, никак не мог сконцентрироваться и перестать раздумывать над увиденным. Ведь тот молодой жизнерадостный матрос, что сопровождал Олоннэ, был Бродар Смит. Еще оба глаза на месте, две ноги, а на нынешнюю бороду нет и намека. Также между делом был упомянут Бланк, с которым я встретился на острове Барбадос.
Сон в виртуале. Такой, что отсылает к событиям якобы тридцатилетней давности, где я вижу молодых неписей. Что это? Непосредственная часть квеста? Вполне логично, учитывая, что я рухнул в сон как раз, когда оказался возле бородача. Или это мой перевозбужденный событиями мозг так разошелся? Недосып в реале, обморок и почти обезвоживание после долгой игры в обруче, а затем — снова виртуал, но в капсуле. Тоже вполне возможно.
С такими мыслями я двигался по густому лесу, как вдруг нам навстречу вышел десяток пиратов. И все — неписи. Команда Смита.
— Так вы и есть подкрепление?
— О чем ты, Дохляк?
— Что значит о чем? — В старых играх на компьютере мне всегда хотелось поставить неписей в тупик. Рассказать им, что они живут в игре, а я прохожу квесты. Но сейчас настроения на подобное совсем не было. — Неспроста же вы здесь.
— Это верно!
— Для того, чтобы помочь нам спасти местных индейцев от солдат?
— Гм! Пойдем же быстрее, а то все пропустим.
— Ты не ответил на вопрос!
Но Смита уже было не остановить. Он орудовал небольшой саблей там, где лес становился особенно густым. Команда бородача осторожно следовала за нами. Земля была неровной, одни бугры да кочки, иногда густая трава сменялась на тонкую, молодую, а то и вовсе на песок. В воздухе непрестанно жужжали местные насекомые, комары то и дело норовили укусить.
В таком духе прошли следующие десять минут. Еще десять. А затем стали доноситься чьи-то голоса. Пираты сбавили ход, начали двигаться осторожно. Отрывистые фразы разобрать пока не удавалось, но то, что они принадлежали испанским игрокам, мне казалось наиболее вероятным.
Смит, все так же вышагивающий впереди, замер, я последовал его примеру.
— Впереди черепашки, —прошептал ощерившийся бородач, обращаясь к команде. — Бесшумно зачистить.
Головорезы начали доставать кортики и тесаки, некоторые даже зажали клинки в зубах — и двинулись вперед. Вскоре мы настигли тех, кого Смит обозвал «черепашками» — испанцев в металлических кирасах.
Дальнейшие действия пиратов не вызвали удивления. Бесшумно приблизившись, они ловкими взмахами ножей протыкали глотки противникам, стоящими к нам спиной. Некоторые из головорезов Смита не побоялись метать свои кортики с расстояния.
Мы шли дальше, оставив позади истекающие кровью испанские трупы. Куда направлялись солдаты, для меня пока оставалось загадкой. Первое, о чем подумал — они немедленно сообщат остальным о том, что погибли, а значит, мы раскрыли свое местоположение. Потом вспомнил, что после смерти отправка сообщений блокируется на десять минут. Которые, безусловно, сейчас выручали.