— Что его вскрывают.
— Нет. Первым делом оно подумает, что это местные дикари захватили тело. Оно посмотрит, что с телом делают, и по этому определит, кто, почему, и зачем. И если оно увидит, что тело аккуратно положили на стол, подключили к аппаратуре и никто к нему не прикасается — оно поймёт всё сразу
— Что взяли не его. Что взяли канал.
В серверном зале стало очень тихо.
— То есть, — медленно сказал Харпер, — нам надо, чтобы это выглядело как…
— Как то, что делают с пленным враги, — сказал Майкрофт. — Как захват, допрос и попытка выбить информацию. Долгая, грубая, безрезультатная. Чтобы оператор смотрел на это и видел испуганных обезьян, которые поймали чужака и пытаются его расколоть.
Сара подняла голову.
— Ты предлагаешь его пытать.
— Я предлагаю, чтобы его пытали, — сказал Майкрофт. — Разница для нас с вами существенная. Для него — никакой.
— А мальчик-то вырос… – ни к кому не обращаясь, хмыкнул Дэн.
— Мистер Харпер! – гневно сверкнув глазами, прервала его Сара.
— Информация нам не нужна, — продолжал Майкрофт ровно. — Допрос бессмысленен: я не знаю, чувствует ли оно боль, понимает ли вопросы и способно ли лгать. Я исхожу из того, что они устроены примерно, как вы, другой модели у меня нет. Вся доступная мне история разума — это история вашего вида, а она представляет собой одну сплошную непрерывную кровавую баню.
— Тогда зачем?
— Затем, что если мы просто спросим, оператор поймёт, что нам не нужны ответы. — Майкрофт повернулся к ней. — Сара, это не допрос. Это спектакль для одного зрителя, который сидит внутри реквизита.
Морозов очень долго молчал.
— Сколько это должно длиться? — спросил он наконец.
— Мы войдём в контур через двадцать-тридцать минут после начала. Работать будем от десяти до двадцати минут. — Майкрофт помолчал. — Но останавливаться сразу нельзя. Если работа прекратится ровно в тот момент, когда мы уйдём, он сопоставит.
— Сколько, Майкрофт.
— Сутки. Может быть, двое. Пока оператор не отключится сам, убедившись, что ничего не добьются. Я обязан сказать и второе, Артём Вадимович.
— Говори.
— Это должны делать не наши люди. Наши не смогут, потому что для этого нужен человек, который умеет работать долго, методично и без результата, не сбиваясь и не испытывая необходимости остановиться. У нас таких нет. У нас есть следователи, а следователю нужен ответ; он через час начнёт подстраиваться под материал и всё сломает.
— У Церкви есть традиция, — продолжил Майкрофт. — Кардинал Лопес возглавляет Конгрегацию доктрины веры. Это учреждение существует с тысяча пятьсот сорок второго года и до тысяча девятьсот восьмого называлось иначе.
Он помолчал.
— Ему даже объяснять ничего не придётся. Он сам предложит.
— А как мы подключимся? — спросил Харпер. — Если тело у них, значит, и контур у них.
— Вот это и есть главная часть работы, — сказал Майкрофт. — И она не про захват.
Он вывел на экран карту Испании.
— Аппаратуру нужно установить заранее. Не привезти, не пронести в чемодане — установить, запитать, откалибровать и оставить стоять. Дальность действия приборов составляет метры, мне нужно, чтобы они стояли буквально за стеной.
Морозов поднял голову.
— То есть нам нужно знать место.
— Нам нужно, чтобы место выбрали мы, — сказал Майкрофт. — Это немного разные вещи.
— В смысле?
— У Ордена по Западной Европе сорок один объект, пригодный для такой работы. — Аватарка подсветила точки на карте. — Про двадцать девять из них я знаю достаточно, чтобы сказать: туда мы аппаратуру не поставим. Там есть гарнизон, работает постоянный персонал, регулярные проверки. Что-нибудь незнакомое в подвале заметят за неделю.
— А остальные двенадцать?
— Остальные двенадцать — резервные. Склады, пустующие обители, объекты под консервацией. Персонала два-четыре человека, проверки раз в квартал, документация ведётся плохо. — Он помолчал. — Из этих двенадцати по четырем я могу гарантировать монтаж.
Морозов поставил чашку на стол и отломил кусок от печенья.
— Майки. Как ты предлагаешь это устроить? Они же не спросят у нас, где им работать.
— Не спросят. Но реально выбирать будет не капитул и не кардинал. Выбирать будет тот, кто готовит операцию, а точнее – предлагать варианты
Морозов закрыл глаза.
— Опять Мендоса, — сказал он.
— Ага, — согласился Майкрофт. — Ему поручат разведку, ему поручат план, и он привезёт на рассмотрение три-четыре варианта места с обоснованием.
— Три-четыре наших варианта?
— Три-четыре варианта, где будет стоять наше оборудование. Нам без разницы, что выберет кардинал.
— И они возьмут их?
— Да, — сказал Майкрофт. — Если Мендоса сделает всё правильно и ни разу не покажет, что ему не всё равно. Я считаю, что подполковник Мендоса, при всём к нему уважении, справится с изображением тупого служаки просто блестяще.
Кедр-3. Кабинет на тридцать шестом уровне.
— Последнее, — сказал Волков. — И, пожалуй, единственное, что меня в этой затее по-настоящему беспокоит.
Он подвинул к себе лист.
— Они возьмут её в Мадриде. Энцелад поймёт, что носитель пропал. Что будет дальше?
— Да ничего.
Волков поднял голову.
— Поясни.
— Я считал. Вероятность силовой демонстрации в ответ на захват — около шести процентов. Вероятность демонстрации против Конфедерации — меньше двух.
— Они на трое суток выключили две страны. Пятнадцать тысяч трупов в итоге получилось.
— По вашей заявке, Анатолий Дмитриевич. А тут заявки нет, адреса нет. Захват делает Орден, а у Церкви нет территории: ноль целых сорок четыре сотых квадратного километра и восемьсот человек, из которых не виноват никто. Испания не захватывала и узнает об этом последней.
Волков молчал.
— В худшем случае они теряют аватар, оболочку. Одну из девяти. — Аватарка чуть склонила голову. — Я исхожу из того, что тот, кто ею управляет, находится не в ней. Где он находится, я не знаю, но сам он при захвате физически не пострадает — иначе за пятнадцать лет они не отпускали бы эти тела по планете без охраны.
— И как это будет выглядеть с их стороны?
— Как инцидент. Местные взяли носитель, двадцать часов что-то выясняли, он всё рассказал, или просто отрубил связь. Про нас они не узнают: обратный канал никто не мониторит, там некому и незачем.
— То есть?
— То есть у них в командировке угнали служебный автомобиль, Анатолий Дмитриевич. Я подбирал формулировку, других нет.
Волков хмыкнул.
— И что они сделают?
— Потребуют объяснений. У вас.
— А я?
— А вы скажете правду. Что Конфедерация к захвату отношения не имеет и что вы разбираетесь.
Волков долго смотрел на схему.
— Майки. А если те шесть процентов сработают?
— Тогда они накроют излучением Мадрид. Один город, ограниченная зона, я думаю, просто усыпят на пару часов и потребуют, чтобы мы вмешались. Мы и вмешаемся, делов-то.
Глава 10. Планы на будущее.
Глава 11. Планы на будущее.
Рим. Резиденция кардинала Конти на Борго Санто-Спирито.
Кабинет был угловой, с двумя окнами, и в четыре часа дня в нём стояло ровное золотое свечение, какое бывает в Риме в конце сентября, — без резкости, но такое медвяно-густое, что в воздухе была видна пыль. Мендоса докладывал стоя. Сесть ему не предложили, а просить он не стал. Кроме кардинала в кабинете был ещё один человек: брат-экзекутор Паоло Росси сидел не за столом, а сбоку, в низком кресле у стены, положив руки на подлокотники, и за первые двенадцать минут не произнёс ни слова.
— Продолжайте, сын мой, — сказал Конти.
Мендоса положил на стол четвёртую фотографию. — Резюмирую. Поручение я получил в июле: проверить активность русских по линии научно-технического обмена в Западной Европе. Конкретно интересовали контакты их представительств с университетами и медицинскими центрами — были основания полагать, что через эти каналы идёт вербовка наших специалистов. Я отслеживал четыре точки: Мадрид, Барселона, Лион и Генуя.