Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кракен слегка наклонил голову. В его голосе не было удивления, словно он ждал этого вопроса

— Жандармерия Церкви давно кормит своих бойцов разными редкими психотропами. Они снижают уровень критичности, подавляют сомнения, усиливают агрессию и ощущение священного долга. Орден просто довёл эту практику до абсолюта. Я могу дать распечатку перечня тех препаратов, которые мы наши у тебя в крови, вместе с пояснительными записками к каждому из них. Только ты, во-первых, ничего не поймешь, а во-вторых, не увезешь даже на тележке – там томов тридцать будет. «Кровь Михаила» это только верхушка айсберга.

Он сделал короткую паузу.

— А процедура оптимизации, которую мы провели, вымыла почти всю эту дрянь из твоей крови и мозгов. Теперь ты почти нормальный, майор Мендоса. Именно поэтому тебе стало… тихо внутри. Ты начал думать сам, без подсказок.

Мендоса стоял неподвижно. Слова Кракена ложились тяжело.

— Значит, всё это время… — тихо проговорил он, — меня просто держали на поводке?

Кракен только слегка пожал плечами, будто говоря: «А ты ожидал чего-то другого?». Элиас захлопнул контейнер и поднялся. Его глаза блестели нездоровым возбуждением.

— Груз настоящий, шеф. Мы в расчёте, возвышенный.

Мендоса посмотрел на обоих по очереди и спросил уже совсем тихо:

— И сколько ещё таких, как я, ходят по миру с такой химией в голове?

Кракен ответил после небольшой паузы:

— Больше, чем ты думаешь. И меньше, чем хотелось бы. Элиас, дай ему телефон с контактами австралийцев. Они ждут твоего звонка, майор.

* * *

Элиас на прощание неожиданно протянул Мендосе свою длинную, холодную ладонь. Тот, после секундного колебания, пожал её. Рука была влажной, странно мягкой и одновременно цепкой. Пожатие длилось всего мгновение, но Мендосе показалось, что оно затянулось на целую вечность. Когда они спустились по тёмной лестнице и вышли на ночную улицу, Мендоса поймал себя на том, что яростно трет ладонь о штанину, пытаясь стереть отвратительно-липкое ощущение рукопожатия. Казалось, будто он только что основательно и методично поковырялся во внутренностях гигантской медузы.

— Брр… — тихо, с отвращением выдохнул он, встряхивая кистью. — Как будто руку засунули в аквариум с дохлыми осьминогами.

— А я тебе говорила, не жми ему руку, это отвратительно.

— Но ты говорила, что это ему не нравится, а сейчас не понравилось именно мне!

— Да? Хм, ну может быть – с чисто женским презрением к логике отозвалась Камилла. Она подошла ближе и посмотрела на него с каким-то странным, давно забытым выражением — смесью нежности, усталости и тихой, горькой насмешки.

— Ну что… пора прощаться, малыш Хоакиньо, — тихо сказала она. Мендоса удивлённо вскинул брови.

— Почему прощаться? Ты серьёзно думаешь, что майор Ордена не сможет тебя отыскать даже в твоей грёбаной Сибири?

Камилла тихо, горько рассмеялась и покачала головой.

— Всё также туповат… — с нежной иронией произнесла она. — Туповат, но абсолютно бесстрашен. Только такой и мог когда-то полюбить бешеную суку вроде меня.

Она сделала ещё шаг и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде было много всего сразу — старая боль, тёплая насмешка и что-то очень хрупкое, почти хрустальное.

— Да, прощай, Хоакин. Я баба, я чувствую. Ты ведь из тех, кому на роду написано лезть в самое пекло и спасать этот сраный мир. Ты поэтому когда-то ушёл из отряда и пошёл в эту вашу Папскую Жандармерию. И поэтому теперь здесь. А я слишком хорошо знаю, что бывает с теми, кто пытается его спасти.

Она улыбнулась — печально, мечтательно.

— И за это я тебя тоже когда-то полюбила, дурак ты эдакий.

Камилла встала на носки и легко поцеловала его в уголок губ — коротко, почти как брата, но с такой теплотой, что у него на мгновение перехватило дыхание.

— Иди, — шепнула она, отстраняясь. — Убей там их всех, Хоакиньо. И сам постарайся не сдохнуть. Я этого не люблю.

Она отвернулась и пошла к лестнице, не оборачиваясь. Её силуэт быстро растворился в темноте. Мендоса остался стоять один. Ветер трепал его куртку. Вокруг шумел равнодушный ко всем прощаниям мира Мехико.

* * *

Мендоса сидел в полутёмном номере дешёвого отеля и напряжённо смотрел на телефон в своей руке. Что они могут хотеть от меня?

Он почти не боялся возвращения. Кракен и Элиас были слишком оторваны от реальных дел. Никто не видел его лица в ту ночь в порту, когда он вырубил всю электронику в радиусе трёхсот метров и забрал контейнер, камеры ослепли, а охрана так и не поняла, что произошло. Он мог исчезнуть навсегда. Но не исчез.

Что-то удержало его — старая привычка, остатки веры или простой расчёт. Орден всё ещё давал ему силу, статус и надёжное прикрытие. Без него он стал бы просто беглым «возвышенным», за которым будут охотиться сразу несколько сторон. Может, эти сомнительные люди из Океании ему и вовсе не нужны… Мендоса криво усмехнулся своим мыслям. Нет. Лишний козырь в рукаве всегда лучше его отсутствия. Он набрал номер.

* * *

Австралиец откинулся на ящике и посмотрел на Мендосу с лёгкой усмешкой.

— Ладно, давай начистоту, майор, без этих вербовочных заходов. Ты же не думаешь, что нам просто нужен ещё один крутой боец? У нас и своих «возвышенных» хватает.

Мендоса молчал, холодно глядя на него. Кейл продолжил, чуть фамильярнее:

— Ты для нас можешь стать хорошим инсайдером. Ты ветеран Ордена. У тебя статус, доверие командования, доступ к таким вещам, которые простому бойцу никогда не покажут. Ты видишь всё изнутри.

Мендоса едва заметно прищурился.

— А ещё, — Кейл ткнул в него пальцем, — ты уже начал сомневаться, иначе зачем ты здесь.

Мендоса молчал несколько секунд, потом сухо спросил:

— Допустим, мистер Кейл. Что ещё?

— Если ты продолжишь расти внутри Ордена, а у нас есть возможности помочь, то сможешь давать нам важную информацию. Стратегическую.

- А вы мне?

- Мы будем поддерживать тебя в твоём росте. Разведка, компромат. Мы можем быть полезны друг другу. Мы можем дать тебе то, чего Орден никогда не даст - хорошие аугментации без ваших ограничений., у нас есть математики, да ты с ними уже знаком. Ресурсы для них – у нас есть лаборатории, возможности. И если однажды ты решишь, что с тебя хватит, мы обеспечим тебе чистый выход и новую жизнь. Знаешь, майор, мы хотя бы не притворяемся святыми, когда продаём дурь. А твои братья делают вид, что спасают мир, и при этом режут детей.

[*] …для чего Ты меня оставил? (арамей.)

Интерлюдия V

Сочельник. Ватикан, Зал Константина.

В огромном зале царило приподнятое, почти праздничное настроение. Несмотря на все угрозы и тени, нависшие над Церковью, сегодня был Сочельник. Длинный стол был накрыт белоснежной скатертью, горели высокие свечи, в воздухе витал аромат ладана, воска и выдержанного вина.

Кардиналы сидели в редком для последних месяцев расположении духа. Даже обычно суровый кардинал Лопес позволял себе улыбаться. Кардинал Джузеппе Конти поднялся, держа в руке бокал с вином. Его лицо было спокойным, но в глазах светился сдержанный триумф.

— Братья, — начал он. — В этот святой вечер я рад сообщить вам хорошие вести. Разведка Жандармерии сумела добыть принципиальные схемы русских аугментаций. Мы нашли математиков, биологов и инженеров нужного уровня. Уже сейчас мы готовы представить вам первого «аугментированного» — воина, верного Святой Матери-Церкви.

По залу прошёл одобрительный гул. Пий XIV, сидевший во главе стола, посмотрел на Конти и прошамкал:

- Греховный термин, братья. «Аугментированные» - его используют еретики, схизматики и христопродавцы. Не нравится он мне.

Кардиналы понимающе переглянулись – Папа в последний месяц явно сдал, раз уж его стали интересовать такие мелочи. Пора было начинать думать о преемнике. В этот момент из-за стола резко поднялся молодой адъютант Конти — высокий, худощавый священник лет тридцати по имени Паоло Росси. Глаза его горели восторгом.

1055
{"b":"982732","o":1}