Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Нас спасла моя находка: возле школы стоял сарай, заполненный школьными партами. Если школа – заброшена, то, значит, и её сарай уже никому не нужен. И тот ветхий хлам, сваленный в нём кучей, никакой ценности не имеет. Деревенские детишки уже учатся, а эти парты гниют себе безо всякой пользы – так почему бы их не использовать для нашего спасительного обогрева?

Разломать парту – это, положим, молодому человеку не проблема. Но разбить её на куски, которые влезали бы в печку – тут одними ногами проблему не решить: ты ноги себе переломаешь быстрее, чем все панели. Вы не поверите, но и тут нам/ мне повезло: в школьном дворе валялась брошенная самодельная спортивная штанга, у которой не было одного «блина», но зато второй оказался приварен сваркой намертво. Я брал обломок парты, клал его одним концом на ступеньку крыльца и изо всей дури фигачил этой штангой – вернее, её «блином», ухватившись за свободный конец. ДСП ломалась и шла в печь.

При растопке главное – вовремя закрыть печную заслонку сразу же после того, как все дрова прогорят. Не сделаешь это – и за ночь всё тепло уйдёт трубою в небо, а спящие замёрзнут так, как будто ты и не топил. Я, бегая между тремя печами, разок замотался и забыл закрыть одну заслонку – и утром получил жалобу от Зили – «старосты» пострадавшей комнаты.

Как я говорил, наличие кучки молоденьких девчонок действует возбуждающе на сельских нестарых парней. И поэтому первые несколько дней они отирались возле нашего общежития, отчаянно пытаясь разговорить хотя бы некоторых из них. Но наши девчата на подобную романтику не повелись, реагируя пугливо и неохотно, а я лишь задумчиво дефилировал по открытому школьному коридору, изредка постукивая по полу кочергой,- как бы невзначай. Вы даже представить себе не можете, насколько большое уважение внушает у случайной публики наличие кочерги в твоих руках, когда ты показываешь, как легко и непринуждённо с ней обращаешься!- даже если ты в глубине души безобидный подросток, жутко боящийся всяких драк.

- А-а-а-а-а-а! А-а-а-а!!!- истошный девичий визг глубокой ночью вновь сорвал нас с топчанов.

Блин, неужели кто-то из местных ковбоев всё-таки не удержался, влез ночью в женскую комнату и пытается кого-то насиловать?!

- Что за…?!!!

Мы, кое-как натянув треники, бросились на помощь.

- Она тут…!!! Она такая!!!

Увы, реальность оказалась банальной и неромантичной: Клархен проснулась, а у неё на груди сидела крыса и внимательно её разглядывала. Пока мы добежали, крыса уже ушла.

Эту уборку урожая можно помнить хотя бы потому, что в столовой нас кормили самым свежим мясом. С утра забивали корову, а в обед мы хлебали суп из её мяса. И каждый день – один и тот же: без специй и почти без соли, но зато с картошкой, собранной нашими же ребятами. Ужином нас не кормили, а в сельском магазине ни фига не имелось ассортимента, рассчитанного на «командировочных»: нам для еды годились только печеньки и конфеты. Как мы спасались – я сейчас уже и не вспомню, но помню, что вечером зверски хотелось ЖРАТЬ. Полевая работа разгоняет жуткий аппетит, однако.

Вечером, сами понимаете, мы делали чай. Две параллельные металлические пластины, разделённые деревянными брусками, к которым присобачены концы провода с вилкой – это отличный кипятильник! За кружкой чая мы вели душевные беседы о бренности бытия, получая информацию от других бригад типа того, что, мол, Игорёк так копает картошку, что половину просто пропускает, да ещё и притаптывает, чтобы хатрура была незаметной. Сапоги, мокрые от нашего пота, мы ставили на печку, наполняя комнаты незабываемым характерным ароматом.

- А-а-а-а-а-а!!! Кто?!!!... Кто, мать вашу?!!... Кто это сделал?!!! *****!!!

Ни фига себе «с добрым утром»… что вам ещё не так?

Оказалось, нас почил визитом завхоз местной школы. Новой. Его душевная боль оказалась вызвана фактом того, что ветхие школьные парты в гнилом заброшенном сарае были сожжены почти все. Как я понял из его горячей сбивчивой речи, эти парты вовсе не были брошенными и забытыми, а являлись частью школьного фонда! Пришла нужда – и он, такой простодушный, посетил свой сарай, собираясь взять парты для школьных нужд, а тут такой нюанс… Он брызгал слюной и топал ногами, разрывая меня на куски своим горячим взглядом, но сделать ничего не мог.

Однако, на следующий день возле нашего крыльца появилась куча берёзовых дров. Напиленных. Увы, но мы вскоре уехали, и наибольшая половина из них осталась несожжённой. Кстати сказать, мы успели убрать лишь половину участка со свеклой; наш автобус прошёл мимо этого поля, и я не видел, чтобы кто-то после нас там работал…

А для чего Сержант ездил вместе с нами – я этого до сих пор не понял. Бытовые проблемы он не решал, в нашей бригаде ни разу так и не появился. В нашу команду затесалась чужая девчонка, работавшая, между прочим, с нами на свекле, про которую говорили, что она поехала с нами ради Сержанта, что у них шуры-муры, но только я ничего такого не заметил, хотя и видел, что Сержант ей явно симпатизирует. Да хрен его знает: эта подружка успела и у меня на руках оказаться как бы невзначай, а потом, уже после уборки, с Касимом каким-то таскалась – за него и замуж вышла. Правды сейчас уже не узнать.

Потом была другая планета, военное училище, и снова уборка урожая, но только мы ночевали уже на территории детского летнего лагеря, в комфортных условиях, хотя ночью жрать хотелось не меньше. Там были песни под гитару, но это уже другая история…

Глава 4. Долгие проводы - лишние слёзы.

[Предыдущая глава создана на основе личных воспоминаний автора – уборка сахарной свеклы в селе Старый Кувак Лениногорского района, 1987г.]

Всё прекрасное когда-нибудь заканчивается – закончилось и наше школьное обучение с поездками на бескрайние поля. Мы с Айкой то ссорились, когда, например, в деревне она наткнулась на меня, несущего на руках другую девчонку, подвернувшую, вроде бы, ногу, то мирились, когда ей надоедало на меня дуться. И разговор о нашем будущем неумолимо приближался, хотя я старательно гнал прочь от себя мысли о нём.

В тот день я, как всегда, подошёл к заборчику её дома и свистнул. Айка выглянула в окно первого этажа:

- Привет, я сейчас!- сказала она мне каким-то придушенным голосом.

- Ты чего? Горло болит?

- Нет, просто моя мамуля сейчас там,..- она многозначительно указала пальцем на потолок,- сейчас не одна… она с нашим тренером!

Я поперхнулся. Вот ещё только с тренером мне проблем не хватало, чтобы делать ему обломы его лирических общений! Но, конечно, он – и айкина мама… они же друг друга терпеть не могли!

Я перелез через низенький заборчик и подошёл поближе. Айка переоделась и полезла в окно – я поймал её на руки и поставил наземь. Мы взялись за руки и побежали на улицу.

Мы гуляли по знакомым улочкам, но только у меня в душе свербило слишком острое чувство, и дорожки, и заборы, и дома – всё это воспринималось как-то болезненно по-новому. Айка весело щебетала, я отвечал невпопад; наконец, она резко остановилась, развернулась ко мне лицом, ухватив меня за обе руки:

- Да что с тобой сегодня?! Ты где вообще?

- Ая, я этого… я подал заявление в военное училище… вчера.

Она внимательно на меня посмотрела, отпустила руки:

- Ты же ведь об этом всегда мечтал, да?

- Да, конечно… но это… Это же так долго! А потом… куда пошлют… а ты… а мы…

- А разве есть «мы»?- тихо спросила она.- Мы же никогда своё будущее не обсуждали. Ты никогда не спрашивал: какие у меня планы, куда я хочу пойти…

- А, да! А ты сама-то куда идёшь?

Она грустно и горько улыбнулась. У меня сжалось сердце.

- Ты, это… Если ты ходила в нашу спортшколу, то, стало быть, тоже собираешься в военное училище?!

Она метнула на меня изумлённый взгляд, как будто внезапно ошеломлённая, потом поперхнулась и залилась весёлым звонким смехом, с грудными переливами, за который я её всегда так любил… Любил?!! Я её, оказывается, любил!!!- до беспамятства!

768
{"b":"982732","o":1}