Потом шоураннер решил, что нам не хватает собаки и купили здоровенного щенка. Его якобы сестры купили сообща, но потом мгновенно выяснилось, что его надо кормить и выгуливать. Но потом целую серию каждая из сестер по очереди объясняла мне, почему сегодня с собакой возиться будет не она, а я. Объяснения становились все более изобретательными. В конечном итоге выяснилось, что собака была краденой, и за ней пришел настоящий владелец. Получилась трогательная сцена прощания.
* * *
Когда я вернулся домой после очередного съемочного дня, навстречу мне выбежал Крис, во все том же костюме, как будто только приехал с работы. Я никогда не видел его настолько счастливым.
— Джош! Эй! — закричал он и обнял меня.
Мне стало неловко, но я тоже приобнял его и похлопал по спине. Все-таки Крис был для меня кем-то вроде младшего братишки, правда он понятия не имел, насколько же я старше на самом деле.
— Ты не поверишь, брат! — вырвалось у него забытая мормонская любезность. Он шагнул назад. — Меня повысили! Я теперь помощник настоящего агента! Представляешь?
— Да ну? — я искренне улыбнулся, несмотря на то, что был смертельно вымотан съемками. — Отличная новость, поздравляю!
Я пару раз крепко похлопал его по плечу.
— Ты не представляешь, какая это удача! В отделе корреспонденций можно сидеть годами, Джош. Годами!
— А ты сколько там пробыл, пару недель? Чем ты так отличился?
— Джеймс Фредриксон узнал о том, что я сам занимаюсь продажами нашего фильма. Он посмотрел «Отпор» и ему даже понравилось. Сказал, что это очень неординарный проект. Потом он расспросил о том, как мы его снимали. Ну, я рассказал. Правда, не стал говорить, что драки были настоящие. В общем, шеф предложил мне работать напрямую с ним, когда узнал, что я продавал фильмы еще и на том побережье. Он собирается помочь мне с дистрибуцией наших новых копий.
— Не могу поверить, как все удачно складывается.
— А то! Проходи быстрее домой, мы сегодня празднуем! — сказал Крис. — Я заказал огроменную пиццу и купил пива! Не каждый же день такое случается.
Он развернулся и буквально упорхнул в гостиную. Я прошел в ванную, помыл руки с мылом и вышел к ним. Мартин сидел и меланхолично жевал кусок пиццы с двойным слоем пепперони, Крис же не сидел, ходил туда-сюда — он был очень возбужден.
Я уселся на диван, посмотрел на своего бывшего напарника по миссии, а теперь — одного из двух настоящих друзей. И подумал о том, что он обязательно дорастет до настоящего агента. Там он будет на своем месте.
И меня искренне это радовало. Жизнь налаживалась не только у меня.
— Джош, слышал новости? — спросил вдруг Мартин, оторвав взгляд от стены, в которую он пялился несколько минут до этого. — Криса повысили.
Глава 18
Актерские курсы
В начале февраля 1981 года производство первого сезона «Сестричек» подошло к концу, мне даже разрешили придумать названия для некоторых серий. А все потому, что я покупал кофе сценаристам — тем приходилось постоянно переписывать сценарии из-за моих импровизаций. И хотя поначалу их это бесило, в итоге мы в некотором роде подружились.
— Знаешь, Клейтон, — говорил мне один из них на перерыве, когда мы снимали последний эпизод, — хочу посвятить тебя в одну тайну.
— Неужели?
— Есть такое мнение, что тяга к импровизациям идет из-за неумения работать со сценарием.
— Это претензия?
— Нет, это такое мнение. Я же сказал, Клейтон.
— Да, Клейтон, ты же его слышал, — подразнил меня второй сценарист.
— В общем. Это не мое мнение, это мнение одного известного в Голливуде учителя. Слышал про мастерскую Милтона Катселаса?
— Про кого?
— Я так и думал, — покачал головой первый сценарист и отпил кофе из стаканчика.
— Он не знает, — смеялся второй. — Он не знает!
— Я вообще нигде не учился, если честно, — признался я. — Меня научило само кино. Я много чего смотрел.
— Ну, обычно все начинающие актеры после первых ролей понимают, что играют не так уж хорошо. Когда сериал выйдет, посмотри его, сам убедишься.
— Я что, плохо играю по-твоему? — спросил я с наигранной обидой.
— Эй, не мне судить. Главный критик любого человека — это он сам.
Мы поговорили еще немного, я поспрашивал у них об этом учителе актерского мастерства. Режиссер последнего эпизода (они, режиссеры этого сериала, постоянно менялись) подсказал мне, где искать актера, который знает о Милтоне. На очередном перерыве, пока «сестричек» гримировали, я отправился в соседний павильон, поговорил с людьми и получил-таки адрес.
На следующий день я поехал в Беверли-Хиллз, фешенебельный город в черте Лос-Анджелеса. Местные виллы, дорогие машины и нарядные пешеходы немного сбили меня с толку, мне почему-то казалось, что из-за угла вот-вот вынырнет модная полиция и арестует меня за нищенский вид.
Вдоль бордюров стояли спорткары, кабриолеты и дорогие европейские машины. Я проехал по указателям и нашел ту самую школу актерского мастерства. Думал, увижу очередной элитный особняк, но на лужайке передо мной стоял достаточно обычный двухэтажный дом. Я припарковался у забора и зашел на территорию, скрипнув калиткой.
Не было тут бассейнов, фонтанов и роскошных внутренних парковок, только коротко стриженная трава, сосна у дома, мяч для игры в соккер да несколько скамеек, нагретых солнцем. Вместо мрамора, белых колонн и балконов — просто бежевая штукатурка. Окна темные, зашторенные. Никаких опознавательных знаков, то есть случайный прохожий никогда и не поймет, что тут какая-то школа.
Меня это подбодрило. Раз я тут, значит я в теме. Вхожу в правильные круги, так сказать.
Я толкнул дверь, попал в фойе. Слух сразу же уловил приглушенный и слегка возбужденный шепот, как в каком-нибудь храме. Внутри было темновато, редкий свет сочился лучами сквозь не самые плотные шторы. Оглядевшись, я заметил девушку в формальном костюме.
— Эм, добрый день? — начал я. — Это школа Милтона?
— Милтона Катселаса, да, — голос у нее был грубоват. — А ты кто такой? Не помню тебя здесь.
— Я пришел учиться.
— Это замечательная новость, — она стала заметно добрее, прямо-таки расцвела. — Тебе очень повезло, сейчас мистер Катселас на месте, его урок только что начался.
— Я могу подождать его здесь?
— Не надо никого ждать. Просто пройди в черную коробку, а когда урок кончится, вы обсудите детали и цены.
— Куда? В какую черную коробку?
— Второй этаж направо. Ты поймешь.
— Ну ладно. Спасибо, наверное.
Я прошел по холлу до лестницы и начал подъем по ступенькам. Мое внимание привлек барельеф с титаном в виде статуэтки с премии «Оскар». Титан тянулся руками вверх, к ярко мерцающим звездам в черном космическом пространстве. Сюжет мне понятен: даже актеру первой величины всегда есть куда расти и к чему стремиться.
На втором этаже я свернул направо. Вскоре я набрел на дверь, которая выделялась среди остальных: все они были белыми, а эта — черной. Я выдохнул, собрался с мыслями и схватил дверную ручку. Потянул створку на себя и зашел в черную комнату. Свое название она оправдывала на все сто процентов: черный потолок, черные стены, черный пол, черная сцена. Только стулья были нормальными, из блестящей стали и пластика. На них сидели ученики, одетые в обычную одежду, поэтому я на их фоне ничем не выделялся.
Когда я вошел, все они обернулись, окинули меня взглядами и повернулись обратно к учителю. Тот, заметив меня, кивнул и указал на свободное место.
Напольные лампы освещали помещение, но теней не давали. Я с опаской прошелся по черному паласу, потому что не понимал, куда наступаю, шел словно по пустоте. Наконец, я добрался до стула и присел на него.
На сцене за мистером Милтоном стоял молодой парень в джинсовой рубашке и с длинными волосами. Такая прическа очень скоро войдет в моду.
— Итак, мистер Суэйзи, — начал учитель. Выглядел он непримечательно, обычный мужик под пятьдесят в полосатом поло. Я был почти уверен, что Милон — грек. На греков я насмотрелся в Нью-Йорке, понимал, как отличить их от других американцев. — Покажите, чему вы научились.