— Обещаю.
Мы сели в машину, «Шеветт» неуверенно дернулся и двинулся вперед. Мартин вел машину как-то нервно, рывками, и я отчетливо видел, что у него тряслись руки. Я же устал, так что просто смотрел в окно и прислушивался к неровному биению сердца. Фонари, витрины, редкие прохожие. Ни одной полицейской машины за все время, пока мы ехали, и ни одного пешего постового. Полиция будто забила на то, что происходит. Я даже не уверен, что скорая к Самсону приедет.
— Своеобразный финал получился, — сказал вдруг Мартин.
— Ты о чем? — спросил я.
— О том, что Белый ублюдок выстрелил в воскресшего Самсона. У этого придурка в голове явно другой сценарий был. Блин, надеюсь, он не умрет, мне даже его немного жаль. Ты правильно сделал, что не стал его добивать.
— Так это ты меня остановил.
— Да нет, — он хмыкнул. — Если бы ты хотел его убить, то убил бы. Тебя ведь хрен остановишь, — он сделал паузу, а потом спародировал Коннора. — Джош из Юты.
Откуда-то издали послышалась сирена. Из-за угла вылетела машина скорой помощи и промчалась мимо. За ней последовала полицейская машина.
Мартин чуть увеличил скорость, объехал пару автомобилей, а потом остановился на светофоре.
— Еле успели оттуда смотаться, — сказал он. — Не могу поверить в случившееся. Я как будто бы во сне.
— Забавно, как ты меня отговорил убивать его. Убийство плохо сказалось бы на моем актерском резюме, да? И на твоей карьере тоже.
— Я понимаю, что мои слова прозвучали… немного неправильно.
— Мягко сказано.
— Пойми меня правильно. Ты крепкий орешек, Джош, ты можешь избивать людей до потери сознания, стрелять в людей, калечить людей… Я подумал, взывать к твоей совести уже поздно. Вот и придумал что-то более практичное.
— А что мне нужно было сделать? Дать им убить нас?
— Не нас, а тебя, — поправил меня Мартин. — Они только тебе смерти желали, меня бы отпустили.
— Да что это меняет?
— Ничего не меняет. Но мы могли уйти, убежать, ты мог ему в ногу выстрелить или в воздух. И вообще я думаю, они бы не осмелились напасть, пока у тебя пушка. Мы бы спокойно получили свою пленку и ушли.
— Он дернулся, — пробурчал я, отвернувшись. — Он хотел напасть.
— Да, убеждай себя в этом. Я слышал о парне, которого полиция взяла с поличным, он расчленял свою собственную жену. Взяли его прямо с пилой в руках, он весь в крови был. И все равно отрицал, что убил ее. Так и не признался, а потом его не поджарили на электрическом стуле.
— Ну ты сравнил, конечно, — возмутился я. — За кого ты меня держишь?
— Да ты просто хотел застрелить его, вот и не удержался. Правильно я говорю?
Я хотел соврать, но промолчал. Потому что он снова был прав. Мне вмиг стало еще хуже. Что я за человек такой вообще? Почему мне так хочется причинять людям боль? Я уже давно заметил свое стремление к насилию. Может, это болезнь? Вдруг, я социопат или даже психопат? А это лечится?
— Ладно. Честно говоря, я бы многое отдал, чтобы оказаться на твоем месте и выстрелить в него хотя бы разок, — проговорил Мартин ободряюще. — Сукин сын забрал нашу пленку! Он еще легко отделался, да?
Мы помолчали немного.
— Короче, не надо делать из меня маньяка какого-то. Ситуация была сложной, — сказал я.
— Никто и не спорит. Но ты мог поступить иначе.
— Да, а мог сразу ему в голову выстрелить, вышибить ему мозги. Я не такой псих, как ты думаешь.
— Как скажешь. — Мартин выпрямил ладони на руле.
Я выдохнул. Мы снова провели несколько минут в полной тишине, только двигатель гудел.
— Мы с Крисом в любом случае поедем, Мартин, — вдруг начал я, сменив тему. — Как только фильм закончим, сразу уедем в Лос-Анджелес. И я надеялся, что ты поедешь вместе с нами.
— Ты же в курсе, я уже был в Лос-Анджелесе. Пытался закрепиться там, снимал какое-то дерьмо, а потом уехал. Да еще и должен студии остался, только недавно расплатился.
— И что?
— И теперь я просто возьму и вернусь туда?
— Не просто вернешься. Теперь у тебя есть фильм. А у меня есть идея для следующего.
— И какая? — он посмотрел на меня, на мгновение оторвавшись от дороги.
— Музыканты едут через всю страну, выступают в барах и мелких клубах. С ними едет крутой вышибала, который решает их проблемы.
— Неплохо, — кивнул он. — И название можно звучное придумать. Например, «Турне». А еще, я подозреваю, что будет любовная линия между солисткой группы и этим вышибалой. Хочешь взять с собой Розу и остальных?
— Я был бы не против. Только, если честно, я не знаю, как им сказать об этом.
— Просто скажи. Это самое простое, что можно придумать.
— Попробую, — я потер руки, взглянув на пальцы. Полчаса назад они нажали на спуск. Я еще помнил отдачу, ударившую в кости.
— А из Криса, думаю, выйдет неплохой менеджер, — усмехнулся Мартин. — Актер-то из него так себе, он боится камеры — это видно, да и целом очень стеснительный. Но на самом деле он тот еще кадр. Зубы кому угодно заговорит. Надо было нам повесить на него финансирование, он бы деньги из-под земли достал. Сам видишь, справился, привел ирландцев тебе на помощь.
— Ну так что думаешь?
— Насчет?
— Насчет Голливуда. Поехали с нами.
— Я не знаю. Мне надо подумать.
— У тебя есть фильм, — снова надавил я.
— Есть, — кивнул он. — Короткометражка без бюджета с друзьями в качестве актеров, снятая на дешевую пленку. Я не уверен, что этого достаточно, чтобы пробиться и получить деньги на нормальное кино.
— Еще мы снимем «Турне».
— На какие деньги, Джош?
— Не знаю. Но ты же говорил, что технически снимаешь неплохо, — заметил я. — Даже то дерьмо с порнухой. А у нас тут нормальный сюжет. И актеры не просто играют — они буквально живут.
— Так-то оно так… — проговорил Мартин. — Но мне все равно надо подумать, понимаешь?
— Тогда подумай, — я решил больше не давить на него.
Остаток дороги до «Картера» мы молчали. Когда добрались, попрощались, и он укатил домой. Когда я поднялся на лифте, то увидел, что Лерой стоит и курит. А это значит, что ничего в этом мире не изменилось.
Глава 23
«Отпор»
Нам пришлось ждать целых шесть дней, пока лаборатория не завершит проявку всех негативов, хотя нам обещали выдать все бобины с позитивами за 48 часов. Пленку мы сдали в Мидтауне на Манхэттене, и как назло на следующий же день в многоэтажке с лабораторией отключили свет.
В целом по городу постоянно случались аварии на электросетях, пару раз и нам в «Картере» отключали свет. В последнее время стояла ужасная жара, все поголовно включали кондиционеры, и сети, проложенные в начале века, попросту не выдерживали таких нагрузок.
В общем, почти три прошли впустую. Когда наступил воскресный вечер, в бар Дариуша приехал Мартин, взволнованный чуть ли не до мандража.
— Завтра, — говорил он, хлестая пиво как не в себя, — завтра мы узнаем, испортил ли Самсон наши труды… Черт возьми, Джош, как же это стремно… Я больше не могу ждать!..
После смены я подвез его до дома — он снова еле стоял на ногах, — а утром мы поехали в лабораторию. Она находилась в ничем не примечательном шестиэтажном доме на пересечении Пятьдесят седьмой и Западной улиц. Зашли внутрь, поднялись на лифте до четвертого этажа и вышли в фойе. Насколько мне известно, кинолаборатория занимала два этажа. Наверняка там круглые сутки проявляли пленку десятки людей, особенно сейчас, из-за шатдауна, который сорвал им все дедлайны.
Мы заняли очередь к стойке, за которой стояли несколько администраторов. Они обслуживали непрекращающийся людской поток, бесконечно подавая партии пленок для режиссеров-любителей и энтузиастов фотографии. Пока очередь двигалась, я смотрел в окно: отсюда открывался вид на Центральный парк, впрочем, с такой высоты я мог разглядеть совсем немного.
Подошла наша очередь, Мартин назвал свое имя. Администратор — девушка, залитая потом, подняла со стеллажа большую картонную коробку и поставила ее перед нами.