Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Волков невольно округлил глаза и бестактно вопросил:

— Восемьдесят восемь?! И вы до сих пор майор?

Хелен развела руками с лёгкой иронией:

— А вы сами посудите: когда у людей неограниченный срок жизни, продвижение по службе резко тормозится. Особенно когда у старых генералов есть свои дети и внуки, которым тоже хочется карьеру сделать. Очередь длинная.

Волков хмыкнул и кивнул с понимающей усмешкой:

— Да… очень похоже на правду.

Президент поднялся с шезлонга и кивнул Волкову:

— Пройдёмся?

Они отошли в сторону по мягкой траве. Президент тихо, почти себе под нос, проговорил:

— Поистине дьявольское искушение, а, Толя?

— Так точно, товарищ Верховный — хмыкнул Волков. — Да и цену еще не озвучили…

Они развернулись и вернулись к гостям.

— Так, товарищи потомки… или, может, кузены? — Президент слегка улыбнулся. — Как вас вообще корректнее называть?

— Исторически правильнее — «потомки» — ответил Валькенштейн. — Но «кузены» тоже вполне сойдёт. Как вам удобнее, так и зовите.

— Хорошо. Товарищи потомки или кузены, — Президент сделал небольшую паузу. — С кондачка и единолично я такое решение принять не могу. Нужно думать. И не мне одному. Если ваше «окно возможностей» ещё не захлопнулось, то прошу вас прибыть завтра в это же время и в это же место. Мы пригласим ещё нескольких ответственных товарищей, посоветуемся все вместе. А вы, со своей стороны, тоже будьте добры… при всём уважении… пригласить кого-нибудь повыше рангом.

— Разумеется, Владислав Владиславович, — спокойно кивнул Райхерд. — Мы именно так и предполагали. До завтра.

Потомки или кузены чётко, по-военному развернулись, поднялись по трапу. Трап бесшумно втянулся внутрь. Корабль мягко замерцал, рассыпал по воздуху разноцветные искорки и плавно растаял в вечернем небе. Ещё несколько секунд был слышен едва уловимый гул, а потом и он затих.

Президент постоял молча, глядя в опустевшее небо, потом повернулся к Волкову:

— Ну-с, Анатолий Дмитриевич… и что мы теперь будем думать?

Глава 4. Решение.

До контакта 164 дня.

Джессика медленно подняла на него глаза. От них шибало холодом арктических льдов.

— Харпер, ты опять? — прошипела она тихо, почти шёпотом, но в этом шипении кипела змеиная злоба. — Ты, блядь, серьёзно? После всего, что мы для тебя сделали? После того, как я ввела тебя в наш дом, где тебя приняли как своего несмотря на то, что ты… ты… просто кодер со смазливой мордашкой, без роду без племени? И ты сейчас говоришь мне, что моя семья — это клетка?!

Она встала. Руки и голос дрожали. Джесс никогда не кричала — южанки из хороших семей не кричат, — но сейчас её голос поднялся на полтона выше обычного.

— Ты знаешь, сколько я отстаивала свой выбор? Сколько я выслушала? Сколько раз эта сука Мэй говорила, что ты «бесперспективный, нищий и сырой»? А дядя Фред, пидор жирный, сказал, что ты — худшее, что могло случиться со мной в моей жизни! А дедушка Илай… он вообще сначала сказал, что я сошла с ума, связавшись с инженеришкой, у которого за душой едва выплаченный студенческий долг и старенькая «Тойота». А я стояла и доказывала им всем, что ты не просто гайкокрут, что в тебе есть потенциал, что ты серьезный парень! И ты мне сейчас в лицо говоришь, что мы тебя душим?!

Дэнни тоже поднялся. В квартире стало ощутимо горячее.

— Да, Джесс. Душите. Вы все, и твоя семья, и компания, и весь этот ваш грёбаный Юг! Я приехал сюда за работой, за возможностью делать то, что хочу и умею! А получил золотой ошейник и постоянное напоминание, где моё место. «Будь благодарен», «плыви по течению», «не задавай лишних вопросов». Я не хочу плыть! Я хочу грести сам! Я не хочу быть вашим «перспективным активом», который нужно сначала отмыть, а потом показать на семейном ужине как удачную покупку!

Джессика схватила телефон. Пальцы летали по экрану так быстро, что Дэнни даже не успел ничего сказать.

— Алло, дедушка? Это я… Да, сейчас… Нет, не по телефону. Не уезжай, прошу. Я сейчас приеду. Это важно. Очень важно. Нет, не по телефону, повторяю. Подожди меня, пожалуйста.

Она отключилась и посмотрела на Дэна так, будто видела его впервые.

— Я еду к дедушке. А ты… подумай, пока меня нет. Подумай очень хорошо, Данни. Потому что если ты сейчас согласишься на это предложение, то ты потеряешь и работу, и меня, и всё своё гребаное будущее, и потом будешь жалеть всю жизнь. И не говори, что я тебя не предупреждала!

Она схватила сумку, ключи от машины и хлопнула дверью так, что задрожали стёкла. Через минуту во дворе оглушительно взревел форсированный английский двигатель, и машина, визжа шинами, унеслась в сторону холмов. Дэнни остался один в квартире. Тишина стала оглушительной. Он прошёлся по комнате, сел на край дивана, потом встал, подошёл к окну. За стеклом блестел залив Сан-Франциско под утренним солнцем — красиво, дорого, чуждо – то, за чем сюда стремятся со всего мира. Он достал из холодильника бутылку воды, опустошил её залпом и сел за кухонный стол.

Что он вообще делает? Новое предложение выглядело почти невозможным: зарплата втрое выше, чем его, и так уже очень высокая, опционы, которые через несколько лет могли превратить его в по-настоящему богатого человека, свобода в работе — без бесконечных согласований и чужих ограничений. Но взамен — переезд в неизвестность и полная неопределённость. Кто это такие? Зачем он им?

А здесь… здесь всё было понятно. Стабильность, Джессика, будущее. Работа в крупнейшей мировой компании, которая наконец начала давать результаты. Семья Джесс обещала повышение, и аккуратно подводила к идее участия в любых семейных структурах – выбирай, не хочу. Дорога была проторена – даже несколько. Оставалось просто идти по ним, не задавая лишних вопросов и выбирать лишь обстановку в особняке, марку новой машины или очередных часов, стоимостью в годовую зарплату его матери. Он какое-то время сидел неподвижно, глядя в окно, потом резко потянулся за телефоном. В Итаке уже был полдень.

— Мам, привет… Да, всё нормально… Хотя нет, не нормально. Я… я получил очень странное предложение о работе. От какой-то компании, да ты её не знаешь. Да, название ничего не скажет, но условия просто сумасшедшие. Зарплата в разы выше, акции, жильё, машина — всё. Но… я не знаю. Там всё слишком непонятно. И Джесс… мы поссорились.

Мать молчала несколько секунд, потом заговорила своим привычным, усталым голосом:

— Данни, сынок, ну ты чего опять выдумываешь? У тебя такая чудесная девушка из такой хорошей семьи. Джессика, она же золото. Мне она так понравилась — красивая, умная, из таких людей, которые поколениями на ногах стоят. Работа в твоей этой NVIDIA, да это же мечта! Я слышала по CNN, что они самая дорогая компания в мире. Сколько ты там получаешь? Я своим подругам рассказываю — так они мне не верят. Говорят, что я вру. И деньги, что ты мне посылаешь, я наконец-то могу не работать… А отец твой, царство ему небесное, если бы ему такие шансы дали… он бы на коленях молился и радовался каждому дню. А ты опять выбираешь, опять мечешься. Возьми себя в руки, сынок. Не порти всё. Ты же не маленький уже.

— Мам, ты не понимаешь… Там странные вещи происходят. Коллеги исчезают, проекты какие-то тайные, а теперь это предложение… и Джесс хочет, чтобы всё решала её семья. Они давят, контролируют каждый шаг.

— А что плохого в том, что семья помогает? — искренне удивилась мать, пропустив мимо ушей половину того, что говорил Дэн — Мы с твоим отцом всю жизнь сами тянулись, не было у нас никого, и что хорошего вышло? Он умер в сорок с лишним от сердца, я вот тоже не много здоровья в этом ломбарде заработала. Ты лучше слушайся Джессику. Она знает, как в этом мире жить. Не упусти её, Данни, таких девушек раз-два и обчёлся. Я всегда удивлялась, как ты, оболтус, её подцепил. Сиди тихо, работай, женись — и будет тебе счастье. А то опять всё испортишь своей гордостью.

Разговор закончился скомкано. Мать его так и не поняла, для неё-то всё было просто: хорошая работа, хорошая невеста, хороший дом. А он опять почувствовал себя крысой в лабиринте, где каждый поворот уже кем-то продуман, и нужно просто идти на запах сыра.

989
{"b":"982732","o":1}