Вообще говоря, почти весь посёлок так и жил: на большом столе хозяйки гладили бельё, и на нём же дети делали домашние школьные задания. А по праздникам за ним шумной компанией пили-ели. Вот и в этом зале имелся подобный стол, вокруг которого расположились три стула, небрежно приставленные к нему. Я ухватил один, развернул к двери и уселся на него.
Айкира зашла в «гостевую», одетая в элегантное облегающее однотонное платье персикового цвета со скромным декольте, и даже волосы успела зашпилить. Вот только тапочки на ней так и остались домашние, и это казалось немножко наивным... но для деревни сойдёт!
Я невольно привстал, смущённо одёрнув мундир, чтобы дать рукам хоть какое-то занятие. Моя бывшая подруга обаятельно улыбнулась, окончательно меня дезориентировав.
– Ты ничуть не изменился, – проворковала Айкира, слегка коснувшись моего рукава кончиками пальцев и устроившись на второй стул. – Такой же стройный и обаятельный.
– Ты тоже... красивая,.. – пробормотал я, впадая в ступор от магии её грудного голоса. Пожалуй, да: она действительно может быть большим начальником!
Айкира скромно хохотнула, слегка склонив голову. Я заметил, что она волосы уже подкрашивает, но, похоже, из-за матери, перелёта и разных хлопот не успела вовремя замаскировать седину возле их корней.
– Давно прилетел?.. Ах, да: позавчера вечером рейс должен был быть. Ты надолго сюда? В отпуск? Ты, наверное, Митяя в космопорте встретил?– он как раз должен был возвращаться...
Она забросала меня вопросами: то ли старалась растормошить меня, то ли пыталась скрыть свою неловкость. А, может, и то, и это...
А я продолжать сидеть истуканом в этой комнате, в которой сильно пахло старой материей, и только завороженно пялился на айкино декольте...
– Позавчера,.. – подтвердил я, когда моя собеседница сделала паузу, и моё молчание грозило стать неприличным. – Да, Митяя видел... отъел ведь себе репу! Мы с ним завтра на охоту идём, с утра... Да, у меня отпуск, на три недели... Приказали отдыхать именно здесь.
– Как – «приказали»? – изумилась Айкира. – А разве человек из армии не имеет право провести отпуск там, где сам хочет?
– А где ты в армии людей видела?.. А, пардон... Ты же про армию знаешь только то, что говорят. Ну, я малость накосячил кое-где... Нет, я так-то герой, но начальство верит доносам, а не правде... вот и приказали сгинуть с глаз долой, чтобы грехи искупить...
– Герой, говоришь? – Айкира хитро, как лисичка, прищурилась. – Ну, Бусана про твои подвиги все уши мне протарахтела. А твоё начальство, получается, не в курсе?
– А ты забыла, как я вас шашлыком кормил? Я в тот день отбивался от целой пиратской автоколонны одним пистолетом! – оскорбился я. – Конечно, герой! Я ведь потом в госпитале пару месяцев валялся, и не с насморком... ты ко мне ещё в гости тогда приходила. А, нет, вру!.. Ты была в прошлый раз, а после шашлыков ко мне заходила только Бусана...
Айкира вмиг потеряла всю свою игривость и уставилась на меня огромными глазами:
– Тебя тогда тяжело ранили?!! И ты молчал?! Да я бы тебе из наших садов такие фрукты принесла – ты бы сразу воскрес! Их даже министрам не дают!.. А, Бусанка!... И не сказала ничего! Вот ведь стерва!!! Сказала, что с тобой ничего не случилось! Ну, я ей покажу!– и моя подруга аж со стула вскочила.
Я растерялся. Вот уже чего бы мне не хотелось – так это того, чтобы сёстры из-за меня разругались бы вдрызг. И чёрт меня дёрнул хвастаться
– Айка! – воскликнул я и сам изумился, как легко назвал её детским прозвищем: словно заслонка в груди распахнулась. – Ради Бога! Ничего ей не говори и не ругай! Я вас обоих люблю и не желаю, чтобы из-за меня вы поссорились!
Я тоже встал, ухватил её за мягкие тёплые плечи и аккуратно сжал, гася её неуёмную энергию, ибо она потихоньку уже и руками размахивать начала. Она постепенно угомонилась и вдруг осознала, что я её держу в руках, удивлённо посмотрев мне в глаза.
Меня словно током прошибло. Я вспомнил, что когда-то вот так же осторожно обнимал её за плечи, но это было так давно... она тогда пахла восхитительной молодостью. Наверное, Айкира тоже вспомнила что-то давнее: я ощутил, как её обнажённые плечи под моими руками стали теплеть, а глаза подёрнулись мечтательной поволокой... её рот расслабился, нижняя губа опустилась, обнажая безупречно отбелённые зубы; она торопливо облизнула её языком и снова поджала.
Ещё миг – и я поцелую её взасос! А ещё я почувствовал, что она не будет сопротивляться...
Я отпустил её плечи и шагнул назад.
У неё – муж, а у меня – её сестра. И мы должны быть честными перед ними.
– Ты,.. – я прочистил горло,.. – не будешь ругаться с сестрой?
Она неровно и глубоко вздохнула, сбрасывая наваждение:
– Не буду. Уговорил. Но волосы точно повыдергаю. Когда ещё раз встретимся.
– Она же твоя младшая. Ты её, наоборот, защищать должна.
– Это от неё не всякий защититься сможет... Она же, типа, любит всех людей, а если кто с ней не согласен – пусть пеняет на себя.
– А давай в нашу кафешку сходим! – храбро предложил я. – Чай попьём с булочками.
– Лучше с пирожками.
– Замётано!
Глава 29. Неудачная охота
В четыре утра было свежо и прохладно, изо рта вырывались облачка пара.
Мы вчетвером стояли возле бортового внедорожника, укладывая в него нехитрую охотничью закусь. Познакомились: одного звали Николай, и он учился на два класса старше нас, а второй – Никита, помоложе, и я его даже смог вспомнить, когда он бегал по школе ещё зелёным пацанёнком.
Мужики перекладывали палатки из своих автомобилей в кузов Митяя, а сам он в это время показывал мне охотничье ружьё, которое собирался одолжить на время охоты.
– Смотри, тут всё просто, – говорил он. – Это ж двухствольная «тулка»! Ну, конечно, не с Матери-Земли, не с тульского, а с завода из новых миров, но тоже ничего. Чтобы открыть стволы, нажимаешь вот сюда. При открывании стволов взводятся курки и поджимаются боевые пружины. Смотри: казённая часть ствола разъединяется со ствольной коробкой, и ствол, вращаясь на шарнире, опускается дульной частью вниз, а казённая часть поднимается вверх. В этот момент выталкиватель, взаимодействуя с пазами ствольной коробки, посредством закраины (выступа на головке выталкивателя) и подпружиненных рычагов выдвигает гильзы из патронников. Красота! Вытаскиваешь гильзы, выбрасываешь, вставляешь новые патроны...
– Гильзы же горячие будут,..– спросил я, сомневаясь. – Обжечься ведь можно!
Митяй посмотрел на меня как на зелёную институтку:
– Вовка, а ты точно в армии служил?
– И даже воевал.
– И боишься обжечься?
– На войне выживают только те, кто боится боли. У нас, знаешь ли, перезарядка оружия работает автоматически. У ракетчиков – не так, но у них из стволов улетает вообще всё...
– Хорошо вам... Только вот какое дело: если ты бахнул из ружья по зверю и попал, то торопиться перезаряжать великого смысла уже нет: дело сделано, и надо в первую очередь обратить внимание на подбитую тушу. Подошёл, перерезал горло, чтобы слить кровь и подстраховать себя от всяких неожиданностей, когда подстреленный зверь вдруг воскресает, пристроил его куда надо – время идёт, и гильзы остывают. А если ты промазал, то спешить перезарядить ружьё смысла тоже нет: пугливый зверь тебя ждать не станет и мгновенно смоется, а медведь – тоже не станет, но только смываться придётся уже тебе... если очень жутко повезёт, или медведь окажется добрым и сытым. Скажу сразу: эта «тулка» – не для медведя: для того винтарь нужен, да такой, чтобы солдатский броник прошивал навылет! Так что если встретишь косолапого, то не стреляй, а попробуй с ним договориться по-хорошему.
– А если медведь не знает ни русского, ни интерлингву?
– Тогда тебе пипец!!!
– Я так понял, то ты себе купил новое ружьё не столько для охоты, сколько для того, чтобы себя получше защитить?
– И это тоже... помповое ружьё проще в перезарядке, а это очень удобно в тех случаях, когда у крупного хищника к тебе какие-то претензии.