Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Морозов сделал паузу, раскуривая новую сигару.

— Согласно спецификациям, аугментированный седьмого уровня будет способен, например, сбивать спутники на геостационарной орбите — выжигая им электронику на расстоянии сорока тысяч километров. Он сможет мгновенно прекратить или заглушить всю электрическую деятельность в нервной системе любых живых существ в радиусе до световой секунды — в ограниченном объёме. Или почти в неограниченном — но на небольшом расстоянии. Это действительно будет абсолютным оружием. Про мелочи насчёт неуязвимости к обычному оружию и непобедимости я и упоминать не стану.

Мендоса медленно приоткрыл рот, не в силах сразу найти слова. Он смотрел на Морозова широко раскрытыми глазами, в которых смешались недоверие, ужас и какое-то болезненное восхищение.

— Но… но зачем вам такое? — выдохнул он. — И как вы собираетесь контролировать это? Я ведь правильно понимаю, что один виртуоз будет способен просто… убить всё человечество?

Повисла короткая тишина. Только ветер тихо шумел в кронах таёжных сосен.

Морозов долго смотрел на тлеющий кончик своей сигары, словно собираясь с мыслями. Потом тихо, устало ответил:

— Именно поэтому мы и говорим с вами сейчас, Хоакин. Потому что да — один такой человек теоретически способен уничтожить всё живое на планете. И именно поэтому мы не хотим отдавать это в руки фанатиков, политиков или тех, кто считает себя богом.

Он поднял взгляд на Мендосу.

— Мы хотим, чтобы это оружие было у того, кто хотя бы способен понимать цену такого могущества. Кто готов нести этот крест на своих плечах, а не упиваться им.

Майкрофт добавил, помешивая какао в кружке:

— А контроль… Контроль всегда иллюзия, подполковник. Что, много вас наконтролировали братья из монастыря Святого Духа? Из всех возможных кандидатур вы сейчас — тот, кому мы готовы доверить хотя бы попытку. Потому что это оружие нужно нам – не корпорациям господина Кравцова, и даже не Конфедерации. Оно нужно всему человечеству.

Мендоса сидел, словно оглушённый. Он несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь подобрать слова, но они никак не хотели выстраиваться в связную речь.

— Я… я не понимаю, — наконец выдавил он. — Почему именно я? Я обычный солдат. Бывший бандит из Мехико, бывший головорез Ордена, каратель Жандармерии. Я не гений, не святой, не… почему вы выбрали именно меня для этого безумия?

Эпилог.

Бангкок, Центральный офис «Мост Надежды». Поздний вечер, начало декабря.

В комнате было тихо. Только мягко гудел мощный сервер и едва слышно шелестели вентиляторы системы охлаждения. На огромном, во всю стену, экране медленно вращалась сложная нейронная карта — мириады тончайших нитей памяти, подсвеченных разными цветами.

Сати сидела в полутьме, освещённая лишь холодным светом монитора. Её пальцы замерли над клавиатурой. Она уже третий час смотрела на финальные параметры алгоритма. Дверь тихо открылась. В комнату вошёл пожилой мужчина с аккуратной седой бородой и усталыми, но невероятно живыми глазами. Профессор Ирвин Ялом, легенда мировой психотерапии, прилетевший специально, чтобы увидеть человека, который делал то, о чём говорили только шёпотом.

Он остановился за её спиной и долго смотрел на экран.

— Боже мой… — наконец прошептал он. — Вы действительно это сделали. Карта воспоминаний?

Сати не обернулась. Она лишь слегка откинулась в кресле, не отрывая взгляда от карты.

— Я убрала последние барьеры, — тихо сказала она. — Теперь мы можем вырезать целые кластеры воспоминаний. С точностью до отдельного синапса. Человек не просто забывает событие, программа перерезает все эмоциональные якоря, ведущие к событию. Чик – и ничего не было. Даже если пациенту показать видеозапись травмирующего события, то он воспримет это как случившееся с кем-то другим. Никаких ассоциативных связей.

Ялом медленно опустился в кресло рядом. Долгое время он молчал, глядя на экран.

— Мисс Венда… — наконец произнёс он с благоговением, которого редко позволял себе даже на лекциях. — Это не просто прорыв. Это… конец целой эпохи психологии. Мы всю жизнь лечили травму разговорами, препаратами, экспозицией. А вы просто… вырезаете её. Как хирург вырезает опухоль. Это невероятно…

Он повернулся к ней. В его глазах стояли слёзы.

— Вы понимаете, что это значит? Миллионы людей, сломанных войной, насилием, катастрофами… они смогут жить дальше. По-настоящему жить. Без кошмаров. Без флешбэков. Без этого вечного чувства, что они всё ещё там. Это… это Нобелевская по медицине уже в следующем году. Я лично буду ходатайствовать!

Сати долго молчала. Потом медленно повернула голову и посмотрела на него. В её глазах не было торжества.

— Знаете, профессор… — тихо сказала она, — когда мне было девять, моя мама умерла. Меня не было рядом.

Она не договорила. Просто провела пальцем по экрану, выделяя небольшое скопление, обведенное красным кружочком ближе к узлам префронтальной коры.

— Вот оно. Весь тот ужас. Я могла бы убрать его одним кликом, полностью, насовсем. Как будто ничего никогда не было. Как будто мамы никогда не было.

Сати посмотрела на Ялома прямо

— Но я оставила. Потому что, если я вырежу это… я перестану быть собой. Именно это сделало меня той, кем я являюсь.

Она снова повернулась к экрану. Её голос стал едва слышным:

— Иногда самое страшное, что с нами произошло, — это главное, что делает нас нами.

Руслан Мухич

Компенсация. Том 3. Временные союзники

Пролог.

Нигде и никогда.

Внутреннее пространство мышления.

Симуляция.

— Почему вы выбрали именно меня для этого безумия? – закончил Мендоса.

Майкрофт посмотрел на него почти что с сочувствием, потом тихо щёлкнул пальцами. Из-за спины Мендосы, словно соткавшись из тумана тайги, вышла молодая женщина, лет двадцати пяти, с непослушной копной коротко стриженых пшеничных волос, убранных в бандану с неизменным принтом Эрнесто, и кривой улыбкой на губах, которую он помнил лучше всего на свете. Такая же, какой она была в то время, когда они безумно, отчаянно влюбились друг в друга — посреди того ада, крови, круговорота смертей и насилия. Она остановилась в нескольких шагах от него, глядя с нежностью. Мендоса замер. Дыхание перехватило. Руки невольно сжались в кулаки.

— Камилла… — прошептал он почти беззвучно.

Морозов медленно выпустил дым и посмотрел на Мендосу.

— Сеньорита Сьенфуэгос была одним из наших лучших активов в своё время, — сказал он задумчиво. — И я стараюсь без дела не лезть в прошлое своих людей. Но когда я недавно узнал, что вы когда-то пересекались… это показалось мне слишком невозможным, слишком красивым. Словно само провидение решило немного подыграть нам.

Он усмехнулся уголком рта, но в его глазах мела стылая вьюга.

— Я давно привык доверять её чутью, когда дело касается людей. Поэтому вы сейчас здесь.

Камилла сделала шаг вперёд и насмешливо, едко улыбнулась.

— Когда я приехала в Россию, и случайно опять встретилась с сеньором Морозовым, я узнала нечто такое, от чего любому человеку лучше держаться подальше, Хоакин. Очень подальше. Но ты… — она вздохнула и слегка покачала головой, — ты же всё равно полезешь, даже вслепую. Потому что ты из породы дураков, которым на роду написано спасать этот мир. Даже если мир этого не просил. Поэтому я попросила el jefe, чтобы он разрешил прийти сюда, чтобы ты хотя бы трезво оценил шансы, прежде чем ставить всё all-in.

Глава 1. Орден.

Глава 1. Орден.

Четвёртый год после Контакта.

Казармы Папской Жандармерии, холмы Кастелли-Романи под Римом.

Вечернее солнце уже скатывалось за древние оливковые рощи, окрашивая белые стены казарм в тёплый абрикосовый цвет. Воздух был густым, сладковатым от запаха пиний, пыли и разогретого за день асфальта. Где-то за оградой, вечным аккомпанементом звонкого римского лета, тихо стрекотали цикады. Лейтенант Хоакин Мендоса стоял у входа в офицерский корпус и курил. Форменная рубашка была расстёгнута на две пуговицы, на плече темнело свежее потное пятно– он только что вернулся с полигона.

1090
{"b":"982732","o":1}