Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он сделал маленький глоток минералки и добавил:

— И если мы сумеем переподчинить эту машину… то Америка будет работать на нас. Тихо и эффективно, без лишних жертв. Нам не придётся самим строить новую глобальную систему влияния и безопасности с нуля. Мы просто возьмём уже готовую. И самое главное, разрушение их экономики нам невыгодно. Мы ведь не хотим править на руинах собственной цивилизации.

Волков помолчал, обдумывая услышанное.

— И ты уверен, Виктор Сергеевич, что все эти старые семьи, это ключи к этой машине?

— Именно так — подтвердил Цветков — они знают все скрытые рычаги, все неформальные связи, все настоящие центры принятия решений. И… их очень сложно перекупить. Их можно только убедить, что сотрудничество с нами — это не капитуляция, а разумный выбор выжившего.

Он посмотрел Волкову в глаза и добавил тихо, но почти весело:

— Грубая сила хороша для первого удара. Но чтобы править долго — нужна инфраструктура власти. А американский deepstate — это и есть такая инфраструктура. Самая лучшая, что есть на сегодняшний день. И крепко рекомендую тебе поменьше слушать Куратора, они в наших раскладах всё равно не очень понимают, а лучше всего - помириться со Стариком. Он человек понимающий. Меня вот почти уже простил. Он ведь это гораздо лучше бы объяснил, честно говоря.

Волков медленно кивнул, наконец начиная понимать.

— Нам не нужно разрушать Запад, нам надо его приватизировать, — спокойно закончил Цветков.

Москва. Башня Федерация, 84-й этаж. Один из офисов одной из компаний Кравцова. За полгода до Контакта.

Кравцов и Цветков сидели вдвоём в небольшом закрытом кабинете на верхних этажах комплекса. На столе стояла бутылка коньяка и два стакана, но оба почти не пили. Хозяин откинулся в кресле и посмотрел на Цветкова. Тот выглядел почти так же, как год назад — усталый, пожилой, с тяжёлыми мешками под глазами. Омоложение уже прошло, но внешне он пока не изменился ни на день. Это было сделано намеренно.

— Виктор Сергеевич, — нервно начал Кравцов, — давайте честно. Зачем нам Лафайетты? Я понимаю, что Илай – это старые деньги, связи, влияние. Я его знаю уже очень давно, да, он умеет решать вопросы, даже кажущиеся нерешаемыми. Но мы уже можем просто скупить половину Америки. Зачем нам именно они? Вот эта вся игра с его внучкой, Харпером. Я понимаю, Харпер парень талантливый, но таких же в Калифорнии по рублю за пучок в базарный день.

Цветков медленно покрутил стакан в руке и ответил не сразу. Голос у него был по-прежнему низкий, но уже очень молодой и полный энергии.

— Потому что Лафайетты – это не просто деньги, Владислав Дмитриевич — произнёс Цветков — что там эти деньги, тьфу! Это кровь старой Америки. Настоящая, голубая кровь. Не корпорации, не разные там венчурные фонды и уж точно не эти выскочки из Кремниевой долины, которые вчера ещё торговали тетрисами в гаражах, а сегодня уже считают себя солью земли.

Он отставил стакан и посмотрел Кравцову прямо в глаза.

— Ротшильды лезли наверх тогда, когда ещё самой Америки толком не существовало, а Илай не просто с ними дружен, они вместе... Хотя это не относится к делу. Они стояли у истоков своей страны. Они формировали её политику, когда ещё Линкольн пешком под стол ходил. Это те люди, которые до сих пор по-настоящему управляют Америкой, даже когда всё формально уже принадлежит другим. Они не кричат об этом на каждом углу, они вообще не кричат. Они просто есть. И все, кому надо, знают.

Цветков потянулся было за стаканом, но внезапно передумал.

— Илай Лафайетт лично связан с Ротшильдами и Кеннеди — через настоящие, закрытые, семейные каналы. У него есть прямые контакты со Шрайберами, со старыми ветвями Рокфеллеров, Фордов, выходы на общины старых нью-йорских хасидим, которые то ли сами напрямую отдают приказы кнессету[4], то ли кнессет через них доносит свою позицию Конгрессу. Лафайетты были на «Мэйфлауэре»[5], если тебе это о чём-то говорит, Владислав.

Он слегка наклонился вперёд.

— Корпорации мы можем купить, смять, запугать и заставить работать на нас в итоге. Ты же видел, как сами Хуанг и Цукерберг вприпрыжку побежали подписывать договор кровью, как только разобрались в этой новой математике. А вот эти старые семьи… их нельзя поманить новыми технологиями, или того паче, купить. Их можно только убедить, что новый порядок выгоднее старого. И если Лафайетт хотя бы намекнёт, что он принял нашу сторону — это будет сигнал для всей их кодлы: «Даже Лафайетты прогнулись, значит, игра действительно окончена».

Цветков откинулся назад и добавил уже тише, почти с усталой усмешкой:

— Поэтому они важнее, чем половина американских корпораций вместе взятых. Потому что деньги можно напечатать, украсть, выкопать из земли в виде золота, наконец. А вот старые связи, старые имена и старое доверие – нет. Кроме того, у них есть архивы. Настоящие архивы и настоящий компромат. Не то, что в фондах ЦРУ или там ФБР, они знают, где спрятаны настоящие рычаги влияния в американской системе. Если мы хотим контролировать не только Белый Дом, но и американский deepstate, Лафайетты нам нужны живыми, здоровыми и лояльными. Или хотя бы нейтральными. А через внучку его легче будет склонить к сотрудничеству.

Кравцов медленно кивнул, переваривая сказанное.

— То есть мы не просто приглашаем моего знакомого и бизнес-партнёра. Мы приглашаем последний осколок настоящей американской аристократии. Не знал, что старый козёл Илай столь влиятелен.

— Ну, не последний, конечно, это громко сказано — поморщился Цветков — даже если он не согласится, есть еще сами Кеннеди, есть выходы на Морганов, но… там всё намного сложнее. Илай, это что-то вроде Деда Хасана, эдакий третейский судья. Он никогда не был на чьей-то стороне, он никогда не торопился, не бежал впереди паровоза, а все эти старые стервятники, они это очень ценят и уважают. Если он будет наш, то для них это будет означать, что старый мир уже не вернётся. Ну и самое главное, Илай сам интересовался нами. Никто не интересовался, никто не попытался сложить паззл, никто даже не заподозрил, что паззл вообще есть, а он уже попробовал, и даже не зная ничего, все равно что-то вынюхал, да так, что пришлось ему дать по рукам. Он умнее всех аналитиков АНБ и ЦРУ вместе взятых, Владислав Дмитриевич.

Он посмотрел Кравцову в глаза и добавил с лёгкой, усталой улыбкой:

— Так что да, Лафайетты важнее, чем половина корпораций США. Потому что корпорации можно заменить, а вот старые имена, старые связи и старого Илая — нет. Его можно только перетянуть на свою сторону.

— Значит, мне нужно работать с Илаем максимально честно, аккуратно и уважительно?

Цветков кивнул:

— Да, веди себя как с равным. Расскажи ему всё. Он поймёт, кроме того, я уверен, что он уже сложил большую часть головоломки самостоятельно. Тем более, что других равных у него уже всё равно не останется.

Глава 7. Прорыв.

До Контакта 30 дней.

Утро началось, как всегда в половине восьмого. Дэн открыл глаза ещё до сигнала будильника. Комната была тёмной, только слабый желтоватый свет ночного города пробивался сквозь плотные шторы. Джессика спала рядом, свернувшись калачиком, дыхание было ровным и тихим. Он несколько секунд лежал неподвижно, прислушиваясь к тишине квартиры, потом осторожно встал. Пол был тёплым — подогрев работал на полную. Дэн прошёл в просторную гостиную, включил мягкий свет и начал привычную утреннюю зарядку. Двадцать отжиманий, планка на минуту тридцать, приседания, растяжка.

Закончив, он подошёл к большому панорамному окну. За стеклом медленно светлело. Обь была ещё покрыта льдом, над ней висел лёгкий туман. Город просыпался неохотно — редкие машины, далёкие огни Академгородка. Дэн налил себе стакан воды, выпил залпом и вернулся в спальню. Джессика уже шевелилась, потягиваясь под одеялом.

вернуться

4

Израильский парламент

вернуться

5

«Мэйфлауэр» — корабль, доставивший первых переселенцев в Америку из Англии. Считается, что влиятельнейшие и старейшие семьи США происходят именно из пассажиров «Мэйфлауэра».

1005
{"b":"982732","o":1}