Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Насмотревшись на вдоволь на своего питомца, я осторожно пересадил его в руку Лилит, которая очень просила с ним познакомиться. Сам я поговорил с Цистером, поблагодарил за помощь. Индейцы ступили на борт «Рапиры» и отправились в кубрик. А вот коллег по команде пришлось дожидаться — Менестрелиус, Адриан и еще с десяток людей запропастились в индейской деревушке. Вернулись они сильно поддатые, румяные и довольные. У одного на волосах остались длинные разноцветные перья, другой тащил на шее связку клыков. Похоже, местные нашли, чем занять пиратов. Покончив с приготовлениями, мы отправились в обратный путь.

Фельдмаршал, поначалу совсем тихий и скромный, в скором времени освоился. Каждый член экипажа хотел если не потрогать, то хотя бы поглазеть на новобранца. Сперва я побаивался оставлять его на открытой палубе — вдруг он вздумает улететь, заинтересовавшись чем-нибудь в местной траве или деревьях. Но Лилит успокоила, сообщив, что если питомец закреплен за хозяином, он уже не пропадет, как бы далеко не отправился. Даже если он умрет, система зареспаунит его на борту «Рапиры» или любой другой точке, которая доступна хозяину.

Наибольший фельдмаршалский интерес представляло все, что можно погрызть. От одежды, ножен и веревок до самого корпуса корабля. Попугай натурально норовил поотщипывать деревянные щепки, если только стенки и переборки не были покрашены или залакированы. А с покраской у «Рапиры» пока было туго. Незадолго до возвращению ко мне команда покрасила орудийные порты, но на большее сил не хватило.

Пока «Рапира» неслась по течению, все незанятные матросы и бойцы разглядывали Фельдмаршала. Пару раз попугай внезапно улетал к берегам, затем возвращался, с трудом догоняя бриг. Трепет других птиц всегда привлекал его внимание, ему хотелось все время ответить им, дать о себе знать, но как будто не хватало… голосовых связок? Черт разберешь. Но я отчетливо видел, как он дергался, хрипел, пытался что-то прокричать, но получался скрип.

А вот спуск по течению вызвал непредвиденные сложности. Корабль то и дело прибивался к берегам, вилял кормой, неприятно покачивался. Изгибы реки вынуждали нас лавировать, но получалось это отнюдь не идеально — ветер был неровный, зато бурлящее течение непрерывно сносило нас туда, куда ему вздумается. Впрочем, со временем наши ребята приловчились к такому движению и старались держать «Рапиру» посередине реки, чтобы иметь запас для виражей.

Попугай явно разрядил обстановку на корабле. Конечно, матросы и раньше находили, чем себя занять или развеселить, но теперь все их внимание было приковано к пернатому новобранцу. Мы заметили, что Фельдмаршал хорошо реагирует на хлопки, удары по дереву и другие любые ритмичные звуки — в такт ритму он начинал двигать вверх-вниз головой, словно пританцовывая.

Спустя сутки мы уже выходили из Манамо в Карибское море. К тому моменту Фельдмаршал уже бесстрашно расхаживал по фальшборту и даже взлетал на реи. По вантам он карабкался, используя клюв в качестве крюка.

Перестав бояться команды, попугай стал издавать гораздо больше звуков — насвистывать, хрипло бормотать или чирикать. Экипаж уже мечтал о том, чтобы питомец научился говорить, но пока он не издавал человеческую речь. Зато проявлял большой интерес к любым мелким вещам, которые мог взять в лапы — щепки досок, перья шляп, пуговицы камзолов.

Фельдмаршал наслушался пиратских песен и теперь весело их насвистывал. Ему явно нравилось внимание публики и нравилось находить с ней общий контакт. Иногда, впрочем, его поведение становилось странным. Ни с того ни с сего попугай начинал биться головой о мачты или носиться с непрерывным криком, распушив крылья и загривок. Команду все это только забавляло.

Я так и не придумал, как можно использовать Фельдмаршала в боевых целях. Его клюв был крепким, но пока маловатым, чтобы учинять реальный урон врагу. Когти тоже я бы не назвал излишне острыми. Пусть будет элементом антуража, решил я. Капитан корабля с попугаем на плече — все как по классике.

Уровень питомца скакнул на второй, когда мы уже на всех парусах резали волны Карибского моря. Фельдмаршал немножко подрос — фантастически быстро, честно говоря. Прошли считанные дни, а его перья стали длиннее и выразительнее. Попугай начал выговаривать отдельные слова — по большей части бездумно, и все-таки матросы, да и я сам, ликовали от столь быстрого прогресса. Иногда Фельдмаршал имитировал скрежет мачт и шум прибоя. Или не имитировал, а это просто нам хотелось думать, что любые издаваемые им звуки на что-то похожи.

Незадолго до того, как мы прибыли к острову Саба, питомец совершил одну пакость: оказавшись наедине в каюте, он разодрал карту штурмана, выклевав из нее длинные бумажные полоски. Навтыкал их себе между перьев и гордо расхаживал по палубе, пока бумагу не унесло ветром.

— Мои перррья! Мои перррья! — визжал Фельдмаршал, пытаясь догнать выпавшие из него полоски.

— Фельдшмундель! — заорал на него Менестрелиус, обнаружив неладное. Боцман носился за ним с плетью, чтобы проучить хулигана, но тот весело летал по реям.

Захода в бухту острова Саба мы не знали. Коварный Котэ сам прибыл нам на встречу, встав в дрейф на своем корвете.

— Какая нынче погода на море? — поприветствовал он.

— Тридцать пять индейцев, — говорил ему я, пока араваки перебирались на его корабль по моему указу.

— Отлично, — отвечал Котэ. — Они разберут наши чертежи?

— Хотя бы в общих чертах — должны. Я провел с ними беседу, примерно объяснив, что нужно делать. Они тихие и мирные, так что проблем быть не должно.

— Отлично, — повторил капитан корвета. — Спасибо, Рудра. Ты неплохо справляешься.

— А что насчет Ричарда Нормана, есть информация?

— Да, — ответил Котэ. — Этот дедок — контрабандист. Причем контрабандист какой-то скользкий. Не сидит на месте, все время перемещается. Чаще всего натыкаются не на него самого, а на его представителей. Некоторые даже получают линейку квестов, работая на Нормана. Но даже они почти не видятся с ним напрямую.

— Вот как… Значит, старый пират и ветеран войны заделался криминальным торгашом?

— Не совсем криминальным, — задумчиво произнес Котэ. — Он ведет крупные торги с испанцами, причем в том числе с лицами высокопоставленными, вплоть до губернаторов. В основном это неписи. Один из таких — Мигель Маркес. Плантатор острова Пинос. За последний месяц несколько испанских игроков проходили квесты «Сахарная империя Маркеса», завязанные между этими двумя. Думаю, тебе стоит наведаться к плантатору в гости.

— Дичайше благодарю, — проговорил я, раздумывая над ситуацией. — Получается, придется брать его живьем, чтобы выпытать информацию о Нормане.

— Я бы посоветовал делать это максимально бесшумно. Насколько я помню, на Пиносе внушительный форт. Прорваться с боем не так и просто. Ну, а нам пора. Через неделю намечается большая сходка на Нассау, можем там и встретиться в следующий раз, Рудра. Мне еще есть, что с тобой обсудить.

Отправляясь на Пинос, я поблагодарил Нэхуля.

Рудра: Нэх, спасибо за помощь. Индейцев получили, привезли. Теперь они займутся строительством, ну а я на Пинос.

Нэхуэль: Не за что. А что на Пиносе ты забыл? Опять клад ищешь?

Рудра: Ищу одного человека. Местного плантатора Мигеля Маркеса.

Нэхуэль: Ничего себе! Слушай, а меня забрать тебе не по пути?

Рудра: Очень даже по пути. Помочь хочешь?

Нэхуэль: Буду ждать на Саоне на старом месте, где мы с тобой кашири распивали. Южный мыс. Думаю, мы оба друг другу очень сильно поможем. Есть у меня одно дело…

Глава 6

Пинос

— Никак сама судьба тебя мне послала! — отшучивался Нэх, залезая по трапу на «Рапиру». — Каноэ наши тоже возьмите, пригодятся еще.

— Давно не виделись, дружище! — поприветствовал его я.

— Да не так уж и давно, если по правде. Сколько прошло, недели две?

— Чуть меньше. Ты лучше скажи, зачем решил со мной идти на Пинос.

87
{"b":"982732","o":1}