— Допустим, — продолжила Аннели. — Его местоположение не утеряно? Сунувшись в притон, мы не спугнем эту пьянь?
— Нас встретят. И да, Аннели, чтобы ты знала: на сей раз и я не прочь сходу начистить ему морду. Главное, не перестараться.
Городские улицы вели нас в гору. Вид отсюда открывался завораживающий, но уже быстро темнело. Бас-Тер отливал огнями, распластавшись по всему побережью. С высоты склона противоположные части города сейчас походили на скопления светлячков, поднимающихся снизу вверх.
Другой особенностью колонии стало большое количество неписей. Или корректнее сказать — малое количество игроков? Не знаю. Но разница ощутима: местные жители ведут себя тише, одеваются аутентичнее, разговаривают почтительнее. Словно окунаешься в настоящую эпоху Ренессанса.
— Он на втором этаже, — хмуро произнесла незнакомка, внезапно вышедшая из темноты нам навстречу. На ней был коричневый балахон, не по размеру большой. Кромка капюшона доходила до самых глаз, но в отсутствии хорошего освещения мы не видели и их. — По лестнице наверх, дальше двери по правую сторону. Он ваш.
С этими словами она растворилась в темноте.
Я огляделся. Как-то мы упустили момент, когда приблизились к таверне… Несколько фонарей освещали округу. Двухэтажное каменное здание с вывеской «Восходящего солнца» расположилось в самом начале переулка. Вход просторный, двери массивные. Черный ход наверняка выводит во внутренний двор, до которого отсюда никак не добраться, с какой стороны не заходи.
— Ждите здесь, — сказал я своим людям, пересаживая Фельдмаршала на плечо Адриана. — Следите за входом и за теми, кто будет входить и выходить.
— Мои ребята займутся крышами, — бросила Аннели. — Еще неизвестно, как оттуда придется уходить, так что прикинем любые варианты.
— Согласен, — ответил я. — А сама готова? Тогда пошли.
Заходить в очередной норманский бордель, даже будь он стилизован под таверну — сущий пустяк по сравнению с резиденцией губернатора или покоями Шенли Цуаня. Поэтому подходили мы уверенно, нам не привыкать. Это Норман должен удивляться нашему появлению. Но вышло наоборот.
Длинные комфортабельные столы с дорогими диванами. Дорогие зеленые обои с заковыристым узором. Большой бильярдный стол с золотой отделкой — и игроки, напоминающие королевских мушкетеров. Официантки в фартуках разносили еду и напитки. При звуки открывшихся дверей посетители повернули головы к нам, но удостоили лишь короткого взгляда. Словно по одежде было видно, что нет в нас ничего аристократичного, а значит, мы не представляем для них интереса.
Нас поприветствовал официант в черном сюртуке и шляпе-цилиндре, но Аннели уже поднималась на второй этаж — лестница встретилась почти сразу. Наверху столов уже не было, вместо них всюду стояли двери. Вероятно, здесь уже снимали целые банкетные залы. Наш «банкет» намечался за ближайшими дверьми по правую руку.
Аннели замахнулась ногой, чтобы открыть ею дверь, но я остановил ее за плечо.
— Сперва надо убедиться, — прошептал я и дернул за ручку двери.
В комнате сидел Норман. Он почти не изменился с прошлой встречи: все та же шляпа с зеленым пером, бардовая жилетка поверх белой рубахи. Напротив контрабандиста — какой-то дворянин в пышном золотистом дублете. А по бокам от входа стояли двое стражников с синими плащами. Они моментально хватились за небольшие пистолеты, стоило нам сделать шаг в комнату, и направили их на наши головы.
— О! — воскликнул Ричард Норман, завидев наши физиономии. — У! Вы вернулись?.. Уже вернулись? Все нормально, это мои ребята. — Он махнул рукой гвардейцам, но те посмотрели на второго сидящего за столом человека. Тот едва заметно кивнул, и тогда оружие убрали, разрешая нам пройти.
Аннели, похоже, уже была готова убивать всех подряд, но держала себя в руках.
— Не стесняйтесь, проходите! — продолжил Норман, а затем, положив руку на грудь, обратился к человеку напротив. — Прошу меня извинить, они, верно, совсем замотались и не знали, что я буду с вами. Господа, рад вам представить: Габриэль-Матьё де Кльё, губернатор острова Гваделупа собственной персоной!
Де Кльё посмотрел на нас брезгливо — во всяком случае, мне так показалось — но ничего не сказал. Он и не заметил, что мы не стали ему кланяться в знак приветствия или как-либо иначе показывать свое почтение. Напротив, на щеках губернатора играли желваки, словно ему не терпелось со всем этим покончить. Ему на нас вообще было плевать.
— И только попробуйте в этот раз отказаться со мной выпить! — как ни в чем не бывало продолжил Норман. — Присаживайтесь-присаживайтесь. Вы никак не помешаете нашему разговору, даже наоборот. Габриэль, сейчас я тебе их представлю и объясню, почему они здесь тоже нужны.
А мы с Аннели так и не проронили ни слова, только недоуменно переглянулись. Даже друг другу сообщений не отправили, чтобы обсудить план действий — в голову попросту ничего не лезло. Дать подзатыльник Норману — сразу застрелят гвардейцы. Начать с них? Рискованно и безрассудно. К тому же если это губернатор, охраны здесь должно быть больше — просто она не на виду. Надо выкручиваться из ситуации как угодно, пока Аннели не успела нахамить или сломать кому-нибудь нос. Она ведь может.
— Доброго вечера, — приспустил я край треуголки и прошел к столу. — Мы вообще-то к господину Ричар…
— Не утруждайся в оправданиях, мой друг, — продолжил контрабандист. — Садитесь же.
Я сел рядом с Норманом, который уже расставлял нам чистые бокалы под вино, Аннели — ближе к губернатору.
— Ну, сперва за встречу. Ничто в этом мире не происходит случайно. До дна, друзья мои.
Мы символически чокнулись бокалами и пригубили вино. Атмосфера стояла какая-то напряженная. Губернатор не выглядел дружелюбно, про нас и говорить нечего. Один только Норман играл тамаду.
— Хотелось бы сперва все-таки прояснить насчет кофе, — холодным и безразличным тоном проговорил де Кльё, нетерпеливо глядя на Нормана. — Нужно наладить поставки по всем Малым Антильским островам.
— Кофе, да, — кивнул тот. — Все будет сделано. Но сперва вот чего мы проясним-ка. — Под конец фразы голос Нормана изменился, стал ниже и серьезнее.
Когда он договаривал эти слова, я начал кое-о-чем догадываться. Мы облажались. Полностью. Тело пронзило странным судорогами. Закололо кончики пальцев. Ноги уже не слушались. Рот онемел так, словно вкололи сильную анестезию. Ни говорить, ни двигаться я уже не мог — даже взгляд слегка помутнел. Краем глаза я наблюдал, что с Аннели происходит все то же самое. Мы оба, словно зомби, нависли над столом в неестественных позах.
— Они парализованы, — проговорил Норман. Его тон сменился с веселого на строгий. — Яд будет действовать достаточно долго, чтобы бросить их в карцер. Это преступники, Габриэль. Особо опасные и давно разыскиваемые Французской короной.
Глава 8
Водолазный колокол
Не знаю, как чертов Норман провернул отравление. Нет, с вином-то все понятно — он разливал его по бокал, он и подсыпал нам какую-нибудь хитрую отраву. Но ситуация была паршивой. Любой сильный яд блокирует возможность отправлять сообщения — в свое время я в этом вдоволь убедился на Саоне, когда индейцы снимали вахтенных с галеона. Сейчас же это работало против нас.
Все было как в тумане. Я едва видел и слышал, как меня несут вперед ногами. Как закидывают в кузов брички, как везут по ночному городу, как тащат в какой-то подвал, волокут по извилистым коридорам и наконец бросают за решетку. И лишь тогда меня наконец отпускает — и то не мгновенно.
Судя по всему, Аннели оклемалась чуть раньше. Она нервно расхаживала взад-вперед, отмеряя шаги от решетки до противоположной стены камеры. На руках у нас висели кандалы, и каждое движение пиратки сопровождалось скрежетом толстой цепи.
— Доброе утро, — прошипела она, когда я прислонился спиной к стене и, глубоко выдохнув, запустил в волосы пятерню пальцев. Голова все еще кружилась, зрение тоже возвращалось не сразу.