А она изменилась. Была улыбчивая смешливая девчонка – и стала строгая молодая сотрудница научного центра, которая даже в шоковой ситуации не растерялась и сообразила достать ключи и открыть убежище, спрятав полтора десятка человек. Которую студенты называют по имени-отчеству.
- У тебя храбрая подчинённая, - кивнул я на практикантку. – Вот были бы все такие… Ты сейчас начальником работаешь?
- Нет, ты что! Старшим лаборантом. Каждый год присылают практикантов, некоторых ко мне ставят,- как Вальку, - и она кивнула на девчушку, которая принесла в убежище фрукты-лекарство.
- Я тоже старший… лейтенант…
- Ты счастлив?
- Без тебя – нет.
- Какой ты смешной… всё такой же мальчишка.
- Кто угодно – лишь бы с тобой!
- Молодые люди! Так нас будут спасать или как? – проскрипел всё тот же сварливый голос.
- Мне надо идти… Фермер, открывай дверь!.. Оставайтесь здесь: мы за вами вернёмся. Непременно.
- Ты только не погибай! – она вдруг начала паниковать. – Ну, пожалуйста!
- С какой стати?! Я тебя зря нашёл, что ли?!
Я срываю прощальный поцелуй, и наши руки расходятся. Мне пора идти воевать. Я поднял с пола свой шлем и нахлобучил его на голову.
Мы вышли назад в здание, на подвальную лестницу. Бункерная дверь закрылась, словно ножом отсекла наваждение,- как будто и не было ничего.
Но всё же оставалось ещё кое-что. Когда мы заходили внутрь, то видели горстку перепуганных сотрудников в белых халатах, боявшихся поверить в своё выживание. Во время нашего ухода после нас остались люди, просветлённые надеждой и верой в благополучный исход, а это само по себе многого стоило.
- А ты, парень, ничего себе… и герой, и подружки у тебя учёные есть.
- Заткнись, Фермер, пожалуйста!
- Как скажете, лэр… Куда нам сейчас?
- Как всегда: делать этот мир лучше.
- ?…
- Не парься… Первый, это Бренд. Мы в одном здании нашли 17 человек, они в убежище прячутся. Если получится кого-то спасти – их можно пока тут временно прятать. Ловите точку геолокации. Как понял, приём?
- Понял, Бренд. Есть небольшая группа спасённых. Давай к нам, ждём!
- Слушаюсь!
И мы побежали дальше к своим,- по пустым коридорам, в которых изредка встречались следы боёв и трупы.
Но война продолжалась недолго: мы даже пострелять толком не успели. Пираты отступали в направлении посадочной площадки и, не дождавшись прибытия второго десантного модуля, сдались. А он, скорее всего, не пришёл на выручку лишь потому, что увидел судьбу первого, и, кроме того, эвакуироваться на открытой местности под обстрелом из пулемётов и автоматов – чистейшее самоубийство. Едва ли вообще можно спасти хоть кого-то! Если же ещё в открытую рампу влепят из гранатомёта, то можно и вовсе не взлететь. И огромные двигатели – тоже заманчивая цель: моя стрельба из миномёта наглядно это доказала.
Кстати, комиссия сделала вывод, что крушение пиратского ДШМ произошло из-за попадание в сопла двигателей поражающих элементов миномётного боеприпаса. Модуль садился вертикально, его сопла смотрели вниз, а под ними произошло два взрыва. Экипаж не смог своевременно погасить неуправляемые процессы, спровоцированные сторонним возмущением, и вся энергетическая система пошла вразнос. Это если выражаться сухим, формальным языком, а если сказать так, как простой народ, то Фермер нашёл другие, подходящие слова. Читайте их выше.
У пиратов были заложники: те учёные и техники, которых они отделили из общей массы и хотели забрать с собой. Пленников держали в большом ангаре, ворота которого выходили на посадочное поле. Завязались долгие, изнурительные переговоры, во время которых группа бывалых охотников, используя полученные планы ангаров, пробралась в нужный и перебила охрану, но меня в ту группу не взяли: там были только «старики», да ещё тренированные пришедшим в часть одновременно со мной инструктором по рукопашному бою. Эти бойцы знали друг друга «с детства», их коллектив был слажен и отточен, и посторонние салаги им не требовались: им нужно было взаимопонимание с полуслова, а оно нарабатывается не одним днём. Тот самый случай, когда лишние люди – не сила, а фактор риска.
После окончания боя к месту трагедии слетелось множество всякой техники: и пожарные, и скорая помощь, и эвакуационные флайеры, а потом и силовики появились: то ли полицейский спецназ, то ли армейский – эти в первую очередь выискивали мины и растяжки. Нас заставили патрулировать всю территорию, защищая понаехавших специалистов от возможных недобитков, которые могли где-то прятаться, и я не имел никакой возможности отлучиться к тому самому убежищу хотя бы на минутку. Вот так и получилось, что мы с Айкой перекинулись буквально парой слов ни о чём, а потом каждого из нас заставили бежать в свою сторону: её – к эвакуационному флайеру, а меня – на охрану территории.
Жизнь не любит, когда романтики у нас слишком много…
******************
Я по вызову зашёл в кабинет полковника, козырнул:
- Старший лейтенант Брендюрёв по Вашему приказанию прибыл!
Он мрачно на меня посмотрел, зачем-то поправил лежавшую на столе папку, устраивая её поровнее, затем снова поднял на меня глаза:
- К нам скоро прибудет пополнение. Уже решено. Дают всех, кого только могут: и «охотников», и спецназ какой-то, списанный по возрасту, и даже армейских. С миру по нитке, как говорится. Я дам тебе, капитан, роту: твоя задача – сделать из них кого-то, боле-мене похожих на нас.
- С командира отделения – сразу на роту? – вытаращился я на него.
- А у меня что, богатый выбор своих людей? – саркастически поинтересовался тот. – У меня вас осталось-то лишь полтора взвода!
- Благодарю Вас, господин полковник, но я подаю в отставку, - вежливо козырнул я.
- Ты что, салага, совсем о***л?! – искренне изумился тот.
- Никак нет, господин полковник, с точностью до наоборот: решил остепениться, устроиться в службу охраны. В тот самый научный центр: там тоже сейчас кадров не хватает... Моя невеста там работает и живёт рядом: ей в нашем гарнизоне делать нечего.
- Ну, ты и ходок! – завистливо удивился полкан. – Один раз сходил на войну, рядом с которой бабы сидели,- и уже невеста есть! Небось, и ребёнка успели заделать?
- Рад служить Звёздной Конфедерации! – я снова козырнул.
- Да пошёл ты… в смысле, желаю вам счастья. Хрен с тобой, сделаю тебе свадебный подарок: звание капитана, Орден Славы Конфедерации и Золоту медаль Героя к ордену. Бумаги всё равно поданы: не возвращать же их обратно.
- Разрешите идти?
- Проваливай,… - махнул он рукой. – В смысле, разрешаю!
Я развернулся и вышел.
У меня начиналась новая жизнь, и я верил, что всё будет хорошо. По крайней мере, на меня больше не будут накатывать жестокие приступы этой непонятной межзвёздной болезни, от которой болит сердце, и от которой нет лекарств.
Глава 26. Эпилог.
За три года до этого.
На одной из захудалых планет, по скромному городку шёл военный, налегке. Он постоянно с любопытством вертел головой во все стороны, вглядываясь в дома, заборы, словно что-то сравнивая.
В городе царило сонное благодушие: лето, жара, и даже собаки лаяли без надрыва, лишь показывая, что они всё-таки есть.
Военный подошёл к одной из калиток, открыл её привычным движением и прошёл вовнутрь. Залаяла собака, рванулась к нему, но, захлебнувшись лаем, остановилась и принялась усиленно вилять хвостом, ластиться. Гость погладил её: псина стала счастливой.
Из дома вышла хозяйка, торопливо вытирая полноватые руки о какую-то тряпку. Она не была ещё старой, но время на ней уже сказалось, подбросив в волосы седины и сделав походку тяжеловатой, несколько неуклюжей. Женщина была сильно возбуждена внезапным визитом, изумлённо разглядывая гостя, но затем, присмотревшись, уронила тряпку, прикрыла рот ладошкой и ахнула:
- Володя… Володя?!