Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Легкие пистолеты с нарезами (2)

Ятаганы (2)

Финансы: 0 пиастров

Забавно: я шел на «Карибы» на роль пушкаря, для которого навык Восприятия основополагающий. Сейчас он — самый низкий наравне с Интеллектом. Нелогично. Кто-нибудь даже скажет непрофессионально, да только мне-то что? Канониров натаскивают долгими и упорными тренировками и боями, а характеристики… В арсенале клана можно найти предметы, который легко поднимут Восприятие. Разве что нынче я вообще сомневался, что от меня кому-то еще нужна стрельба из пушек. Нужно будет обсудить этот вопрос при встрече с Котэ и Илюхой.

Я не сразу вспомнил, как и когда получил очки характеристик. Ятаганы дали мне пять к Силе и пятнадцать к Ловкости, медальон Олоннэ — пять к Удаче, еще единицу к ней давал браслет. Количество свободных очков рукопашного боя и артиллерии радовали, и сейчас был как нельзя лучший момент, чтобы наконец с ними разобраться.

По тридцать очков рукопашки я спустил на активацию «Десперадо» и «Полумесяц Востока». Ранее эти навыки, предлагаемые ятаганами, оставались засекреченными, но в какой-то момент, по-видимому, у них появился доступ, чем я и воспользовался. Наверное, они стали доступны по достижению какого-то уровня, хотя описания у них так и не появилось — ну, ничего, увидим их в деле.

Затем в копилку моих приемов добавилось несколько новеньких, не требовавших большого числа очков. Остаток я оставил на прозапас — вдруг придется воспользоваться автоподбором навыков, как это было во время драки с Финнаном.

С артиллерией выходило чуть сложнее. Я привык пользоваться навыками, которые предлагаются самими орудиями, вот только они каждый раз могут быть разные, а персональные навыки можно и отточить. И потому взял три новых «полезности», которые добавили в коллекцию к «Твердой палубе».

— Ты закончил?

Лежащая рядом со мной Аннели, похоже, заметила, что мои зрачки перестали лихорадочно бегать. Она локтем упиралась в кровать, подперев рукой голову, а пальцами другой руки водила по моим шрамам на груди, оставшимся от схватки с ягуаром. Впрочем, как мы ранее выяснили, укус мурены тоже оставил следы на моем теле, которые не исчезали после респаунов.

— Угу, — расслабленно ответил я. — Если верить системе, за последние полчаса я обучился десятку новых приемов рукопашного боя и тройке артиллеристского.

— Первый раз вижу, чтобы простое лежание в кровати делало кого-то насколько сильнее…

— Ну, допустим, не простое, — улыбаясь ответил я и повернулся к ней, положив руку ей на спину. — Ведь я лежу с тобой…

С этими словами я поцеловал ее в губы, заваливаясь сверху, и на последующий час мы вновь были слишком заняты друг другом, чтобы покидать каюту. Да и зачем ее вообще покидать, если корабль и так беспощадно кренило? За последние сутки уже трое матросов вылетело в море. Так что гулять в такую погоду по палубе — только держась за что-либо. Даже внутри каюты это осложняло перемещение. А иногда и даже в рамках одной кровати…

И не столь важно, где мы находились — в каюте фрегата или брига. Единственное существенное различие составляли лишь Фельдмаршал и Изабель, которых мы заперли на «Рапире». В такую погоду ни попугаю, ни маленькой обезьянке не стоило мерзнуть под дождем и брызгами волн, и потому они бесновались в помещении.

К вечеру мы все-таки выбрались на корму, тем более что дождь подзатих. И вид нам открывался просто фантастический: вдалеке солнечные лучи просачивались сквозь облака, освещая оранжево-золотистым свечением и море, и небо. И ровно там же гуляли три смерча. Их длинные воронки, соединяющие воду и небо, то попадали под сияние вечерних лучей, то уходили от него, становясь темными. Смерчи были слишком далеко, чтобы беспокоиться, и все же ветер не утихал, напоминая, что он истинный хозяин этих и любых других вод. Как говорил классик, стихиями нельзя повелевать, но зато с ними можно сражаться.

Глава 15

По старой дружбе

О том, что Барбадос близко, свидетельствовала не земля на горизонте. Об этом говорили конвойные корабли, сопровождающие грузовые суда. Море, до того пустое и хмурое, сейчас просто кишело британцами. В гавани их было еще больше, и мы с трудом нашли, где причалить к пирсу.

Пристань была усеяна рабами-грузчиками. Бочки, ящики, сундуки. Можно было не гадать, что внутри — Барбадос славился плантациями тростникового сахара, и очень многие торговые корабли забирали его именно отсюда. В иных случаях это был ром, который в больших количествах производили здесь же, сразу поблизости от плантаций тростника.

Я вспоминал, как впервые оказался на острове. Огромный линейный корабль клана «Отцы моря» тогда еле влез на причал. Сейчас тоже можно было заметить суда этого клана. Не такие большие, конечно, но тоже внушающие силу. С тех пор Бриджтаун почти не изменился, впрочем, сам городок нас не интересовал — мы шли по его окраине.

Свою команду я оставил в гавани, взял только Фельдмаршала и Ричарда Нормана. Дал поручение Лилит разузнать, какие корабельные товары мы можем здесь прикупить, и для начала нужно было продать часть добытого под водой.

Аннели прихватила десяток своих бойцов, которые внимательно следили за идущим с нами контрабандистом. Чтобы никто из местных случайно не узнал его, шляпу Норману натянули по самые глаза. Еще несколько корсаров пошли за нами на расстоянии — на случай, если мы попадаем в неприятности.

Можно ли назвать то, что встретилось нам дальше, неприятностями? Как посмотреть.

Незадолго до подхода к месту, где я некогда колол для Бланка дрова, за деревьями послышался свист, а потом крики:

— Это они.

Когда навстречу вышли вооруженные люди, я едва не дернул обратно, схватив Аннели за руку. Слишком ценными были манускрипты, чтобы рисковать. И только клановая принадлежность заставила нас успокоиться. «Пришествие дна».

— Вы, блин, издеваетесь? — заговорил я, поднимая руку вверх в знак того, что это свои и корсары Аннели могут расслабиться. — Мы чуть огонь не открыли. Хоть бы на причале встретили, раз уж здесь ошиваетесь.

В ответ — тишина. Все больше пиратов выходило нам навстречу. Одни лица были мне знакомы, других я точно видел впервые. Один из пиратов вышел вместе с ягуаром, которые издал низкий протяжный рык. Аннели немного напряглась, замедляясь, я же продолжил расслабленно идти вперед, пока не наткнулся на образовавшуюся стену людей.

— Привет. Стой.

В мою грудь уперлась выставленная татуированная рука. Это был Моал, боцман с корабля «Сбоку заходи». Он все так же носил на поясе несколько ремней, из которых поблескивали драгоценны камни. Серая майка на торсе сменилась черным распахнутым мундиром с высоким воротником, накинутым прямо на голое тело. Ни во взгляде, ни в голосе не читалось никаких эмоций.

— Это еще почему? Ты меня часом ни с кем не перепутал?

В ответ Моал задумчиво наклонил голову и изогнул бровь, рассматривая меня долгим взглядом.

— Рудра же? Значит, не спутал. Начальство сказало ждать, значит, ждем.

Моал невзлюбил меня еще тогда, когда я впервые ступил на борт фрегата Илюхи. Тогда я был серьезной помехой, попал в команду «не по уставу», и пусть на Нассау боцман извинился, в душе он, видимо, продолжал тихо презирать меня.

— Привет твоему начальству, Моал, — ответил в итоге я. — Рад, что ты трепетно исполняешь его указания и ждешь. А нас ждут свои дела.

Я двинулся вперед, но мощная рука боцмана не шелохнулась. Закрались подозрения, что никакое «начальство» здесь не присутствовало, и все это походило на самоуправство. Это побудило меня незамедлительно отправить сообщение Илюхе с вопросом, где он и что происходит на Барбадосе.

— Да ты никак сам забылся, паренек? — гаркнул Моал. — Я тебе чего сейчас сказал? Или ты решил, что субординация…

— Мне твоя субординация до одного места, — ответил я, закипая. — Ты не мой боцман, чтобы мне указывать. Можешь только очень вежливо попросить. Правда, сейчас тебе и это не поможет. Ты знаешь, зачем я здесь? Мои дела в сотню раз важнее этого ребячества, что ты сейчас устроил.

169
{"b":"982732","o":1}