Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Не в ближайшие десятилетия. Наши технологии пока отстают от русских на две, а то и три ступени. Мы можем возвысить вас до «ветерана» — это уже очень много. Вы будете ещё быстрее, сильнее, умнее. Сможете держать нейроразгон дольше, регенерировать быстрее, под максимальным уровнем разгона, если повезет, сможете видеть напряжение в проводах. Но «мастера» или там «виртуозы», это уже не люди. Это мыслящее абсолютное оружие.

Он наклонился ближе и добавил доверительным тоном:

— Поэтому радуйтесь, майор, что подниметесь только до «ветерана». После этого вы всё же остаётесь собой. Почти.

Врачи переглянулись. Доктор Мюллер кивнул анестезиологу.

— Начинаем. Спокойной вам операции, майор. И да хранит вас Господь.

Мендоса улыбнулся сквозь уже накатывающуюся волну наркоза.

— Fiat voluntas Tua….

Свет ламп над ним мгновенно погас.

Интерлюдия II. Новая реальность.

Новосибирск, Академгородок, жилой комплекс «Сосновый бор». Октябрь.

Их новая квартира на была просторной, светлой и совершенно безликой — типовое жильё для высокопоставленных сотрудников Horizon Dynamics. Никаких фотографий на стенах, никаких американских мелочей. Только нейтральный скандинавский стиль и несколько живых цветов на подоконниках - дань местным традициям.

Даниэль сидел за кухонным островом в серой толстовке и пил кофе. Напротив него, облокотившись на столешницу, стояла Джессика Харпер — бывшая Джессика Лафайетт. Она была в строгом деловом костюме, волосы собраны в тугой узел, и выглядела так, будто уже готова кого-то уволить.

— Я не могу больше это терпеть, Дан, — процедила она по-английски, хотя уже месяц как им обоим было не рекомендовано говорить на нём дома. — Эти русские бухгалтера смотрят на меня как на куклу. Я говорю им: «Нам нужно изменить структуру отчётности», а они кивают и продолжают делать по-своему. Я уже третий раз за неделю отменяю их идиотские решения!

Дэн устало потёр лицо.

— Джесс, ты руководишь, конечно, вашим семейным бизнесом, но здесь другая культура. Они не привыкли, чтобы ими командовала американка, да ещё и такая молодая.

— Я не командую, я руковожу! — вспыхнула она. — И я, между прочим, единственная здесь, кто понимает, как вообще должен работать международный технологический холдинг.

Дэн усмехнулся.

— А ты пробовала хотя бы раз сказать «пожалуйста»?

Джессика бросила в него взгляд, способный заморозить Байкал.

— Я не для того уехала из Америки, Харпер, чтобы теперь умолять каких-то… — она осеклась, вовремя вспомнив, где находится.

Дэн встал, подошёл к ней сзади и обнял за талию.

— Успокойся. Ты справишься. Просто… дыши глубже. И не улыбайся без повода. Русские это ненавидят.

— Я теперь улыбаюсь только когда мне хорошо, — буркнула она, но всё-таки слегка расслабилась в его руках.

Через минуту Дэн вернулся к своему ноутбуку. Открыл специальное окно, которое Майкрофт сделал только для него.

— Давай-ка проверим ещё раз, — пробормотал он.

Он запустил поиск по старым базам данных и архивам. Google, Wayback Machine, LinkedIn, старые университетские записи, даже архивы Корнелла, MIT. Ничего. Абсолютно ничего.

Ни одного упоминания о Дане Харпере из Итаки. Ни одной старой фотографии. Ни одной ссылки на его работу в NVIDIA. Даже записи о его матери были изменены — теперь она якобы всю жизнь была одиноким учителем без семьи и детей, жила в субурбе Далласа, а за два года до Контакта переехала в Новосибирск учить русских детей английскому.

— Невероятно… — тихо сказал Дэн. — Будто нас вообще никогда не существовало. Ни Сары, ни Мина – никого из команды теперь будто и не было.

Джессика подошла ближе и посмотрела через его плечо.

— Это жутко. Даже я иногда забываю, как вас всех звали раньше. Они правда всё подчистили?

— Подчистили — это мягко сказано. Они переписали историю. Дана Харпера не существовало никогда.

Джессика покачала головой.

— Я знала, что у них возможности. Но чтобы настолько…

Дэн вдруг вспомнил что-то и щёлкнул пальцами.

— Слушай, мне нужно заказать для мамы кленовый сироп. Настоящий, из Вермонта. Она просила.

Джессика замерла.

— Ты серьёзно? — в её голосе послышалось возмущение. — Нам не рекомендовали заказывать американские продукты. Вообще. Даже через VPN. Морозов сказал, что это слишком легко отслеживается.

— Но это же для мамы…

— Дан, — она вздохнула. — Твоя мама теперь из Техаса. Она должна любить барбекю и текилу. А не кленовый сироп из Вермонта. Вот и закажи ей текилу… Ах да, она же может ее купить самостоятельно! В любом чёртовом русском супермаркете!

Дэн посмотрел на неё с лёгкой тоской.

— Иногда я скучаю по тому, чтобы просто быть собой.

Джессика подошла, обняла его за шею и тихо сказала:

— Я тоже. Но мы здесь.

* * *

Барвиха, коттеджный посёлок. Особняк семьи Игнатьевых. Октябрь, спустя месяц после Контакта.

В огромном кабинете на втором этаже горел камин. За окном шёл мелкий, гнусный дождь, гулко барабаня по окнам. Пётр Игнатьев стоял у окна с бокалом сока в руке — высокий, светловолосый, с резкими славянскими чертами лица и бледно-водянистыми голубыми глазами. Ему было двадцать три.

Алексей Игнатьев сидел в глубоком кожаном кресле у камина, уронив тяжёлые руки на подлокотники. Пятьдесят девять лет уже легли на его плечи невидимым, но ощутимым грузом. Седеющие виски блестели в свете огня, словно припорошенные первым инеем, а лицо — некогда острое, волевое — теперь несло на себе ту спокойную, царственную усталость, которая приходит только к тем, кто слишком долго и слишком успешно играл в большую игру. Тяжёлый, цепкий взгляд серо-стальных глаз смотрел в пламя так, будто камин был не просто источником тепла, а старым, хорошо знакомым собеседником, с которым они уже давно не нуждались в словах.

— Па, ты серьёзно? — Пётр повернулся к отцу, голос звенел от возбуждения. — Меня приглашают в МИД? Ассистентом замминистра?

— Да не просто приглашают, — иронично хмыкнул Алексей. — когда это в МИД просто приглашали? Я уже обо всём договорился. С понедельника ты официально в команде зама Цветкова по направлению стран ЮВА. Отличный старт для такого обормота.

Пётр широко улыбнулся, почти по-детски.

— Паап… ты даже не представляешь, как я рад. МИД! После всего этого… — он обвёл рукой вокруг, словно пытаясь охватить весь новый, изменившийся мир, — после того, как пришельцы выбрали именно нас. Россию. Не Америку, не Китай — а именно нас. Теперь мы центр планеты. Единственная настоящая сила, которая осталась. Я смогу доказать, что это было не зря, я покажу этим… азиатам их историческое место!

Он сделал глоток сока и продолжил, не в силах сдержать эмоции:

— Я всегда говорил, что мы — избранные. Что у русского народа особая миссия. А они это подтвердили. Пришельцы посмотрели на весь этот прогнивший Запад, на всех этих либералов, негров, арабов — и выбрали нас. Это… это историческая справедливость!

Алексей Игнатьев долго смотрел на сына. Потом горько усмехнулся.

— Пётр, сядь.

Тот нехотя опустился в кресло напротив.

— Ты пойдёшь в МИД, — продолжил Алексей Игнатьев ровным, усталым голосом, глядя в огонь. — Будешь работать с иностранцами. С вьетнамцами, с азиатами, с арабами… с чернокожими. И ты будешь улыбаться. Будешь вежливым, сдержанным, корректным. Будешь называть их «уважаемыми партнёрами» и пожимать им руки. И ни словом, ни взглядом, ни интонацией не выдашь своих чувств.

Он замолчал на несколько секунд, тяжело глядя на сына. В его глазах мелькнуло глубокое сожаление.

— Я всю жизнь старался воспитать тебя нормальным человеком, Петя. Не святым, конечно, но хотя бы разумным. Чтобы ты мог смотреть на мир без этой… звериной злобы. А ты где-то нахватался этой своей гадости, и теперь она сидит в тебе так глубоко, что я уже и не знаю, как её оттуда вытащить.

1039
{"b":"982732","o":1}