Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Алексей вздохнул, провёл ладонью по лицу и добавил тише, почти с горечью:

— Но сейчас это неважно. Ты будешь улыбаться. Потому что иначе ты не просто испортишь себе карьеру — ты испортишь всё, что я выстраивал для тебя, твоих братьев и сестёр. И я этого не позволю.

Пётр резко поставил бокал на стол.

— Пап, ты серьёзно? Я должен улыбаться этим… — он не договорил, но лицо исказилось от отвращения.

— Должен, — сухо отрезал Алексей. — Потому что сейчас не время для твоих красивых идей о расовой чистоте. Сейчас время собирать плоды. А плоды собирают не с автоматами в руках и лозунгами на устах, а улыбаясь и пожимая руки.

— Но мы теперь можем себе позволить…

— Мы можем себе позволить быть умными, — перебил отец. — А не идиотами. Ты хочешь, чтобы тебя через полгода выкинули только потому, что ты не смог сдержать свой язык? Или, ещё вернее, тебя начнут использовать против меня как удобного идиота!

Пётр сжал челюсти. В нём боролись молодой фанатизм и ответственность наследника огромного состояния.

Алексей наклонился вперёд и посмотрел сыну прямо в глаза.

— Запомни одну вещь, касательно того, что происходит с нами и с миром, сынок. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И, как правило, только для второй мыши. Первая уже лежит с переломанной шеей.

Пётр долго молчал, глядя в огонь камина. Потом тяжело выдохнул.

— Хорошо… кажется, я понял. Буду улыбаться.

Отец кивнул, откинулся назад и впервые за вечер позволил себе чуть расслабиться.

— Вот и молодец. А теперь иди, готовься. С понедельника ты начинаешь новую жизнь.

Он помолчал, глядя на сына поверх бокала.

— И слушай самое главное, Петя. Сейчас не время размахивать флагами и выкрикивать лозунги. Сейчас время работать. У тебя сейчас тот возраст, когда правильные связи заводятся легко, а нужные знакомства появляются почти сами. Но это окно возможностей очень короткое, к тридцати годам такие люди уже не появляются просто так

Игнатьев-старший откинулся на спинку кресла, и пригубил коньяк:

— Пожимай руки кому угодно. Улыбайся кому угодно. Дружи с кем угодно. Называй «уважаемыми партнёрами» хоть чёрных, хоть арабов, хоть кого, главное — чтобы это приносило пользу нашему делу. Нашей семье. Потому что, перефразируя классиков, в конечном итоге, настоящее благо для России – это благо для Игнатьевых, а не когда ты будешь по-дурацки портить себе будущее дурацкими речами.

Пётр встал, допил сок одним глотком и аккуратно поставил пустой стакан на стол.

— Я всё сделаю правильно, па.

Когда за сыном закрылась дверь, Алексей Игнатьев ещё долго сидел у камина, глядя на пляшущие языки пламени.

— Дурак молодой — тихо, но с улыбкой проговорил он. — но какой обаятельный…

* * *

Лондон, Даунинг-стрит, 10. Кабинет премьер-министра. Спустя три дня после Контакта.

В кабинете стоял спокойный, слегка приглушённый свет позднего вечера. Камин не топили — в комнате и без того было тепло. Две настольные лампы под классическими зелёными абажурами мягко освещали полированный стол и лица присутствующих, создавая уютный, почти домашний полумрак.

За массивным столом сидел премьер-министр — осунувшийся мужчина, с тёмными кругами под глазами. Напротив него расположился посол США, Джеймс Харгрейв, в безупречном костюме, но тоже, с красными от недосыпа глазами. Чуть в стороне нервно ходил у окна глава Банка Англии, сэр Алан Кроуфорд, а в глубоком кресле у окна, укутанный пледом, сидел и потягивал ароматный матэ полномочный представитель Короля, пэр Англии, лорд Эдмунд Уэстбрук. Король уже месяц не мог самостоятельно передвигаться.

Харгрейв только что закончил зачитывать условия Москвы для Европы и Великобритании. Премьер-министр откинулся в кресле и издевательски усмехнулся.

— То есть вы серьёзно предлагаете нам встать на колени? После всего? Мы последние семьдесят лет были вашей верной сучкой для Континента, а теперь, когда запахло жареным, вы нам вот так просто говорите: «примите новые правила игры»? Вы так легко предаете всю западную цивилизацию?

Посол США, Джеймс Харгрейв, устало потёр переносицу.

— Сэр Энтони, я не предлагаю вам встать на колени. Я предлагаю вам не быть идиотами. У русских сейчас все карты, у них технологии, у них оружие, которого нет ни у кого. Пришельцы на их стороне. У них бессмертие, в конце концов. Мы не можем воевать с тем, кто может выключить нашу страну, как лампочку. Посмотрите на Украину и Польшу. Мы не желаем такого исхода ни для себя, ни для Британии.

Премьер фыркнул.

— Какая трогательная забота. Просто прелесть.

В разговор вмешался сэр Кроуфорд. Голос его был сухим и безжизненным:

— У нас нет полутора триллионов золотом. У нас вообще почти ничего нет. Почти всё золото, включая иностранные резервы, которые хранились у нас, было потрачено за последние десятилетия на поддержку фунта и внутренние социальные программы. Мы почти банкроты.

Посол США медленно повернулся к сэру Алану. На его лице появилось выражение искреннего, почти детского шока.

— Вы… вы что, серьёзно? Вы проели чужие резервы?! — голос Харгрейва сорвался. — Даже… даже венесуэльцы до такого идиотизма не додумались! Вы что, сидели и жрали чужое золото, чтобы ещё несколько лет притворяться великой державой и кормить свой плебс?!

Сэр Алан посмотрел на него с усталой, горькой иронией.

— Именно поэтому венесуэльцы и не додумались, господин посол. Всё их золото лежало здесь. А мы его… ну да, просто проели, чтобы сохранить лицо. Чтобы фунт ещё немного подержался на плаву.

Посол США обвёл тяжёлым, обвиняющим взглядом всех присутствующих, и закрыл лицо руками. Впрочем, через пару секунд он справился с эмоциями и взял себя в руки.

— Хорошо, джентльмены. Давайте оставим в стороне дипломатические любезности. Что мы имеем? У вас долг более чем в полтора триллиона долларов золотом. Золота у вас нет. Резервов тоже, можно считать, что нет. Армии нет, воевать вы не сможете. Заставить воевать русских за вас, как вы это всегда устраивали, тоже не сможете. Что вы собираетесь делать? Как, чёрт возьми, вы планируете выбираться из этой задницы?

Премьер-министр долго молчал, постукивая пальцами по полированной поверхности стола. Наконец он нажал кнопку селектора:

— Пригласите, пожалуйста, сэра Грэма и сэра Ричарда. И пусть никто больше не входит.

Через две минуты в кабинет вошли главы МИ5 и МИ6 — сэр Грэм Хейли и сэр Ричард Мур. Оба выглядели так, будто не спали трое суток.

— Господа, ситуация критическая. Господин посол хочет услышать, как мы намерены выбираться, давайте свои наработки, о ситуации вы, смею надеяться, осведомлены не хуже нас. Как я понимаю, давить… чувствительными данными напрямую на русское правительство мы не можем?

- Сэр Энтони, этот вопрос мы уже обсуждали – устало ответил посол, - Нам негласно передали, что при любой попытке подобного шантажа со стороны любой страны условного Запада русские обещали просто убить всё руководство этой страны излучением с орбиты сразу и без дополнительных переговоров. Повод они, поверьте, придумают. При этом они усиленно намекали именно на вас. Не думаю, что у вас имеется желание проверять серьезность их намерений.

Сэр Ричард Мур, глава МИ-6, кивнул, принимая вводные. Голос его был ровным, академическим, но в нём сквозила предельная усталость:

— В таком случае, у нас остается очень ограниченный набор активов, которые ещё могут представлять интерес для русских. Прежде всего, Сити и вся наша оффшорная сеть. Мы можем предложить Москве полный, неограниченный доступ к Лондону как к главному финансовому хабу для их капиталов. Кайманы, Британские Виргинские острова, Джерси, Гернси — всё это может стать для них удобным и абсолютно защищённым окном в западный мир.

Он сделал короткую паузу и добавил:

— Кроме того, мы готовы предоставить им нечто гораздо более ценное, чем просто офшоры. Закрытую финансовую информацию и компромат на очень уважаемых людей по всей планете, на политиков, миллиардеров, глав корпораций, членов королевских семей. Всё, что накоплено нами за много лет. Это будет наш главный козырь на переговорах. Это стоит побольше какого-то там золота, чёрт возьми!

1040
{"b":"982732","o":1}