Сэр Алан невесело усмехнулся и покачал головой.
— Только, ради бога, джентльмены… не давайте им компромат на самих себя. А то получится совсем уж неловко.
В кабинете раздался нервный, горький смех. Даже премьер-министр позволил себе кривую улыбку.
Глава МИ-5, сэр Хейли, кивнул и продолжил за своим коллегой:
— Кроме того, мы готовы передать под совместный контроль стратегические базы в Гибралтаре, на Кипре, в Океании и Ближнем Востоке. Формально, конечно, в рамках какого-нибудь «нового партнёрства», фактически отдадим за так. Это даст им реальное военное присутствие в ключевых точках планеты. Также небезынтересным для них будут наши сети влияния в Европе. МИ5 сохраняют глубокие связи в политических, медийных и деловых кругах Континента. Мы можем использовать их, чтобы расшатывать единство внутри ЕС и остатков НАТО. Организовывать противоречия между Германией и Францией, подогревать сепаратистские настроения в Восточной Европе, дискредитировать неугодных политиков в интересах России.
Представитель Короны, лорд Уэстбрук, тяжело закашлялся и добавил сипло:
— И ещё одно условие, которое не подлежит обсуждению. Срочная процедура омоложения для Его Величества, и… значимой для него персоны. Это обязательное требование. В свою очередь, Его Величество готов поделиться доступом к своим личным активам и возможностям, к которым джентльмены из разведки и Казначейства… скажем так, не допущены. Я, собственно, здесь лишь для того, чтобы донести эти предложения.
Посол США медленно откинулся на спинку стула. На его лице отразилось искреннее потрясение, смешанное с отвращением.
— Боже правый… — тихо проговорил он. — Вы только что обвиняли нас в предательстве западной цивилизации. А сами готовы продать всех своих союзников за бессмертие для короля, его любовницы, и дополнительное финансирование для Сити. Какая… изысканная последовательность.
Премьер-министр посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах не было уже ни стыда, ни злости — только презрительная усталость древней империи:
— Господин посол, — процедил он наконец — у Англии никогда не было постоянных союзников. У Англии всегда были только постоянные интересы. И в данный момент наш единственный интерес — просто остаться на карте.
Он сделал паузу и добавил почти шёпотом:
— Даже если для этого придётся продать всю Европу самому Сатане.
* * *
Иерусалим, Кирьят-Бен-Гурион. Кабинет премьер-министра Израиля. Вечер.
Премьер-министр сидел во главе стола, сжав челюсти. Рядом стояли, упершись костяшками кулаков в стол, министр обороны, директор Моссада и министр иностранных дел. В углу, на кресле, чёрной тенью притаился реб Хаим Ротман — один из самых влиятельных хасидских лидеров, духовный наставник многих крупных общин. Его чёрный потёртый лапсердак резко контрастировал с деловыми костюмами остальных присутствующих.
Премьер выпрямился в кресле, и закончил сухо:
— Итак, формальных требований к нам не поступало, только запросы и пожелания по неофициальным каналам, общий смысл гласил: «сидите тихо и не высовывайтесь, пока мы разбираемся со всем этим». Пока это всё.
Министр обороны облегчённо хмыкнул:
— Ну, это далеко не ультиматум, просто вежливое предложение не мешаться под ногами. Они сейчас заняты Европой и Америкой. Мы для них мелкая проблема, оно в целом, и хорошо.
Ребе Ротман внезапно вскочил. Его лицо побагровело, руки дрожали.
— Тихо?! — выкрикнул он. — Вы говорите «тихо», когда народ Гога и Магога уже стоит у наших ворот?! Это не просто пришельцы! Это силы тьмы! Это начало конца! Геула[19] уже на пороге, а вы сидите здесь и думаете о контрактах и технологиях?!
Голос его срывался на истерику, он брызгал слюной:
— Они встали против Машиаха! Они хотят уничтожить еврейский народ! Мы должны трубить в шофар по всему миру! Мы должны объявить пост и молитву! Мы должны готовиться к битве с Клиппот[20], а не торговаться с ними!
Премьер-министр резко ударил ладонью по столу. Звук получился сухим и злым.
— Довольно, ребе! —оборвал он. — Я не собираюсь устраивать здесь религиозный диспут. Мы не можем позволить истерику, ни вам, ни кому-либо другому.
Он повернулся к директору Моссад и министру иностранных дел.
— Говорите по делу. Что мы можем сделать?
Директор разведки вертел в руках ручку, стальной корпус «паркера» слегка потрескивал, выдавая его напряжённость:
— Мы не можем воевать с ними. Даже теоретически. Никто не может. Даже Америка. Так случилось, что у меня были очень надёжные каналы в Лэнгли и Пентагоне, так вот, даже они, даже рискуя своими карьерами, не предупредили меня, а теперь выяснилось, что они всё знали и готовились минимум за месяц. США вне игры, они послушно лягут под русских, это вопрос решённый, их купили первыми. У нас же и подавно нас нет ни технологий, ни ресурсов. Лучшая стратегия, на наш взгляд, это максимальная полезность. Мы можем предложить им полный доступ к нашим разработкам по кибербезопасности, медицине и сельскохозяйственным технологиям, если, конечно, оно их заинтересует. Взамен попросим позволить сохранять нейтралитет и хоть какие-то гарантии безопасности, без публичности.
Министр иностранных дел добавил:
— Мы уже начали прорабатывать контакты. По моей линии русские не требуют от нас ничего невозможного. Просят всё то же - не давать им повода считать нас проблемой. Если мы будем вести себя разумно, то сможем сохранить лицо и даже немного выиграть. По некоторым намёкам я понял, что они рассматривают нас также, как и Вашингтон ранее – гарантом относительной стабильности региона. Кнессет это должно устроить.
Ребе Ротман смотрел на них с ужасом и отвращением.
— Вы… вы торгуете душой избранного народа! Вы готовы лечь под пяту Гога, лишь бы сохранить свои кресла! Это предательство! Это… это…
Премьер-министр посмотрел на него тяжёлым, холодным взглядом.
— Ребе, если вы не можете контролировать свои эмоции, я попрошу вас покинуть кабинет. Мы здесь решаем, как дальше жить, а не обсуждаем религиозные сложности.
Он обвёл взглядом всех присутствующих и подытожил:
— Пока принимаем как основной модус операнди. Ждём, исполняем пожелания, головы не высовываем. Гог это или Магог, время покажет, но русские всегда показывали себя вменяемыми партнёрами, надеюсь, оно останется так и дальше. Все операции с соседями временно сворачиваем, не дело дёргать тигра за усы. Также попрошу вас, Леви – обратился он к министру иностранных дел – смените риторику в пресс-релизах на более миролюбивую, что ли. Не время сейчас.
Ребе Ротман медленно опустился обратно на стул. В его глазах стояли слёзы ярости и отчаяния.
— Вы ещё пожалеете… — прошептал он. — Когда придёт время, вы все пожалеете.
* * *
Киббуц «Кфар-Хасидим», Иудейские холмы. Поздний вечер.
В маленькой комнате на втором этаже дома ребе горела только одна лампа. За столом сидели четверо молодых хасидов в чёрных лапсердаках — ближайшие помощники. Ребе Хаим ходил из угла в угол, как разъярённый лев, и его пейсы яростно метались.
— Гог уже здесь! — почти кричал он, брызгая слюной. — Гог с севера! Русские открыли ворота для сил Ситра Ахра, а вы мне говорите «спокойно, ребе»?! Это не просто пришельцы — это начало Чевлей Машиах!
Один из помощников, молодой парень с жидкой бородкой, робко попытался:
— Но ребе, русские пока не трогают нас…
— Не трогают?! — Ротман резко развернулся, глаза горели безумием. — Пришельцы уже выбрали себе народ Гога! Теперь они будут править миром, а мы будем сидеть и ждать, пока не начнётся новая Галута?!
Он остановился, тяжело дыша, и внезапно голос его стал ниже, жёстче, почти деловым:
— Поэтому слушайте меня внимательно. Завтра же найдёте канал в Ватикан. Да, в Рим. К этим эдомитам, идолопоклонникам, которые два тысячелетия пили нашу кровь. Ненавижу их всей душой… но сейчас нам с ними по пути.